Шестой факт

И ты его встретишь: в тесном вагоне метро, позднем трамвае или на дне рожденье. ты нервно поправишь платье/очки/пальто, как повелось, не веря в свое везенье.

Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Трис упорно отжимается. Раз, два, три, четыре. Мышцы налились привычной болью, значит, она примерно наполовину устала. Раз, два, три, четыре. Девушка встала с пола и подошла к окну, на подоконнике стояла бутылка с водой. Неспешно сделав несколько глотков, Беатрис посмотрела на улицу. Заниматься чем угодно, не только физическими упражнениями, приходилось в кромешной темноте, иначе могли донести на нее Лидерам Отречения. И если у них хотя бы на секунду закрадется мысль, что она развивает свое тело в корыстных целях – ну там, чтобы стать худее и красивее – то ее ждало наказание, не сильное, но определенно привлекающее внимание. То есть то, что девушке сейчас совершенно не надо было. С другой стороны, как-то при ней в классе пара Бесстрашных обсуждали темноту в их общем зале – Яме, если она правильно поняла – на которую многие новички жалуются первое время, особенно Дружелюбные, они привыкли к постоянному свету и солнцу. И в этом плане ей будет легче первое время. Должно быть. Беатрис неотрывно смотрела вперед. Обуздать страхи и безумие с помощью выматывающего режима получилось, теперь она спокойно могла учиться и ходить одна. Приступы паники, дрожащие конечности, мокрая подушка по утрам ушли в прошлое. Девушка больше не шарахалась от людей, не кусала губы до боли, чтобы снова чувствовать себя живой, не отводила взгляда при разговоре. Шрам на руке довольно быстро зарубцевался, и своим незамутненным разумом Беатрис начала подозревать, что Эрик мог заранее подготовиться к встрече с ней. В желании заполучить невозможное – девушка из Отречения в Бесстрашии! – он вполне мог пойти дальше обычного человека, вплоть до нанесения ран на ее тело ножом, смазанным специальным раствором. На уроке продвинутой биологии, на которую обычно ходят только Эрудиты, им рассказывали про мази, которые помогали привести людей в порядок после войны, мази, которые ускоряли заживление ран, убыстряли деление клеток. Так почему бы кому-то не создать подобие этого лекарства и провести дело так, чтобы окончательно деморализовать Беатрис, одновременно не убив и даже вырвав из сознательного ухода от действительности? Сто процентов, Эрик бывший Эрудит. Слишком умный и беспринципный, таким человек может быть, только если он абсолютно уверен в своих силах. Бесстрашные обычно ограничиваются физическими успехами, Эрик же мог создавать стратегии и реализовать их. Урод. Ну, и она не лучше. Вместе у них будет замечательный дуэт – Социопат с замашками Бога и Психичка с мозгами набекрень. Пот-ря-са-ю-ще. Кошмары не беспокоили ее, впрочем, как и присутствие других людей вокруг. Прошел год с тех пор, как Эрик провел шоковую терапию по своему методу. Каждые две недели он находил способ с ней встретиться подальше от камер и прочих любопытных глаз. Обычно их встречи проходили под лозунгом «Быстрее, выше, сильнее». Эрик скрупулезно следил за ее весом, зрачками, венами, заживающей раной на руке, успеваемостью в школе, наличием рассудка. Иногда часами мог что-то долго объяснять, чтобы Беатрис потом целый месяц аккуратно укладывала это в голове. Например, давал книгу об оружии и при следующей встрече требовал полного пересказа всех глав, особенно ему нравилось перечисление частей оружия и что к чему каким образом крепится. Такие встречи мешали ненависти в ее душе разгореться до пожара, как это бывало ранее, они даже давали некую надежду, что отборочные испытания она выдержит и станет полноправной Бесстрашной, как этого он и требовал. Она по-прежнему боялась Эрика, но, кажется, выучила, как себя вести, чтобы не разозлить парня. Если ему хочется поиграть в старшего брата, то флаг в руки. Однако шрам на руке все чаще напоминал, что происходит, когда она не думает о последствиях. Благодаря ему та, вторая, подавляемая, жестокая и хладнокровная Беатрис все чаще поднимала голову. Благодаря ему девушка хорошо научилась притворяться мягкой, постепенно закаляясь внутри. Быстрее, выше, сильнее. Знания глубже, руки сильнее, глаза наглее – и прятать, прятать это все до поры до времени! Наблюдать за людьми, предсказывать их каждый шаг и тихо радоваться, когда это удается с первого раза. Эрик мог бы гордиться ею. Гнилой уродец с каждым днем становился все гнилее. Иногда Беатрис боялась разговаривать с кем-либо, потому что ей казалось, что даже от ее дыхания несет смрадом разложения. Раздвоение личности прогрессировало. Ненависть к себе пришла к величине постоянной и неизменной. Константа. Покой Других Людей. Раз, два, три, четыре. Упал, отжался, потом встал и подтянулся. Солдатская молитва. *** - Беатрис, давай же! Девушка дернула за веревку. Вода весело полилась по желобу, стекая к грязному колесу. - Отлично! Парни, поднажали! О да, парни поднажали. И переподнажали. Беатрис постаралась спрятать усмешку. Ее одноклассники из ее – пока что – фракции растерянно смотрели на перевернутое колесо. Поставить его снова на бок будет затруднительно, придется просить подмогу, а на это смотрели неодобрительно. Либо справляться самим и напрягать последние мускулы. Бедные мальчики. - Эй, Стифы! Все машины моете! - Лучше бы афракционеров помыли! От них воняет – жуть! - И одежку их постирали! - Тогда уж и ублажили бы, чтобы наверняка, все тридцать три удовольствия! - Да ты что, что до Стифа дотрагиваться захочет, сам станет Стифом! - Ха-ха-ха! Беатрис на секунду прикрыла глаза. Разумеется, Бесстрашные пройти мимо молча не могли. Верх остроумия и элегантного юмора. Самое интересное, что будь все эти люди в одной фракции, то не обязательно вообще бы заметили их. Такое было – до войны. Все люди были равны. Никакого выбора, никаких фракций. Собственно, из-за этого война и произошла, как им говорили на уроках истории фракций. Отреченные не обращали внимания на становящиеся все безобразней и безобразней шутки Бесстрашных. Они пытались по рации вызвать помощь, чтобы отмыть это долбанное колесо, чтобы еще раз подтвердить, что Отреченные такие Отреченные. - Прекратите. Беатрис исподлобья посмотрела на парня, который одним словом остановил своих приятелей. Высокий, темноволосый, нос с горбинкой. Он на секунду окинул взглядом саму Беатрис, и ей показалось, что ее облили из ведра горячей водой. Глаза. Темно-синие, невероятные, красивые и манящие. Такие же, как… Не может быть! - Пошли дальше, нам надо засветло вернуться в фракцию, - раздраженно сказал он, кивая своих друзьям. - Четыре, да ладно тебе!.. - Строгий какой, а от Лидерства отказался!.. Они ушли. Отреченные продолжали омывать колесо, раз уж оно соизволило упасть, то мыли бока, Беатрис машинально подавала воду, а сама могла думать только об этом Четыре. Странное прозвище. Странные глаза. Совсем как у Маркуса, у которого сын два или три года назад ушел из фракции Отречения и присоединился к Бесстрашным. Если это он, то… А что тогда? Беатрис сердито встряхнула головой. Ну, сын и сын. А может, и нет, ей вполне могло показаться! Мало ли синеглазых на свете? Какое ей до этого дело? Абсолютно никакого. Просто еще одно наблюдение, просто еще один человек, возможно, один из ее будущих друзей. Или врагов, тут как фишка ляжет. И как Эрик разрешит.