Давай сдохнем вместе

... Чонгук врёт. Врёт Хосоку. Врёт окружающему миру. Врёт себе. Он тонет во лжи, но не замечает этого. На волне радости и любви к Хосоку Чонгуку кажется, что его мир раскрасили и повесили праздничные фонари. Он не замечает того, что по привычке надевает чёрную одежду и слушает амбиент и дроны. Ведь Чонгук сейчас полностью поглощён любовью. Его сердце бешено колотится, когда Хосок поджидает его под школой, хоть и выпустился год назад. Он несказанно рад, что они идут вместе гулять в парк рядом. Иногда Чонгук даже прогуливает уроки, просиживая дома у Хосока. Мать старшего не устроила скандала, когда узнала об их интимной связи. Только гордо заявила, что будет уважать каждый выбор сына. Только вот отцу не надо подробностей. Чонгук забывает обо всём в комнате Хосока, когда его горячие ладони шарят по телу, а губы смыкаются в жарком поцелуе не только на устах. У них обоих дрожат руки и голос срывается на вздохах и стонах, а глаза не видят - ощущения ослепляют. Хосок проводит с Чонгуком в постели всё свободное время, гладя, целуя, лаская и трахая время от времени. Часами oни тонут в красных, как кровь, покрывалах и сгорают от нехватки кислорода. Чонгук забывает тогда обо всём, смотря, как Хосок курит в окно, не отпуская его руку. Парни разговаривают много, долго, смеясь и прячась под одеялом, пока не приходит время возвращаться Чонгуку домой. Мать Чонгука Хосока сразу невзлюбила и косо поглядывала на сына, когда тот поздно возвращался домой. Для неё Хосок был очередным другом и просвещать её никто не собирался. Но всё же Чонгук врёт, сам того не видя. Хосок снял квартиру. Ведь работа и заочный универ отнимали так много времени, что, живя с родителями, они с Чонгуком почти не виделись. А так у них появились вечера и ночи без беготни. Они наконец могли засыпать и просыпаться вместе. Чонгук осознал, что врёт, когда наступила первая бессонная ночь, а руки сами потянулись за сигаретами. Он всю ночь провёл на кухне, пялясь в монитор ноута и не думая абсолютно ни о чём. Чонгук понял, что чернота сердца никуда не делась, что внутри всё также зияет кошмарная дыра. Да, он пробовал, старался это прикрыть, замаскировать любовью. В эту пустоту он кидал смешные моменты, кино в обнимку, сногсшибательный секс, кофе по утрам и походы в суши-бар. Но пространство упорно не хотело заполнятся ничем. Чонгук не поддавался, стараясь изо всех сил. Но получалось плохо. Хосок стал замечать, что на любимого накатывает иногда странное поведение, но тактично молчал. Раз или два в год у Чонгука случались "тихие недели". Он просто молчал, не ел и почти ничего не делал по дому. Лежал с открытыми глазами и даже не спал. Сутками. Хосок тогда старался его не трогать, просто оставлял в покое. ** На работе Чонгук познакомился с интересной девчонкой. Она много курила, материлась и цинично выражалась обо всём. И это Чонгука цепляло, эдакая кисло-сладкая конфета с привкусом перца. Ему нравилось наблюдать, как она работала и после провала или победы над упёртой программой шла курить на склад. Там она садилась на край дорогущей ванны и смеялась, что зарплаты бы не хватило, если бы она потушила в ней окурок. Потом Чонгука сместили в другой отдел и они больше не виделись. Одним зимним вечером девушка позвонила и, треплясь о том и сём, ненавязчиво предложила встретиться. Чонгук посмотрел за окно, оценил высоту снежных сугробов и сказал: — А приезжай ко мне, — и продиктовал адрес. — Буду через час. Жди меня, — и рассмеялась над собственной шуткой. И, хоть Чонгук совсем не ожидал, она действительно вскоре приехала. С двумя бутылками красного вина. Чонгук скривился — он терпеть не мог красное, но она сказала, что это особое, из РПА. Когда Хосок поздно вернулся с работы, то застал их двоих пьяных в драбадан и абсолютно счастливых. Девушка улыбнулась и засобиралась домой. Её парень уже давно названивал, требуя, чтобы та немедленно брала такси и возвращалась. — Она абсолютно потрясающая! Ты должен послушать её истории и монологи! Она даже в РПА была,— мямлил Хосоку восторженный Чонгук. "Как жить?" - часто повторяла она, когда узнавала о повышении налогов на книги, или когда на работе не хотели выплачивать премию, или когда дорожали сигареты, или когда Чонгук рассказывал про дерьмовые реформы образования, под раздачу которых попал сам. "Как жить?" — её любимая фраза, которую Чонгук повторял вслед за ней и смеялся. В один весенний вечер, за очередной бутылкой вина, девушка раскрыла ему свою сокровенную тайну. — Ты только не пугайся, ок? Просто я принимаю сильные психотропные антидепрессанты. После смерти отца и работы в одном очень поганом месте у меня поехала немного крыша, — сказала она, раскуривая косяк с марихуаной, чтобы расслабиться. Чонгук тогда отреагировал совершенно нормально: "Да хоть тигров укрощай. Ты - это ты". Он только узнал, что таблетки охуенно дорогие и иногда ей не хватало зарплаты, чтобы их купить. Несколькими месяцами позже он увидел, как может измениться человек без таких лекарств, и оборвал связь. Да, Чонгук был эгоистом и повёл себя глупо, отвергая единственного человека, который мог его понять. *** После смены работы, Чонгук зачастил к врачу. Даже летом он раз в месяц уходил на больничный. То с простудой, то с парализованной с какого-то перепугу поясницей, мочевым пузырём и другими непонятными болячками, несвойственными молодому организму. В сентябре, после очередного визита к его любимому лечащему врачу, он как всегда забрал рецепты и хотел уйти. Но та его задержала. Не зная с чего начать, она прокашлялась и спросила: — У тебя действительно всё в порядке? — акцентируя каждое слово. Чонгук замер на кресле. — Что вы имеете ввиду? — осторожно спросил он. — Ты сам знаешь, что я имею ввиду, — ответила она, не сводя с него глаз. Чонгук старался подавить растущий ком в горле и бешено колотящееся сердце. — Аж так заметно? — еле выдавил он, краснея от стресса. — Для меня - да, — она выдержала значительную паузу. — Если хочешь, я тебе направление выпишу к знакомому психиатру. — Психиатру, не психологу? — удивлённо воскликнул он — К психологу тебе уже поздно. У Чонгука на глаза навернулись слёзы. Человек, который видел его раз в месяц, понял лучше, чем любимый, и заметил больше, чем родные. — Нет, пока спасибо. — Как надумаешь — приходи, — мягко улыбнулась она, забывая добавить "только не медли". **** В начале декабря Чонгук потерял работу и залёг на дно своего собственного мрачного царства. "Тихие недели" затягивались, и казалось, что Чонгук сходит с ума в четырёх стенах. Он все ночи просиживал на кухне, пялясь в компьютер и куря сигарету за сигаретой. А в пять утра проскальзывал в кровать к Хосоку и отворачивался спиной, пробуя заснуть. Он почти не слышал, как тот вставал утром, включал вытяжку, готовил завтрак и, уходя, целовал его на прощание в губы. И так день в день. Зимой Чонгук не видел солнца. Он ложился перед рассветом, вставал, когда уже темнело, и слонялся по квартире в ожидании Хосока с продуктами питания. Чонгук помнил обещание, данное на крыше, и не собирался его ломать. Но заставить себя полюбить жизнь он не смог. Прошёл месяц, а Чонгук не мог найти ни работы, ни выхода из своей "тишины". Ему хотелось лезть на стену и выть. Чувство пустоты залило его полностью. Чёрная дыра разрасталась, поглощая всё большие участки тела. Уже не только сердце гнало по венам смолу, другие органы тоже. Казалось, открой он рот — мрак окутает всю квартиру. Чонгук не чувствовал ничего. Ни боли, ни страха, ни радости, ни печали. Казалось, что его отключили от блока питания, званого "чувства". Только одно он не давал трогать, защищая остатками сил — любовь Хосока, которая трепыхалась в банке красной бабочкой. Хосок терпел и молчал вместе с Чонгуком. Но спустя полтора месяца он всё же не выдержал и закатил скандал. — Долго ты ещё собираешься сидеть в своей скорлупе?! — орал он. — Я же здесь! Я хочу с тобой ходить гулять, смотреть кино и трахаться в конце концов, а не дрочить в душе! А у меня дома обитает недоделанный зомби, от которого ноль толку! — Дурак! — кричал ему Чонгук. — Идиот! Какое кино, какое трахаться?! Мне жить не хочется, понимаешь?! НЕ! ХОЧЕТСЯ! ЖИТЬ! — он выл, сидя на коленях, а слёзы лились ручьём. — Прости, прости, прости... Я не могу... Не могу... Бессилие держало крепко и не хотело отпускать. Апатия залила мозги, как прилив, и не хотела отливать. Чонгук достиг предела возможностей. Он внутренне умирал, ломая вместе с собой любимого человека. Хосок не решился задать главный в его жизни вопрос: "Даже ради меня?". Он не хотел знать ответ, ведь главное, что Чонгук любил. И каждый раз это повторял, как заклинание, засыпая. ***** "Как жить?" — вспоминает Чонгук и земля уходит у него из-под ног. Он понимает истинное значение этого вопроса и почему она так часто его повторяла. Но смеяться на этот раз Чонгук в себе силы не находит. Он только старается успокоить в себе чувство вины и стыда. Действительно ведь, как ТАК жить? ****** В конце января Чонгук пошёл за направлением. Доктор действительно оказался хороший и сразу после интервью прописал таблетки. — А они очень дорогие? — спросил Чонгук, невольно вспоминая бывшую подругу. — А то я безработный. — Нет, не очень. Думаю, даже вы сможете их купить. Попейте и приходите через месяц на контроль. Чонгук пил антидепрессанты утром, а снотворное вечером. И через две недели оба стали замечать результат. — Ты сегодня улыбнулся уже три раза, — радостно заметил Хосок — Мне и правда немного лучше. Месяцем позже он вернулся к врачу. — И как себя чувствуете? — Мне нравится, что светит солнце, доктор. Понимаете, я шёл к вам и мне было действительно приятно, что сегодня солнечный день. У меня такое впервые. Правда. Доктор улыбнулся, выписал рецепт на несколько пачек сразу и сказал: — Приходите через полгода, когда кончатся. Удачи! ******* Август. — Чонгук, у тебя косоглазие, что ли? — Да это всё ветер! — Какой ветер, просто ты криво отбиваешь! — Ничего не криво, это у тебя руки кривые! Чонгук с Хосоком играют в бадминтон и смеются с взаимной неуклюжести. Чонгук успокоился, стал нормально спать, нашёл работу. Может и не постоянную, но всё же. Главное — он вышел из состояния постоянной апатии. И знает твёрдо — не умирать надо, а жить, ради Хосока.