Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

— Мам, я собираюсь не в зону боевых действий, не на Марс и уж тем более не на северный полюс, — замахала руками я, с ужасом глядя на растущую перед носом гору вещей. Нужных и не очень. — Ну так я разве говорю, что ты куда-то там собираешься? Я просто кладу тебе немножечко продуктов. Я ведь тебя знаю. Опять с головой в работу окунёшься и даже про то, чтобы поесть, забудешь. — Мам, немножечко — это пара пирожков и бутылка компота, но никак не пять банок малинового варенья, успешно довершающих ассортимент продуктового магазина, — попыталась возразить я. — Вот зачем мне шесть литров молока? А помидоров столько куда девать? Раздать зрителям перед концертом? Так они, коль бросать в меня ими удумают, всю нашу группу похоронят. МЧС не откопает. Вздохнув, мама развела руками. — Что ж, поступай, как знаешь, но ведь я хочу как лучше. Улыбнувшись, я обняла дорогую мне женщину, взглядом заставляя лишние элементы продовольственного запаса разлетаться по местам. — Знаю, мам. Просто… Просто представь, как я это на себе тащить буду. Ломовая лошадь отдыхает. Мы рассмеялись. Вот так, со смехом и спорами, я и покидала любимый домик в подмосковном селе, где провела без малого три дня, запомнившиеся тем, чего так давно не хватало. Привычными с детства делами, парным молоком, упрямой Зорькой и, конечно же, материнским теплом, ощущением того, что меня любят и ждут. Лондон же порадовал пасмурным небом, мелким дождём и, конечно же, злыми и голодными детьми солнца. И как бы мне того не хотелось, а следовало возвращаться к работе, снова с головой окунаться в утомительные, но порой до жути веселые репетиции, сломя голову спешить на концерты, купаться в шуме аплодисментов и постоянно ловить на себе восторженные взгляды поклонников. Одна из таких репетиций должна была вот-вот начаться. Я сидела в нашей родимой студии, дожидаясь остальных, то и дело подливая в стакан ягодный сок, который купила накануне, дабы подсластить жизнь своим солнечным коллегам, составляющим большую половину группы. Глоток за глотком, а товарищи что-то не спешили радовать лидерский взор присутствием. Пришедшая вместе со мной Белла уже начинала кипеть, как медный самовар. Благо это кипение слышать приходилось непостоянно, так как тетушка почти все время бегала решать организационные вопросы, связанные с грядущим концертом в столице могучей России. Только я поднесла руку к почти опустевшей пачке с ароматным напитком, дверь распахнулась, являя взору запыхавшихся Эдварда и нашу новую клавишницу Леону. — Я думаю, дорогая Леона, что на этом наш марафон не закончится. Эдвард рухнул на стул возле барабанной установки. — Не вопрос, да только тебе со мной не справиться. Неужто ты еще не понял, что я сильнее, да и потенциал у меня больше? Девушка наградила моего брата очаровательной улыбкой, приправленной хорошей порцией ехидства, и стала перелистывать страницы нотных партий. — Давайте хоть как-то изобразим рабочий коллектив, — я возилась со шнуром микрофона. — Иначе свой потенциал нам покажет Белла. Вышеупомянутая особа, как мне показалось, распахнула дверь одной из своих стройных ножек, втолкнула в помещение Антона и Дианку и, сказав что-то вроде «Возьму измором, но до вечера не выпущу», захлопнула несчастное деревянное сооружение. И мы трудились не покладая рук. То ли оттого, что хотели как следует подготовиться к предстоящему концерту, грандиозность которого Белла расписывала во всех красках, то ли просто потому, что за время отсутствия лидера группа действительно стосковалась по работе. Мне показалось, что больше всех сегодня выложилась Леона. Несмотря на тихий нрав, эта златовласка написала несколько замечательных песен, которые мы, не придержавшись запрета не использовать способности во время работы, выучили за несколько минут и внесли в концертную программу. — А ты молодец, Леона, — я хвалила подругу из-под стола, куда уронила косметичку, в которой рылась, дабы подправить легкий макияж, — респект тебе. И, возможно, я скоро переложу писательство песен на твои плечи. Девушка, причесывая красивую вьющуюся шевелюру, весело рассмеялась: — Нет, не переложишь, ибо мы, люди творческие, никак не можем устоять перед вдохновением… — А перед интересной передачей я тоже устоять не могу, — перебил нас вылетающий в окно Эдвард. — Лети уже, заяц солнечный, — тихо сказала я, берясь за ручку двери. — Кристина, постой. Давай вместе пойдем, мне с тобой поговорить нужно. — Вместе, так вместе. Я стала нарезать круги по студии, ожидая, пока Леона соберется покинуть место работы. — Как ты смотришь на то, что я приглашу тебя к нам на семейный ужин? — спросила она, когда мы уже несколько минут топали по тротуару, который был густо услан золотой листвой. Я хотела брякнуть что-то вроде черного юмора, типа «Многоликие всегда рады ходить туда, где живут дети солнца», но, еще плохо зная характер новой участницы, не стала блистать добрыми шутками. — Я пригласить тебя хочу не просто так. Дело в том, что папа мой ужасно хочет знать, кто окружает меня, с кем я работаю. А так как он с утра до ночи погружен в дела целительские, я обещала ему, что приду с кем-либо из коллег на ужин. «Ага, на котором подадут сок да фонарики», — мысленно съехидничала я, а вслух спросила: — А твои родные не будут против, что в их дом многоликая пожалует? Все-таки дети солнца порой не слишком хорошо к таким относятся. Мы уже входили в подъезд, в котором царила непроглядная темень. — Отца уже ничем не удивить, потому как он работает в клинике доктора Максвылла, а там сущности на все вкусы. Леона, закончив разговор, позвонила в дверь, и, как только я собралась сказать, что мир очень и очень тесен и доктора Максвылла я хорошо знаю, нам открыла стройная девушка. Ее волосы, имеющие сходство с цветом гречишного меда, рассыпались по плечам, ну, а если посмотреть на лицо и глаза хозяйки, без труда можно было догадаться, что девушка является сестрой Леоны. — О, заблудшую клавишницу принесло, — хихикнула девушка, пропуская нас в узенький коридор. — Мы уж не чаяли вас увидеть, мисс Мейс. — И, представь себе, дорогая сестрица, увидели, да еще и с лидером моей группы познакомитесь. Кристина, это Лорен — моя старшая сестра, — Лорен, а это… — Все понятно. Давайте проходите. Мать с отцом в гостиной, а Аврора в ванной перья приглаживает. Жилище солнечных Мейсов было светлым и уютным. Каждая из сестер занимала отдельную комнату, в которой интерьер был подобран по вкусу владелицы. О комнатах Авроры и моей коллеги Леоны, которая была самым младшим членом семьи, особо рассказывать нечего, так как они ничем не отличались от спален, которые доводилось мне видеть раньше, но вот комната Лорен… Складывалось такое впечатление, что эти апартаменты делались для потомственной ведьмы, ну, или для мага-чернокнижника. Пол был услан темно-синим, почти черным ковром, на стенах расположились фотообои, демонстрирующие ночные пейзажи. Но всю эту красоту дополняли тяжелые гардины цвета спелой вишни. — Как тебе мои угодья? — с неприкрытой гордостью спросила Лорен, зажигая массивный прикроватный светильник. — Класс. Злые волшебницы просто от зависти лопнули бы, — улыбнулась я, крутя в руках толстую книгу «Тысяча и один рецепт травяных отваров». — О, точно сказано. Я же просто без ума от литературы с элементами фэнтези, — Лорен обвела рукой длинные книжные полки, — и иногда кое с чем экспериментирую. — Да ладно, — рассмеялась я, представляя, как поздней ночью, когда добрый Морфей заботится о крепком сне домочадцев, эта шаманка скатывает ковер и начинает чертить что-то вроде пентаграммы. Но колдунья не унималась. — Я докажу тебе, что это не просто слова. Вот приходи к нам, когда луна войдет в полную силу: просто тогда духи более благосклонны. Мне казалось, если Лорен сейчас еще скажет что-то о своих магических познаниях, я от истерического смеха начну по полу кататься. — Идемте в гостиную, девочки, стол уже накрыт, — в дверном проеме показалась высокая стройная женщина, которую Лорен представила мне ранее, сказав, что зовут ее Синтия и она является их матерью. Посиделки у Мейсов затянулись до глубокой ночи. Из рассказа главы семейства я узнала, что он заведует отделением, где лечатся дети солнца. Узнала я также, что с моим названым отцом Эрик Мейс в очень хороших отношениях и своими врачебными изысками они делятся регулярно. Так что-то, что я очередная спасенная душа доктора Максвылла, для всех не было новостью, а посему приняли меня по всем правилам этикета, и, когда я покидала их жилище, пара банок ягодного сока, который Синтия консервировала лично, отправилась в мою квартиру вместе с корзинкой фруктов. «Ну ведь есть же понятливые люди, которые в потенциальных врагах могут разглядеть не злобную личность, а нормального человека? — думала я, шаря в сумочке в поисках ключей. — А эти Гилберты… Все, хватит портить себе настроение. Я же обещала, что будет новая жизнь, а переживания останутся там, в прошлом».