Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

Как же я истосковалась по такой вот простой жизни, где главной проблемой являются неурядицы на работе, в основном заключающиеся в переменчивом настроении нашего продюсера; по жизни, в которой нет кровавых разбирательств не совсем обычных людей; по жизни, где есть только друзья, работа и разные ежедневные мелочи. Все меня устраивало, да вот только привыкнуть к тому, что ночь — это тоже время бодрствования, я никак не могла. И пусть я в последнее время не видела никаких снов, темная красавица ночь дарила отдых душевный и физический. Но сейчас нужно было самой думать, как расслабить себя, любимую, и скоротать время до утра. Я выключила бесполезный ящик, в котором с наступлением темноты о цензуре вообще почти не вспоминалось. Как только я вышла в коридор, энергетические сенсоры ощутили близкое присутствие еще кого-то, сущность которого была идентична моей. Уже через какое-то мгновение я могла сказать точно, что этот экземпляр — культурная личность и стучать будет в дверь, как полагается. — Бдишь? — Крис, широко улыбаясь, переступил порог моей квартиры. — А как же, мало ли кого принесет. Ты просто поболтать аль по делу? — И то, и другое. Из сумки парня показался пластмассовый контейнер, который наверняка был полон фруктового салата, ну, или каких-нибудь его ингредиентов. — Эсме с Рейчол привет и огромное спасибо. Говоря это, я засовывала нос в посудину, жадно вдыхая аромат ананасов, апельсинов и клубничного йогурта, которым была щедро полита эта фруктовая композиция. Мой названый родственник вошел в кухню и, издав тихий смешок, заговорил: — Эсме и мать тут ни при чем. Это презент от нашей младшенькой. Моя рука замерла на полпути к ящику с ложками. — Элис. Как она? Память услужливо прокрутила те моменты, когда моя горячо любимая подруга находилась в клинике доктора Максвыла и этот самый доктор попросил меня поговорить с той, чья жизнь стала другой. — Слабенькая она у нас. Крис отвлек меня от воспоминаний, возвращая в кухоньку, где с самой наглой мордой за обе щеки уплетал принесённый названой сестре салат. — Что ты хотел этим сказать? Я бесцеремонно отодвинула от парня контейнер со вкусняшкой, тем самым вызывая мое любимое выражение лица, схожее с физиономией раздосадованного малыша. — То, что, охотясь, Элис берет лишь ту часть, которая позволяет ей существовать, но не насыщаться. Он тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку стула, уставился в темную глазницу окна. — Что же делать? Элис, что с тобой делать? И пусть эти слова я прошептала одними губами, но парень услышал и, повернувшись, тихо сказал: — Рано или поздно она сама должна понять, что жить нужно, а значит, и заботиться о себе тоже желательно. Я ничего не сказала. Лишь заметно кивнула. Ну, а что тут скажешь? Брат прав, должно пройти какое-то время, прежде чем человек привыкнет к себе новому. Уж мне-то это ой, как знакомо. Коротко звякнул мой мобильный. Я выпустила маленькую невидимую нить и привязала ею руки наглого родственника к стулу, дабы в следующий раз было неповадно трогать телефон сестры, пусть и названой. Краткое сообщение, присланное мне следователем Лариной, было таковым: «Я знаю, что скоро ты будешь в Москве, а значит, встретишься со мной. Нам есть что обсудить. Алиса». — Чего еще желает от тебя эта особа? То, что Крис нагло пялился на экран моего телефона, меня как-то не задевало. Интересно было самой, чего я еще не знаю и зачем Алиса ищет встречи со мной. Ну, еще было над чем поразмышлять: скажем, как она узнала, что я скоро в Россию пожалую? — Вот это я и должна выяснить, — вслух стала озвучивать мысли я, сохраняя номер Лариной в записной книжке. — А еще стоит спросить в лоб о том, кто она. *** В студии, как всегда, было громко. Можно без труда догадаться, что источником этого шума являлась Белла, раздающая нам, непутевым, последние указания перед тем, как мы отправимся собираться. — И помните: если в 18:00 кого-то не будет в аэропорту… — …Будет крик, штраф и даже увольнение. Все всем и так понятно. Вот так вот некорректно я перебила тетушку и вылетела в окно, жадно вдыхая влажный осенний воздух. А через несколько минут уже носилась по квартире, бросая в сумку все, что могло пригодиться в дороге и на месте прибытия. Порой я поглядывала на часы, чтобы не опоздать и не нарваться на наказание продюсера, которое она, уж поверьте, для племянницы непременно придумает. В самый неподходящий момент, как раз тогда, когда я, забывчивая, сверяла уложенные в сумку вещи с заранее подготовленным списком, ожил мобильный. — Кристина, прости, но я не могу забросить в квартиру. Ты же понимаешь, что куда сильнее нас, детей солнца, а это значит, что задуманное очень тяжело сделать, — тараторила в трубку старшая сестра моей новой участницы. Чувствуя, что голова пухнет от практически неразборчивой речи, а цель звонка так и неизвестна, я решилась перебить девушку. — Ты прости, но давай по существу, ладно? — Да-да, конечно. Как я могла забыть. У вас же концерт! Ты выйди из квартиры, там я тебе маленький оберег приготовила. Ну, от сглаза всякого. Не выдержав, я прыснула. — О, Лорен, ведьма ты потомственная. Мне даже подумать страшно, что там за оберег. И, недослушав нравоучения шаманки, я распахнула дверь, для того чтобы растерянно уставиться на самый обыкновенный эмалированный таз да огромную ложку из нержавейки. Как только я внесла сей набор для варенья в квартиру, бдительная колдунья решила осведомиться о том, нашла ли я ее подарок. — Все забрала? Смотри, таз должен оберегать твою квартиру, пока ты отсутствуешь, а ложку с собой прихвати, чтобы в дороге все сложилось. Кто-то позвал Лондонскую колдунью, и она, спешно попрощавшись, завершила разговор. Я еще раз окинула взглядом квартиру на тот случай, если вдруг забыла что-то из ценного и необходимого, и, все-таки положив заветный талисман от Лорен, стала выдвигаться в аэропорт. *** До Москвы я и моя группа добрались без каких-либо эксцессов. Видимо, и впрямь ложечка действовала, а может, неутомимая волшебница наделила всех нас какими-то дарами, чарами её пропитанными. Всех не всех, а Леонке точно что-то подкинула. Вот это-то я и решила узнать, когда мы входили в отель. Пока Белла вежливо беседовала с администратором, я, вынув амулет из сумки, подкралась к клавишнице и, вложив ей сей ценный предмет в руку, тихо спросила, приправив голос доброй порцией таинственности и загадочности: — Владеешь ли ты столь сильным орудием от нечисти разной? Девушка, скорее всего, не ожидавшая такого поворота событий, вздрогнула и, выронив сувенир, уставилась на меня. — Лорен обеспечила тебя столь оригинальным оберегом? Серьезность моя уже испарилась, и теперь я, словно умалишенная, громко хихикала, привлекая к нам внимание окружающих. — Так, а мне показать? — вклинилась между нами Диана, любопытно разглядывая столовый прибор. — Я уже привыкла к увлечениям сестрички и все ее обереги, амулеты и что там еще полагается перед самым выходом из квартиры отправляю в её комнату. Леона перебросила мою заговоренную ложку Диане, а та в свою очередь передала презент подошедшему Эдварду. — А ну хватит трогать мою защиту от чертей! — прикрикнула на брата я. — А вдруг заговор рассеивается, когда его всякие дети солнца да иные по рукам пускают? Теперь мы все нервно хихикали, являя собой кучку взбалмошной молодежи, сбежавшей из соседнего дурдома. Ну, или кого угодно, но только не заграничный музыкальный коллектив. — «Morning star», идем поселяться! Я уже второй раз зову, а реакции никакой. Белла нервно схватила сумку, правда, не свою, а мою. «Эх, знать бы наверняка, что работники отеля посвящены в дела мира иных, так я бы при помощи барьера нагрузила саквояжик, скажем, вазоном, что у отеля вкопан», — злорадно подумала я, идя к лифту. *** Я раскинулась на широкой кровати, смотря через окно на вечернюю Москву. Моя соседка по номеру — Диана — уже минут двадцать возилась в душе, то и дело отвлекая меня от созерцания просьбами принести скраб, полотенце или другую ерунду, ей надобную. Тихий стук в дверь заставил меня прервать просмотр вечерней панорамы. — Здравствуй, звезда шоу-бизнеса. Очень бледное, но довольно симпатичное лицо Алисы Лариной озаряла широкая улыбка. — Как тебя пропустили? — спросила я, закрывая за девушкой дверь. — Связи, дорогая, всего лишь связи. Ну, и не забывай о том, в каких органах я работаю. Я хотела предложить Алисе присесть на мягкий кожаный диван, но девушка, взяв меня за руку, потянула к входной двери. — Думаю, ты задашь мне много вопросов, а следовательно, нам стоит затеряться там, где народ поглощен своими делами… хотя, — Алиса расстегнула замок черной лаковой сумочки, — вот то, из-за чего я тебя сообщением побеспокоила. Она сунула в мою руку лист бумаги. Я было открыла рот, для того чтобы поинтересоваться о содержании текста, но Ларина опередила меня. — Копия приговора. Она долго валялась в моем кабинете. Потом я в отпуск пошла, а копию взять решила, видя, что никто из родственников твоих не спешит ее забирать. — Да я как-то забыла о ней, — улыбнулась я, аккуратно пряча документ к своим вещам. — Слушай, давай чаю попьем, а? Скорее всего, мне лишь показалось, что на лице Алисы появилось отвращение, когда я о чае заговорила. — Нет, спасибо, не хочется что-то, — покачала головой она. — Давай спустимся в кафешку. Там, может, и съедим чего. Я собралась кивнуть, но в этот самый момент дверь номера с шумом распахнулась. И, вот ведь незадача, Алиса, будто предугадав поведение этой деревянной нахалки, отошла к дивану. Мой же лоб принял на себя весь тот напор, с которым Бела рвалась в нашу с Дианкой обитель. — Все ко мне в номер, есть о чем потолковать, — гаркнула эта милая личность и, захлопнув дверь, понеслась в неведомые дали. — Что же, — Алиса с сочувствием посмотрела на мой многострадальный лоб, — тогда до завтра, — и сказала, как всегда, пресекая мой следующий вопрос: — Я сама тебя найду.