Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

Здесь стоит начать издалека. Еще с тех дней, когда не по годам серьёзная девушка, Алиса Ларина, заканчивала школу, желая поступить в юридический. Есть в мире иных пара мест, где можно полностью овладеть законодательством нашего общества. Способностями, как энергетическими, так и умственными, Алиса обладала чудесными, училась прекрасно и, что неудивительно, поступила без каких бы то ни было трудностей, гордо отказавшись от отцовской помощи. Вот только до обители знаний в свой первый день Ларина так и не добралась. Всю ночь балагурили с друзьями. Тут тебе и пиво, и вино, и, конечно же, энергетическая показуха в стиле «а я могу так». В общем, по обочине девушка брела, старательно пытаясь разлепить глаза. К резерву тянуться даже не пыталась. После активного времяпрепровождения он зиял девственной пустотой, но пешие прогулки девушка любила, так что не расстраивалась. А потом всё происходило, как в замедленном кем-то фильме. Сзади послышался визг шин, чей-то крик, отчаянное гудение… Обернувшись, Алиса увидела летящий на неё форд, но драгоценные минуты просочились сквозь пальцы, оставшееся между девушкой и серебристой смертью расстояние умножилось на ноль — и сокрушительный удар сбил Ларину с ног. Потом были ужас, боль, не желающее угасать сознание, невероятная тяжесть и, наконец, спасительная темнота. Очнулась Алиса не в раю и даже не на больничной койке, как того ожидала. Наоборот, девушку окружал простой, слегка аскетичный интерьер чужой спальни. Под потолком горела одинокая лампочка, окно радовало полосками жалюзи, а тело ничем не напоминало о произошедшем с ним кошмаре. Уже много позже Алиса поняла, что в ту минуту, когда слишком яркий свет, казалось бы, слабой лампы ударил в её широко распахнутые глаза, началась не просто новая, но другая жизнь. Комнатка, где очнулась девушка, принадлежала Роберту Грабовскому. Именно он нашёл умирающую незнакомку. Видимо, поняв, что наделал и что ему за это светит, водитель, переехавший Алису, просто оттащил тело подальше от магистрали и, постаравшись замаскировать следы произошедшего, скрылся. К его вящей радости утро было ранним, так что здесь, на окраине подмосковного городка, было тихо и пустынно. Народ всё еще досматривал последние сны. Но в число людей, нежащихся в мягких постельках, не входил Роберт. Он вообще, точно так же как и многоликие, не мог спать. Красавица ночь оставалась скучным временем, которое хотелось скоротать. Наверное, здесь вы задались таким вопросом:, а кем же, собственно говоря, был Роберт? И, я думаю, теперь настал момент, подходящий для рассказа. Чем больше живу в нашем мире, тем сильнее он напоминает мне сложную многоуровневую игру. Создаётся впечатление, будто, родившись обыкновенным человеком, я прохожу испытания лишь для того, чтобы открыть новые, подняться ступенью выше. Кто-то радостно подсовывает под нос всё более сильных монстриков, а я, высунув язык, пытаюсь выжить. Но для чего? Что будет дальше? Сначала Иные, потом Дети солнца, многоликие…, а теперь…, а теперь вообще… Вампиры. Да-да, вы не ослышались. Именно вампиры. Самые настоящие. Ну, не такие, конечно, как те, о которых пишут в книжках, но не менее клыкастые и опасные. Так за что мне всё это? Конечно, вампиром Роберт был не с рождения. Таким он стал в возрасте восемнадцати лет. Умирающего от пневмонии парня обратила одна из работниц морга, видимо, пожалев. С тех пор началась новая жизнь. До изменения парень был иным, так что силе не удивился. Поразило другое. Его способности многократно возросли и приумножились. По сути, энергетическое «я» каждого представителя любой сущности отличается лишь возможностями и способом подпитки. Чем сильнее человек, тем больше ему нужно. Здесь, наверное, можно начать составлять лестницу, ставя всех нас по возрастающей. Иным, обладавшим, по сути, лишь слабыми начатками способностей, хватало собственных жизненных сил. Дети солнца же, получившие много большее, требовали и куда большего ресурса, точно так же как и многоликие. Для того чтобы подняться уровнем силы, требовалось измениться. Переход представлял собою нахождение между жизнью и смертью. Прошлую сущность человека просто убивали, поселяя в него частичку нового и, в сущности говоря, видоизменяя то, что ему уже было дано. С вампирами же дело обстояло несколько иначе. Любой из вышеперечисленных переходов требовал одного условия. Переводимый должен жить. Балансировать на грани, срываться в пропасть, но всё же жить. Если сердце остановилось, ничего сделать уже нельзя. Но для вампиров это условие обязательным не было. До того момента, когда изменения мёртвого тела станут необратимыми, обращение оставалось возможным. Пущенный по венам яд вкупе со своевременным вливанием сил срабатывал идеально, чиня, что положено. Кстати сказать, обратить выходило и таких людей, как Алиса. Хотя я не медик, но и сама могу понять: то, что возможно исцелить энергетически, то, что может регенерировать и восстановиться, сделает это. Оторванную же голову вам никакой вампир на положенное место не прикрутит. Наши возможности широки, но не безграничны. Пожалев молодую совсем Алису, Роберт решился спасти её — и фокус сработал. С тех пор следователь Ларина старательно избегала солнечного света и дёргалась, завидев серебряные побрякушки. Но, кстати говоря, и здесь известное мне расходилось с суровой реальностью. Даже невзирая на стойкую неприязнь, вампиры могли прогуливаться под лучами светила нашего. Оно не убивало их мгновенно. Просто, творя полностью противоположное, нежели для детей солнца, высасывало чуждую, наполовину мёртвую силу. Вот от количества-то этой самой силы и зависело то, сколько вампир сможет продержаться. Помимо обращённых, существовали также и рождённые вампиры, существа безмерно сильные и отличающиеся от всех нас много больше, чем я могла себе представить, вот только о них Алиса не знала практически ничего. Видеть, конечно, видела, но за ручку не здоровалась и дел не имела, так что, практически раздавленная грузом моих вопросов, посоветовала самостоятельно поймать одного представителя и изучить, коль припекло. Я благоразумно отказалась. — Эй, Кристина, — внезапно ворвалось в тишину ванной комнаты, разбавляемую лишь лёгким плеском воды, — ты там не утонула? Распахнув глаза, я лениво приподнялась, оторвав голову от эмалированного металла. Интересно, сколько я здесь уже сижу, что даже Диана проснулась? А может, крепко задумавшись, я умудрилась задремать? Последние дни в Москве прошли активно. Даже чрезмерно активно, скажу я вам. Концертная программа шла по плану, мы посещали студии известных и захудалых телеканалов, давали интервью и автографы, старательно натягивали на лица глуповатые улыбочки, таращась в объективы, и, в общем, чудно проводили дни и, к моей вящей радости, ночи тоже. Зато спящая половина коллектива мрачнела на глазах, с каждым новым подъёмом призывая всё более зверские проклятия на голову Беллы. Тётенька же цвела и благоухала. К слову сказать, её грозное продюсерское величество уже прекрасно знали не только работники отеля, но и все его обитатели, так что, едва завидев подчёркнуто элегантную леди в конце коридора, спешили скрыться с пути её следования. На всякий случай, наверное. Нервы дороже, да. Я же во всей этой суете успевала развлекаться несколько иначе. Сказать проще — отдыхала душой и телом, радостно вспоминая дела давно минувших дней. Всегда так, в сущности, бывает, Когда за столиком одним Друзей старинных собирает Судьба велением своим. Сначала всё идёт пристойно: Ну там закуски, шутки, смех. А вот потом мы пьём фривольно. За дружбу пить — никак не грех. И нет бы пили человеки. Так нет же, блин, как свиньи жрут. И получают на орехи. И по домам к утру ползут. И вспомнить сложно, что мешали. И: «Ох, с чего всё началось? Ну помню, типа, что бухали…» Вот так давно и повелось. Друзья встречаются, садятся, Мешают пиво с коньяком, Ну и, конечно, похваляться Все начинают удальством. И здесь уже как карта ляжет. Не всяк до дома доползёт. И изо всех никто не скажет, Кого и где забыли. Вот. Мой мозг несчастный думать смеет: «А как бы вспомнить всё теперь?» Без пьянки дружба захиреет, А пьянка — это страшный зверь. Да, ребята, именно такие строки породило моё сознание, внезапно и абсолютно неожиданно вернувшееся к законной обладательнице одним прекрасным утром, в которое я, проклиная всё на свете, в очередной раз зареклась пить что-то крепче обыкновенной воды. А уж пить в кругу старых друзей — так и подавно. Опасно это, людоньки, опасно. Особенно тогда, когда по правую руку сидит старая, надёжная, как скала, Катька, не раз дегустировавшая вместе со мной напитки разной степени крепости, а потом смело принимавшая бой со страшным зелёным змием. Чего мы с ней только не мешали… Но всё равно этот слёт одноклассников побил все мыслимые и немыслимые рекорды. Давно столица русская такого не видала. Ох, давно. Даже Алиса, подоспевшая к самой кульминации культурного мероприятия, выпала в астрал. А это уж что-то да значит.