Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

— Какая ночка звёздная, — задумчиво мурлыкала себе под нос я, в очередной раз совершая круг почёта над спящим Лондоном. Было откровенно скучно. Хорошие, дельные мысли в голову не стучались, друзья спокойно посапывали в постельках, Максвылы зависли в обожаемой клинике (подозреваю, Стивен и его команда просто спрятались от меня, коварно налетевшей с вопросами о вампирах и претензиями типа «почему не рассказывали раньше?»), а я скучала, понимая, что тривиально загибаюсь от ничегонеделанья. Интересно, а если моя персона наведается на рабочее место в четвёртом часу ночи, это покажется нормальным или всё-таки перебор? Хотя кому покажется-то? Народец-то — тут я скорбно развела руками, словно бы пытаясь охватить бесстыдно дрыхнущий город — сны цветные досматривает, жизни радуется. В общем, решено. Нечего делать — ноги в руки и идём искать приключения, коль они меня сегодня сами не находят. Раз гора не идёт к Магомеду, значит, Магомед идёт к горе. Или как там звучало это высказывание, а? Ну да хрен с ним. Суть-то не меняется. Вот с такими мыслями я, поправив новенькую курточку и ощутив под каблуками твёрдость надёжной земли, потопала в родную студию, вознамерившись с пользой провести досуг. К моему удивлению, в высоких, изукрашенных золотистыми узорами стальных решеток окнах нашей студии горел свет. Прищурив глаза, я застыла, глядя на родные пенаты. Это ж кто там обосновался? Оказалось, Леона. Да не одна, а со своей старшей сестрой. Длинноволосая Лорен, закинув ногу за ногу, сидела в кожаном кресле, сжимая в руках какой-то талмуд в красно-серо-зелёном переплёте. Аляповатые рисунки заставили призадуматься над тем, что же может содержать подобная книжица. Хотя чего я мозг ломаю-то? Наверняка какой-то магический трактат или травник великой чародейки. Господи, надеюсь, она не собирается ставить эксперименты в нашей студии? И, как всегда, надежды мои рассыпались прахом. Расслышав скрип распахивающегося окна, Леона оторвала взгляд от чёрно-белых клавиш, улыбнулась задорно, приложив ладонь козырьком ко лбу. — Привет, ваше лидерское превосходительство. Я повторила жест подруги. — И ты здравствуй, зайка солнечная. Почему вам не спится? — Да, — поднялась с места юная Мейс, — на меня вдохновение нашло. — А? .. — начала было я. — …а Лорен собирается какую-то новую магию осваивать, так что мы спасаем дом от неё. — Собираясь угробить нашу студию? — выгнула бровь я, занимая место за симпатичным столиком с компьютером и кучей приятных мелочей, милых женскому сердцу. — О, Кристина, — внезапно отложила чтиво Лорен, тем самым прерывая наш с Леоной диалог, — ты как раз кстати. Я собираюсь опробовать новую охранную пентаграмму, и для ритуала нам не хватает третьего. Поднявшись с насиженного местечка, наша искусная шаманка принялась бегать по студии, загибая пальцы. — Значит, так: сначала рисуем схему в помещении и вокруг. Потом возводим купол, дабы демоны и духи оставались здесь, и, наконец, варим зелье подчинения, а потом… — Стоп-стоп-стоп, — замахала руками я, пытаясь остановить словесный поток. — Скажи мне одно. Я тут с какого боку? И да, а неужели барьера тебе мало? Лорен окинула меня снисходительным взглядом огромных глаз. — Ничего-то ты не понимаешь. Твоя сила — ничто перед многими более могущественными существами. Они легко сметут уже существующий щит. А я призову демонов, которые станут лучшими охранниками. — А может, как-то обойдёмся? — тихонечко пискнула моя персона и тут же получила больно. — Даже не пытайся. Если она себе в голову что-то вбила, это там плотно обосновалось. Она не отступится, — шепнула Леона, вращая в пальцах барабанную палочку, коей меня, кстати, и приголубила. В общем, вот так вот и получилось, что посередь ночи я, личность вполне уравновешенная и адекватная, занялась не чем иным, как призыванием каких-то там духов, заключавшемся в несколько неординарном ритуальном рукомашестве, сопровождавшемся заунывным пением нашей предводительницы. Сначала, порывшись в объёмистой сумке красной кожи, Лорен извлекла на свет божий огромные ножницы и, не говоря ни слова, быстрыми движениями лишила всех присутствующих тонких прядок волос. А вот потом начался форменный цирк. Мой любимый столик как-то неожиданно перевоплотился в домашнюю лабораторию, в стеклянной колбе, показавшейся всё из той же сумки, забурлила неопределимая субстанция весьма сомнительного колера, в которой безвестно почили отрезанные кудри, а леди Мейс затянула нудный речитатив, действующий лично на меня так же благотворно, как красная тряпка на быка. Следующие пятнадцать минут ничего не менялось. Лорен всё так же бубнила себе под нос, периодически срываясь на драматическое сопрано, я бесилась, зелье бурлило и воняло, а согбенная Леона послушно выводила какие-то символы на полу, орудуя при этом шматом самого банального угля. Духи же появляться не спешили. Или еще рано? Оказалось, рано. По крайней мере, так изрекла объявившая трёхминутный перерыв шаманка. — Нужно еще внешнюю пентаграмму нарисовать, — пропыхтела она, сосредоточенно откручивая пластмассовую ручку от нашей жизнерадостно-зелёной швабры. — Вот как нарисуем… Ну, мы и пошли рисовать. Честно скажу, мне уже было абсолютно равнофигственно и то, что мы там еще делать будем, и то, кого призывать планируем. Я мечтала об одном. Поскорее отделаться от этой ненормальной и спрятаться за семью замками на добрую сотню лет, но, наверное, не суждено, потому как меня опять из сладостных мечтаний вырвали. Причём, скажу я вам, весьма нетривиальным вопросом. — Ты девственница? — гаркнула Лорен почти в самое ухо. — А-а-а-а?! — подскочила я, едва не расплескав доверенную мне муть, источавшую невыносимое зловоние. — Чего орёшь? — приложила палец к губам потешающаяся Леона. — Тебе человек вопрос задал. Пикантненький, смею заметить. — Ты девственница? — снова повторила наша доморощенная шаманка, покачивая перед моим носом испачканной в свежей грязи зелёной палкой, в которой почти не узнавались остатки нашего славного инвентаря. — О-о. А тебе зачем? — попятилась я, прикрываясь колбой. Леона откровенно ржала, опершись о берёзку. Вот что её так насмешило? Моё лицо, что ли? Хотя выражение у меня, небось, то еще. А вы бы что подумали, люди добрые? Лорен отчаянно вздохнула, передёргивая изящными плечиками. Производимая ею пантомима красноречиво сообщила об уровне моего умственного развития, пребывавшем где-то на начальных стадиях. — Да чего ты? — наконец вопросила она, всё-таки правильно истолковав реакцию объекта приставаний, сиречь меня. — Мне кровь девственницы нужна. Извращенки. — Э-э-у, — только и смогла выдавить я. — Меня не это… Я не извращенка. Это ты на сестру свою посмотри. Чего она так страстно с берёзкой-то зажимается? Возмущенный вопль клавишницы, направленный на защиту поруганной ориентации, трагически потонул в лошадином ржании присутствующих. — Ну вот, — счастливо проворковала Лорен спустя полчаса, когда мы, отсмеявшись, перекочевали обратно в тёплое помещение, дорисовав защитный круг. Правда, в том, что на круг те иероглифы походят, я жестоко сомневалась. — Можешь убирать руку. Кивнув, я с радостью спрятала за спину порядком покалеченную конечность. — Садистка ты, вот кто, — пробулькала Леона, нервно зажимая рот ладонью. — Чего? — обернулась колдунья. Послышался стон и звук падающего в обморок тела. — Ребят, ну вас к чёрту, — приведённая в чувство Леона отчаянно мотала взлохмаченной головой, пытаясь сориентироваться. — Я не выношу вида свежей крови. Мерзость. Я сочувственно похлопала подругу по плечу, помогая подняться с не то чтобы чистого пола. — И вовсе не мерзость, — деловито заключила Лорен, домешивая что-то в печально известный вонючий сосуд. Мы лишь устало хмыкнули, занимая свободные стулья вдали от источника дивного амбре. — Да уж, это тебе не Коко Шанель, — задумчиво протянула моя подруга по несчастью, сквозь полуопущенные ресницы наблюдая за неутомимой сестрицей. — А что ода таб сбешивает? — прогнусавила я, зажимая пальцами сверхчувствительный нос. — А кто её знает, — махнула рукой собеседница. Я лишь вздохнула. Вот, спрашивается, разве еще в чьей-то жизни бывает такое? Почему только я имею свойство вляпываться во всякие глупые ситуации? Что это — феноменальное невезение или личный, врождённый кретинизм, помноженный на ищущую приключений задницу? Небеса, коим, наверное, и адресовались мои риторические вопросы, ответили презрительным молчанием, не соизволив снизойти до жалкой человечки. Ну и чёрт с ними. Игнорируют и… Мысль закончить я так и не успела, потому как ночь, студию и всех присутствующих потрясла новая неожиданность в виде звучного, раскатистого взрыва. Инстинктивно зажмурившись, я прикрыла голову руками, ожидая всего, чего угодно, но в следующий момент вспомнила о надёжном щите и, поднявшись с удобного стула, боязливо, одним глазком, принялась изучать картину происшедшего. Вопросов на тему того, что именно так радостно рвануло, у меня даже не возникло. Понятное дело, что. Пейзаж любимой, родной студии удручал новыми красками. Не вынеся того, что в него намешали, дивное зелье соизволило покинуть руки нерадивой горе-колдуньи самым простым путём, выбрав для этого, к сожалению, закрытое окно. В борьбе за его свободу пострадал не только новый стеклопакет, но и десятки крохотных фарфоровых собачек и кошечек, бережно расставленных по всем горизонтальным плоскостям. В центре фееричного погрома, укутавшись плащом прекрасных волос, с самым печальным видом восседала Лорен. Обескураженный взгляд огромных изумрудно-зелёных глаз был устремлён в ощерившийся кривыми зазубренными осколками оконный проём, сквозь который шаловливо задувал прохладный ветерок. «Ну что, доигрались? Дохихикались?» — пронеслось в мыслях, прежде чем я, нещадно топча каблуками остатки былой роскоши, бросилась к доморощенной шаманке, ожидая чего угодно. Но, слава богу, госпожа Мейс оказалась не столь беспечной, как я ожидала. По крайней мере, щит на ней имелся. Он-то и спас девушку от печальных последствий. Отделалась она лишь шоком да лёгким испугом. — Ну как, явились духи? — с сарказмом вопросила я, помогая колдунье-недоучке подняться с пола и выбрать из волос то, что еще совсем недавно было окном. Лорен жалобно шмыгнула покрасневшим носом. — Но я ведь всё правильно делала, — пробормотала она совсем тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. — Почему же ничего не вышло? — О-о-о-о, — внезапно раздалось с улицы, и все мы, находящиеся в крайней степени морального напряжения, резко подскочили, ответив неизвестному слаженным визгом. — Кто-о там? — простучала зубами Леона, сооружая надёжную баррикаду из барабанной установки. — О-о-о-о-о, — снова простонало неизвестное существо. Вниз по моей спине пробежала липкая струйка пота. — Кажись, духи, — цвет лица нашей храброй Лорен сравнялся с моим снежно-белым платьем. Голос предательски дрожал. — Крист, а Крист. Может, ты сходишь и того… посмотришь? — А почему сразу я? — справедливо вопросила моя персона, опасливо косясь в темноту выбитого окна. — Ну, — затруднилась с ответом Лорен. — А тебя не жалко, — показала язык приходящая в себя Леона, на секунду высунувшись из-за своего укрытия. — А я не ужинала, — приструнила коллегу я, а потом, мысленно поклявшись больше никогда не заниматься спиритизмом, сцапала мелкую зеленоглазую нахалку за длинный хвост каштановых волос и молча потащила в неизведанную предрассветную тьму.