Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

Холодный утренний ветерок пускал мелкие волны по тёмной речной глади, в которой, как в зеркале, отражались низкие серые тучи. Сморщенные листья, давно потерявшие сходство с былым золотым великолепием, словно живые, разлетались из-под ног с возмущённым шуршанием. Обняв себя за плечи, я быстро шла по набережной, стремясь как можно скорее оказаться в родной квартире, подальше от унылого зрелища умирающей природы. Ночь только-только уступила свои права, но мы с Аланом распрощались пару часов назад. Парень аргументировал это тем, что ему всё сложнее себя контролировать. Я была склонна ему верить. В конце концов, собственная безопасность — немаловажный фактор. — Невероятно. Кого я вижу! — прозвучало за спиной, и на моё плечо легла тяжелая рука Джона. — Привет, дядя, — улыбнулась я, останавливаясь. Смит театрально всплеснул руками. — Посмотрите-ка, люди добрые, она меня всё-таки узнала. Я уж думал, этого чуда не произойдёт. — Чуда? — выгнула бровь я, отступая на пару шагов. — А кто вы, мужчина? — Ну рассказывай, Кристина, что я в очередной поездке пропустил, — осведомился Джон, когда, отсмеявшись, мы прервали словесные баталии и продолжили движение. Я пожала плечами. — А что я? Живу, работаю. — Таки да, — не поверил родственник. — А букетик тогда откуда? Склонив голову, я уставилась на прелестные красно-жёлтые цветы так, будто бы увидела их впервые. — Ну-у… ладно, ты меня раскусил. — Да-а, — выгнул густую бровь дядя. — И кто же этот счастливчик? — Ты хоть понимаешь, во что вляпалась, Кристина? — спросил Джон как-то уж слишком растерянно. В глубине карих глаз зарождалось самое настоящее бешенство, так что я начала горько раскаиваться в том, что поведала родственнику о своём новом приятеле. — Нет, а что? Закрыв лицо руками, мужчина медленно опустился на подвернувшуюся нам скамейку. — Сумасшедшая. Кристина, ты сумасшедшая. Он же опасен для тебя. Как ты этого не понимаешь? Опершись ладонью о шероховатую спинку, я покачала головой. — Жить опасно, Джон. А ты пытаешься уподобиться Гилбертам, разделяя людей лишь потому, что гипотетически они могут причинить зло. — Гипотетически? — всплеснул руками мужчина, вскакивая на ноги. — Да они кровопийцы. — А ты мой ленч. — Это другое. — Подняв руку, Джон уставился на неё так, будто бы забыл, что собирался с ней делать, и, подержав пару секунд, уронил вдоль тела. — Скажи мне, дорогая, мало тебя с того света вытаскивали? Еще хочешь? Я пожала плечами. — А что? Разве нужно сидеть взаперти и дрожать от мысли о том, что мною могут закусить? — Но не совать голову в пасть волкам! — Пока я не считаю их таковыми. Джон вздохнул. — Ты не считаешь, но тем не менее они хищники, а ты глупая добыча. — Если изо дня в день твердить человеку в лицо, что он убийца, он в конце концов таковым и станет. Я не собираюсь поддаваться предрассудкам. — Поступай как знаешь. — Отойдя на пару шагов, дядя как-то ссутулился, потеряв присущую ему уверенность, и, снова подняв ладонь, взъерошил ею волосы. – Но, пожалуйста, не прибегай ко мне в тот день, когда внезапно окажется, что ты влипла в крупные неприятности. У вампиров куда больше тайн, в которые тебе бы лучше не соваться. — Ну что за жизнь такая?! — возмущалась Леона, тщетно пытаясь разыскать в ворохе макулатуры нужный ей лист. — А вот такая вот она. Какая есть, вся твоя, — расцвёл в улыбке маятник нашего коллектива. — Наслаждайся, детка. Клацнув зубами, клавишница всё-таки извлекла искомое и, тряхнув волосами, плюхнулась на стул. Не рассчитала. Покачнувшись, предмет интерьера завалился назад, увлекая за собой нашу солнечную Мейс. — Что-то у тебя сегодня неудачный день, подруга. Поднявшись со своего места, Диана из солидарности протянула Леоне руку. Я хмыкнула. Столь же неудачный, как и у меня. И, пожалуйста, не спрашивайте почему. Я не отвечу. Просто с самого утра всё не складывается, валится. Даже дети солнца какие-то строптивые. Упорно игнорировали мои приставания целых два часа, отказываясь кормить несчастную Многоликую. Ну неужели жалко так было, а? — Как-то так, — вздохнула девушка, разминая пальцы. — Ну-с, с чего начнём? Но начать мы так и не успели, потому как тишину студии разорвал навязчивый щебет моего мобильного. Мелодию сменить, что ли? Протянув тончайшую нить энергии, я дёрнула аппарат к себе и, даже не посмотрев на дисплей, ткнула в клавишу ответа. — Привет, звезда моих ночей, — прозвучал из трубки голос Криса. — И ты здравствуй, — ответила я, решив не вворачивать никаких шуток. Уж слишком наигранной показалась жизнерадостность любимца доктора Максвыл. — Ты меня просто так тревожишь али случилось чего? Несколько секунд на том конце провода молчали, а потом, прокашлявшись, Многоликий ответил. Тон его был серьёзен. — Кристина, у нас с отцом возникли кое-какие неотложные дела… — Дела? Скажи лучше «неприятности». Не криви душой. Брат вздохнул. — Да, ты права, действительно, неприятности. Но сути моей просьбы это не меняет. Мне нужно, чтобы ты забрала к себе Элис. — Только её? Почему? У вас же… — Неважно. Если коротко, она слишком юная многоликая. То, что будет происходить, не для неё. — Во время последней фразы голос Криса сникал и слабел, так что, замолкнув на мгновение, Максвыл вздохнул. — Так заберёшь? И что, по-вашему, я ответила? Ну конечно же, согласилась. А как иначе? Так что в тот день репетиция, по сути, не состоялась. Куда ж ребята без соловушки в моём лице? В доме Максвылов, уюту которого я обыкновенно завидовала, царило напряжение. Все его обитатели казались взволнованными, и лишь я пребывала в полном неведении, ощущая, что вопросы неуместны. Хотя, конечно, то, что в это милое и светлое гнёздышко постучалась беда, было понятно и без них. — Может, хоть ты раскроешь мои глаза, Элис? — спросила я вечером, отправляя в заварник щепоть сушеных ягод, присланных мамой всего пару дней назад. — Ты о чём? — девушка оторвала ясные глаза от небольшой книги в тёмно-сером переплёте. — О том, что происходит в нашей семье. Серебристая крышка заняла положенное место, сдерживая дышащий ароматом пар. — Я же младшенькая. Думаешь, они мне что-то рассказывают? — надула губки Элис, резко отвернувшись. — Думаю, да. Отставив в сторону украшенные цветами чашки, я присела за противоположный край стола, поставив локти на светлую столешницу. Элис молчала. Молчала и я, давая ей время собраться и решить, имею ли я право знать что-то, что от меня скрывают. — Ладно, — наконец проронила девушка. — Наверное, у тебя есть право знать. Снова повисла тишина. Мы обе сидели, будто бы ожидая чего-то, и чайник не преминул выступить солистом, заполнив кухню своим трубным гудением. — Вышли все сроки для Питера, — продолжила прерванный разговор Элис, когда перед её носом оказался горячий чай из трав и ягод. — То есть? — То есть, — вздохнула подруга, — его дальнейшее лечение полностью бессмысленно. — Значит, его вернут под надзор Стивена? Домой? От подобной мысли я невольно напряглась. Присутствие Питера в моей жизни не сулило ничего хорошего, заканчиваясь лишь проблемами и неприятностями крупного масштаба. Откинув голову, Элис безнадёжно рассмеялась. В этом смехе не было веселья. Наоборот, он выдавал её внутреннее напряжение, будучи скорее истерическим, каким-то болезненным, безумным. Глядя на неё, я с ужасом осознала, что, несмотря на всё, эта девушка никогда не оправится от пережитого. Она сломлена навсегда, пусть даже и сама не осознаёт этого. «О Господи, скольких вот таких же, как она, я еще встречу на своём пути?» — мысленно взмолилась я. Голос Элис неожиданно возвратил к действительности. — Святая наивность. Его не станут отпускать. Кому нужен бешеный пёс, который может сорваться с цепи? Это вне закона. Если семья не находит способа привести своё чадо в чувство, его… его… его успокаивают навсегда. Такой приказ пришел свыше. Стивен с братьями и Рейчел отправился туда для того, чтобы выиграть нам еще хоть немного времени. Хотя, конечно, это бессмысленная затея. *** Пальцы нервно постукивали по подлокотнику уютного кресла, в то время как другая рука безвольно опустилась, выдавая внутреннее опустошение. Как же так? Как же так? За что? Неужели человека вот так вот необходимо убить из-за того, что он болен? Мы же не звери какие-то. Хотя что это я, в мире иных ведь действительно звериные законы. Поднявшись, я подошла к окну, оперлась о подоконник, едва не сбросив украшавший его кактус, и, склонив голову, почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Конечно, я и сама часто злилась на Питера, ненавидела его за смерть маленькой Грейс Келли, но в то же время сочувствовала ему, в душе мечтая о том, что когда-нибудь умница Стивен найдёт способ исцелить сына. Но свыше поступил приказ. Конечно же, им просто отдавать приказы. Просто подписывать бумаги и решать чужие судьбы. Сжав кулаки, я резко распахнула окно, из которого в лицо ударил необычайно ледяной ветер. — Эй ты, власть имущий, — бессильно закричала я в молчаливую ночь, — кем бы ты ни был, я посмотрю в твои глаза! И в это же время, подхватив слова и утвердив их, как клятву, завертелись безжалостные колёса фортуны. «А как же, дорогая, — гаденько хихикнула она, потирая узловатые ладони. — Посмотришь, еще как посмотришь».