Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

Авария на трассе, свидетелем которой я невольно стала, выбила меня из колеи. Не скажу, что я впала в депрессию или еще что-то такое, но подавленность и какая-то опустошённость — это да, это было, отрицать не стану. В клинику Стивена нас доставили вместе с пострадавшей девочкой. Доктор Максвыл решил, что я тоже нуждаюсь в некотором наблюдении. Я не протестовала. Лучше среди друзей, хоть и на больничной койке, чем в особняке, где обязательно расскажут, как я не должна была шляться где и когда ни попадя. Названый же отец прекрасно понимал моё состояние, так что рьяно следил за тем, чтобы в одиночестве я не оставалась, приставляя то Криса, то кого-то из друзей или родственников. Но сегодня я наконец, по словам Рейчел, пришла в полную норму. Шоковое состояние, как она это назвала, отступило. Вообще, орешком я оказалась крепким. Даже кошмарами не мучилась, но это, наверное, оттого, что я вообще не вижу снов. Сейчас же, наконец-то вырвавшись из-под одеяла, я сидела в кабинете Стивена, отвечая на вопросы Лариной. «Как она оказалась в этом деле?» — спросите вы. Я отвечу. Прилетевший на место аварии Стивен тут же наказал мне позвонить Алисе. Поскольку за рулём автомобиля находились иные, иным это дело расследовать и вменялось. Мне же, в общем-то, было абсолютно всё равно. — Ну почему, ответь мне, почему ты оказываешься причастной ко всем происшествиям, с которыми я имею дело? — спросила Алиса, вынимая из папки какие-то бумаги. И тут же продолжила, не дав мне и рта раскрыть: — Ладно, можешь не отвечать. Вопрос-то риторический. Давай лучше по существу. Я вздохнула. — Снова пересказывать события с начала и до конца? Следователь отмахнулась. — Да нет, пожалуй. Всё, что было нужно, я уже знаю. По сути, дело-то пустяковое. — Так чего ты хочешь от нас? — потянулась к вазочке с дольками апельсина я. — Ну, во-первых, наконец, ответить на твои вопросы, а во-вторых, озадачить тебя, Стивен. — И чем же, дорогая? Алиса поводила ручкой по чистому листу, думая о чём-то. — В каком состоянии выжившая девочка? Стивен поднялся. — Ну, как тебе сказать. Вчера вечером очнулась впервые, но пока не говорит. Вообще на контакт не идёт. И не удивительно. Она ведь потеряла сознание уже на земле. — Знаю, но, Стивен, девочке крупно повезло. Она могла и не выжить вообще. — Да, повезло, — хмыкнул доктор Максвыл, возвращаясь в кресло с карточкой и парой снимков. — У бедняжки два перелома правой руки. Левая сломана всего один раз, но перелом открытый. Дальше: сотрясение мозга, разбита голова, ссадины по всему телу и треснувшее ребро… тебе мало? — Да нет, мне кажется, достаточно, учитывая то, что лечение займёт много времени, а моральная реабилитация и того больше. Нам как раз хватит времени на то, чтобы подыскать ей приют. — Приют? Зачем? — подала голос я. — Для Степана и Раисы Королёвых Эльвира была приёмной дочерью, хотя и сама об этом, кажется мне, не знает. Они были единственными её родственниками и погибли. Оба. — Ох-ох-ох. — Прикрыв глаза, Стивен в задумчивости поскрёб подбородок. — Что же, могу сказать одно: расходы по её лечению я возьму на себя. А там… А там посмотрим. — Добрый ты, Максвыл, — улыбнулась Алиса, поднимаясь. — Разоришься. — Из-за одной полувампирки? Не смеши меня, девочка. — Ну тогда спасибо тебе, доктор. И еще: постарайся вернуть девочку к жизни не только физически. — Само собой. Само собой, Алиса. — Ну здравствуй, Эльвира, — произнесла я, присаживаясь на стул подле односпальной кровати. — Здравствуйте, — донеслось из-под бинтов и простыней тихо. — Кто вы? Хотя нет, подождите, я вас смутно помню. Это ведь вы мне помогли, верно? Кивнув, я коснулась тоненького запястья, боясь причинить боль искалеченной руке. После того, как, попрощавшись, Алиса покинула святая святых клиники, кабинет моего отца, мы со Стивеном долго говорили. Он рассказывал мне о том, кто такие полувампиры. Я же всё спрашивала, не зная, что собираюсь сделать. А потом, выйдя на улицу, внезапно поняла, что безумно хочу познакомиться с той, жизнь которой абсолютно случайно пересеклась с моей собственной. «Раньше у одного народа был такой обычай: человек, спасший жизнь другому, как бы это сказать, некоторое время отвечал за него». Именно такие слова произнёс мой названый брат, Крис, вознамерившись всеми силами вытащить меня из депрессии, и, идя на встречу с Эльвирой Королёвой, я чувствовала примерно тоже самое. Мне хотелось помочь ей, хотя, как это сделать, я, к сожалению, не знала. — Ну тогда, наверное, я должна сказать спасибо. Я улыбнулась. — Не за что, дорогая. — Скажите, мне долго здесь лежать? — Не знаю, — развела руками я. — Доктор Максвыл говорит, что достаточно долго. Девочка тяжело вздохнула, понимая, что созерцать больничные стены придется не один день, а может, даже не один месяц. Чтобы хоть как-то поднять настроение новой знакомой, а вместе с тем увести разговор от тем, близких к аварии, я взяла с тумбочки пачку с соком и вслух прочла: — Апельсиновый нектар, без консервантов. Сразу же в голове зароились ехидные мыслишки по поводу содержимого этой литровой коробки, но я, дав себе мысленный подзатыльник, налила оранжевую жижу в стакан и протянула Эльвире, только потом вспомнив, что с поврежденными ребрами не больно-то встанешь, дабы пригубить ароматный напиток, а с травмированными руками это удастся лишь фокуснику, ну, или обладающему способностями. И хоть Эльвира могла полагаться на вышеупомянутое, я решила не напрягать ее. — Прости меня, — виновато молвила я, поднеся стакан к губам девочки. — Совсем из головы вылетело, что тебе пока лучше находиться в состоянии полного покоя. — Ага, абсолютно полнейшего, — сказала она, делая глоток и демонстративно закрывая глаза, тем самым вызывая мою улыбку. — А кроме сока, мне еще можно что-нибудь? — спросила Эльвира, когда стеклянный сосуд опустел. И надо вам сказать, что этот вопрос прозвучал так жалобно, задевая самые потаенные струнки моей души, что я, была бы моя воля, накормила эту рыжеволосую красавицу с небесными глазами всем тем, чего ей хочется. Но, вовремя вспомнив о тяжелых травмах девочки, тихо сказала: — К сожалению, я не знаю, что можно предложить такому пациенту, но даю тебе слово, что обязательно все выясню у твоего лечащего врача, ладно? — Договорились. Девочка попыталась поправить одеяло и, вскрикнув от боли, оставила эти неудачные попытки. — Осторожнее, — я аккуратно укрыла худенькое тельце, — ты же знаешь, что руки не могут тебе служить. Пожалей их хоть немного. — Я не привыкла себя жалеть. — Она смешно надула пухлые губки. — Всегда, когда я падала с велосипеда, в кровь сбивая локти и колени, на следующий же день я неслась на прогулку, таща за собой все тот же злосчастный велик. Я усмехнулась. Общаясь с этой девочкой, я видела много сходств с собой в детстве. Ведь я тоже была такой вот непоседой, шокируя маму ссадинами и царапинами. — Ладно, — голос Эльвиры отвлек меня от воспоминаний, — если ты не против, я вздремну. — Конечно. Отдыхай, Эльвира, – и, сама того не ожидая, добавила: — я к тебе еще загляну. Покинув одиночную палату, я вздохнула. Что же, пора звонить любимому муженьку. Иначе скандал будет. И, как всегда, накаркала. — Ну вот скажи мне, почему ты как дитя малое? — осведомился Алан, расхаживая передо мной, как суровый прокурор, готовящийся огласить наистрашнейший приговор для преступницы. — Ну вот какого тебе дома не сиделось? И зачем ты в эту машину сунулась? Будто бы я так хочу, чтобы моя жена имела дела с правоохранительными органами. — Ты говоришь так, будто бы я на это ДТП заведомо, как на светскую тусовочку, собиралась. Макияж сделала, юбочку надела. Только фотоаппарат взять забыла. Остановившись, Алан опёрся спиной о молчащий камин. Сейчас, в мае, в особняке было очень даже жарко, так что это произведение искусства казалось холодным и мёртвым свидетелем очередной ссоры. Свидетелем столь же бесстрастным, сколь и я, откинувшаяся на спинку дорогого орехового кресла. — Ты вообще понимаешь, что я за тебя переживаю? — Ну да. — Понимаешь, насколько я тебя люблю? — Ну да, — снова откликнулась я, накручивая на палец прядь длинных волос. Бедный парень. Ты ведь, по сути, не виноват в том, что тётушка подстроила тебе столь неординарный брак. Ты, наверное, в меру своих сил и возможностей действительно пытаешься сделать его идеальным. По своим меркам, конечно. Вот только мне-то абсолютно всё равно. Я знаю, что, чего бы мы ни наговорили друг другу, завтра с утра ты заявишься в мою комнату с самолично приготовленным завтраком и потом мы вместе будем смеяться оттого, что все его составляющие абсолютно невозможно есть. Ты снова попытаешься сделать вид, будто бы мы друзья, а я — будто бы этому рада. Так вот мы и станем жить. Изо дня в день, из года в год. И… — Ладно, дорогая, ты, наверное, устала. Давай поговорим об этом завтра. Хорошо? — Поговорим, — кивнула я. — И да, Алан, я действительно устала. Рада, что ты понял это спустя полчаса, а не через два, как обычно. — Спокойной ночи, родная, — отвернулся к стене супруг, проигнорировав пущенную в свой адрес шпильку. Я же развернулась на каблуках для того, чтобы, тихонько прикрыв за собою дверь, исчезнуть в своей комнате. В шикарно обставленной клетке для очень строптивой птицы. В моей золотой тюрьме.