Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

— О, бог ты мой, — выдохнула мама, оглядывая впечатляющую картину чаши знаний во всей её красе. — Неужели именно здесь вы заперли мою внучку? Кивнув, я вздохнула. — Внутри всё не так плохо. — Мне хватает вида снаружи. Да, мам, мне в своё время тоже хватило. Погрузившись в воспоминания, я на миг зажмурила глаза для того, чтобы, вспомнив о руле в руках, открыть их снова. Помнится, в тот день, когда по этой же дороге мы с Аланом привезли Эльвиру в школу, девочка долго протестовала. К моему удивлению, с тем, что ночевать придётся не дома, она смирилась быстро, а вот решетки на окнах и колючая проволока напрочь испортили первое впечатление. Впрочем, как я того и ожидала. Лично для меня первая неделя выдалась самой трудной. Включив синдром ёжика, я отказывалась доверять всем без исключения. Натерпелся тогда личный психолог Эльвиры, получая по пять звонков в день. Последствием моей чрезмерной активности стала бесплатная консультация у этого самого психа (ой, простите, психолога), которую я, конечно же, бесстыдно пропустила. Сейчас же сентябрь отсчитывает свои последние дни, и наконец-то в моих душе и сердце наступили мир и покой. Чего не скажешь о доме. Сплавив Эльвиру, Алан снова вернулся к жизни гулящего мужа. Какие-то гостевания, приёмы, праздники уводили его почти на всю неделю. О жене он благополучно забывал, предпочитая развлекаться в гордом одиночестве. Зато на выходных менялись мы кардинально. Острые приступы отцовских чувств заставляли нас возвращаться для того, чтобы, отправив дочь в школу снова, исчезнуть в далёких далях. — Слушай, если ты наигрался в супружество, так, может, оставим это и разойдёмся с миром? — спросила я однажды, не выдержав подобных отношений. Это, кстати, были первые спокойные слова за месяц, минувший с памятного знакомства с Чашей Знаний. Дёрнувшись, как от удара ниже пояса, благоверный, в чём я, правда, глубоко сомневалась, устремил на меня взгляд прекрасных очей. — Ух ты! А у меня есть жена? Мне-то последнее время казалось, что её нет. С силой опустив электрочайник на подставку (каюсь, первым желанием было запустить им в это нагло улыбающееся лицо), я сжала края столешницы. Шею Алана на её месте представляла, наверное. — А у меня есть муж? На том наше мирное общение и закончилось. Дальше было громко, долго и непристойно. Как, впрочем, и всегда. И лишь одна Эльвира прибывала в блаженном неведении. Счастливая. Да. Припарковавшись невдалеке от дороги, я покинула машину. Почувствовав приближение людей, навстречу вышли стражи. Пришлось лезть в сумочку за пропуском. Иногда удавалось обходиться без него, но чаще всего дотошная охрана осматривала всё и вся. Бдят. И это хорошо. — Чего это он на меня так смотрит? — подозрительно спросила мама, отступая за мою спину. Несмотря на то, что с вампирами контактировала она достаточно мирно, все представители с клыками удостаивались настороженных взглядов и шепота: «Выпить хочет, что ли? Так я его…» — Её высочество сейчас в беседке у фонтана, общается с одноклассницей, — отчитался страж, возвращая мне документы. — Вас проводить? — Благодарю, не стоит, — склонила голову я, обходя парня. Молодой совсем. Хотя по ним, вампирам, не разберёшь, кому сотня, а кто справил десятое столетие жизни в нашем бренном мире. Нам бы, людям, так. — А еще она в полнолуние пентакли рисует, — донёсся голос Эльвиры, и, обойдя раскидистый дуб, мы увидели двух девочек, с удобством разместившихся на кованых скамеечках с витыми спинками. — Ой. Да неужели ей своих способностей мало? — здраво возразила незнакомая вампирка со светло-русой косой. — Это же так интересно, — подалась вперёд Эльвира. Рыжие пряди упали на лицо, скрыв его от глаз. Хотя, конечно, я и так могла представить восторженное выражение этой милой мордашки. — Не знаю. — Качнув головой, собеседница повернулась в нашу сторону. — Сюрприз! — поспешила выпалить я. Нехорошо получится, если девочки решат, что мы подслушивали их разговор. Хотя, конечно, с первых слов стало понятно, кого они здесь обсуждают. Надеюсь, Лорен, ведьма доморощенная, тебе сейчас икается. — Нет. Ну, вообще, свободного времени у нас немного, — рассказывала Эльвира, с аппетитом поглощая привезённые мамой пирожки. — Уроки, обед, потом танцы, пение, игра на фортепиано, занятие с психологом… И еще ведь домашнее задание нужно сделать. А сегодня повезло. У нас одна из преподавателей заболела. Нет, это, конечно, плохо, но я с вами пообщаться могу. — Я вижу, тебе здесь нравится? — протянула мама, разглядывая картины, украшающие собою стены в трёхместной спальне с нежно-сиреневыми обоями. — Ну, как сказать. Непривычно. — Поднявшись, девочка тщательно собрала крошки. — В моей старой школе всё было совсем не так. Я долго пыталась влиться в коллектив всех этих благородных, — надув губки, дочь попыталась изобразить надменное выражение лица, отчего все мы прыснули. — А сейчас ничего. Мы даже сдружились. Быть высочеством — это интересно. Я, конечно, и раньше знала о королевских семьях. Мне рассказывали, но представляла их себе иначе. — Разочарована? — Да нет. Скорее удивлена. — А с кем ты общалась, когда мы пришли? Сунув руку в сумку, мама извлекла бутылку с компотом. Я вздохнула. Сколько раз пыталась объяснить, что кормят детей отлично, но тем не менее мама, как всегда, в своём стиле. — Это? Да, одноклассница моя, Ниалиэлин Бастьен. Она из элитной семьи. И, ох, кстати об одноклассницах: мам, у меня к тебе будет просьба. *** — Ну что же, проходите, скоро будет чай, — радушно улыбнулась я, пропуская двух девчушек почти одного роста. — Спасибо, ваше… Кристина, — пролепетала темноволосая красавица с огромными голубыми глазами, озираясь вокруг. — Ну чего ты, Энн? — Сбросив школьную сумку, Эльвира подбежала к столу, только сейчас заметив несколько новых фарфоровых статуэток у стены, привезённых мною с недолгих гастролей. Энн, а точнее Арианна Лоренцо, смущенно замерла посреди комнаты, оглядывая богатую обстановку. Живя в одной из элитных семей, девочка тем не менее оставалась тихоней, из-за чего терялась на фоне расфуфыренных одноклассниц в шикарных нарядах и с макияжем не по возрасту. Наверное, эта непоказная скромность в ней и привлекла Эльвиру. Если сначала Арианна избегала всяческих знакомств с кем-либо, а тем более с королевскими, то со временем девочки подружились, став неразлучной парочкой, умеющей постоять друг за друга. Именно просьба взять юную Лоренцо к нам на шестидневные каникулы, которых, кстати, в «Тhe knowledge Chalice» было куда больше, чем в других школах, и стала той, которую Эльвира озвучила с самым разнесчастным видом, заглядывая не только в мои, но и в мамины глаза. Ну неужели я могла отказать? И вот теперь эти красавицы с неуёмным энтузиазмом изучают огромный особняк, заглядывая во все углы и щели. Даже Оливия, подустав от бесконечных расспросов, заперлась в своей комнате, выстроив дзот из ржущих стражей. Веселье оных, правда, продлилось ничтожно мало, потому как жертвами любопытства стали они. Теперь в доме Хетфилдов не стонал только сам дом по причине тотальной неодушевлённости. Хотя порой мне казалось, что два полных сил и энергии подростка могут достать даже мёртвого. В моём же присутствии Энн и Эльвира вели себя тихо. Уж не знаю, что на них так влияло, но тем не менее, находясь вместе со мной, девочки становились просто образцом воспитанности. Я же старалась быть не только хорошей мамой, но и самой простой подругой. Вот только, видимо, не больно-то получалось. Шел третий день с того момента, как особняк подвергся ожесточенному нападению (я о приезде девочек, если кто не понял). За окнами, как назло, лил дождь, так что вредительницы разместились в гостиной, поочерёдно бросая кубик и делая ходы в игре, похожей на монополию. Застыв в кресле с чашкой травяного чая, я с интересом следила за разворачивающимся на карте действом. — Бросай. — Подожди. — Что? — Ты на игру накрошила. — Да? Ух ты. — Убери чашку с моих территорий. И с начала. Честно скажу, все мы просто маялись от скуки, не зная, чем еще себя занять. Оливия не вылезала из комнаты, Алан смылся по каким-то якобы делам, а остальные члены семьи на глаза не показывались, оставив нас сугубо женским коллективом. — Надоела мне эта игра, — наконец вздохнула Эльвира, бросая кубик в коробочку и сметая с карты цветные фишки. — Мам… — А что я? — округлила глаза, покачивая туфельку на пальцах правой ноги. — Ну придумай что-то. Давай что-то сделаем, куда-то сходим, слетаем, в конце концов. И мы пошли, вооружившись зонтами и дождевиками, наводить шороху в превратившихся в одну большую лужу окрестностях. Мокнуть оказалось тоже скучно. Померив глубину луж Эльвирой, констатировали неутешительный факт: здесь тоже скучно. И отправились развлекаться в другие места. *** — Сестрё-ё-нка, — протянул Эдвард, распахивая дверь. — Вы откуда такие мокрые явились? — С улицы, — махнула рукой Эльвира, вытирая с глаз капли воды. — Да я как бы понял. — Вспомнив о приличиях, парень отступил в сторону, позволив нам пройти. — Не стойте на пороге. Я сейчас, это, чайник поставлю. Правда, к сожалению, больше ничего нет, но… а, ладно, сейчас притащу, раз уж у меня такие гости. Скинув плащ, я осмотрелась в небольшой квартирке. За время пребывания в Лондоне Эдвард успел обжиться, обзаведшись собственной жилплощадью, так что уже давно не стеснял Джона, предпочитая одиночество вместе с котом и телевизором. Несмотря на принадлежность к сильному полу, парень был чистюлей, так что было любо-дорого взглянуть на квартиру. Даже цветочки искусственные, прибавляющие уюта и тепла, в вазочку поставил. Пока я осматривала берлогу, ну, или норку солнечного зайца, девчонки успели оккупировать кухню, где шелестели чем-то, оживлённо переговариваясь. Коснувшись своей силы, я вздрогнула от волны жара, быстро пробежавшей вниз и вернувшейся к груди. Горячий, почти раскалённый воздух собирался вокруг, в каких-то миллиметрах от тела, не обжигая, но высушивая волосы и одежду. Кстати, способов привести себя в порядок было множество, но предпочитала я именно этот, пусть и не особенно простой, за возможность согреться. Покончив с этим, направилась туда, где свистел чайник. Ну конечно же, ни Эдвард, ни девочки к способностям прибегнуть не соизволили. Пришлось сушить лично, попутно отчитывая брата за безалаберность и рассказывая о том, что такое голодные многоликие. Смит впечатлился и показал мне чайник. Я убоялась. Не за себя, за хорошую посудину. Погнётся ведь от встречи с барьером. Как пить дать, погнётся. Чай оказался вкусным, а клубничный бисквит — и подавно. Безжалостно избивая героически держащуюся на деревьях листву, дождь бросался в окна, как взбешенный пёс, пытаясь пробиться сквозь прозрачное стекло к людям, посмевшим сбежать из его ледяных лап. Мы же улыбались, смеялись, обмениваясь шутками, и, забыв о скуке, прихлёбывали из горячих чашек. Как же уютно здесь, в самой простой маленькой кухне с единственным окном. Как же хорошо там, где ты сам делаешь себе ужин, где за тобой не ходит настырная челядь, где ты не боишься что-либо задеть. Как же хорошо без Алана, в конце концов. — О чём задумалась, сестрёнка? — заметил моё моральное отсутствие Эдвард. — О том, — покачала куском бисквита я, — а не остаться ли нам у тебя на ночь. Дождь, сыро, мокро. Разве ты нас в такую погоду выгонишь? — Нет, — наигранно возмутился парень. — Они через пол-Лондона под ливнем летели, вымокли, а теперь возвращаться не хотят. — Так горьким опытом же наученные, — робко вставила Энн. — И правда, дядя Эдвард, — состроила умильную мордашку Эльвира, внося лепту в уговаривание. — Ладно. Сдаюсь. Только посуду моете сами. — Подняв руки, Эдвард помахал белой салфеткой, подчёркивая капитуляцию. — Договорились. Вскочив с места, Эльвира схватилась за край стола. Покачнулась, выбросила руку, удерживая равновесие… — Что случилось, Вир? — дёрнулась к дочери я. — Ничего. Просто… просто голова закружилась. Уже всё хоро…. Сделав шаг, девочка судорожно вздохнула и, так и не закончив, тяжело осела на красную дорожку.