Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

Утро. Самое обыкновенное человеческое утро с долгим, томным пробуждением, сомлевшим после сна телом и полной расслабленностью. Как же давно жизнь не преподносила мне такого подарка и как же долго я её о нём просила. Вот только у этой зловредной старушки есть привычка к ложке мёда прибавлять добрую бочку дёгтя и лишь потом перевязывать данный набор поздравительным бантиком жизнерадостного цвета. А чего ты хотела, дорогая? Ничто не даётся легко. Вот и моё прекрасное утро длилось ровно до тех пор, пока мозг не соизволил окончательно проснуться. После этого знаменательного события эпитет «прекрасное» утру ну никак не подходил. Пришлось изъять за ненадобностью. А жаль. Они были хорошей парой. Несмотря на то, что дождь закончился, небо продолжали застилать по-осеннему серые тучи. Ни тебе просвета, ни ясного солнечного лучика. Зато вампирам радость. А нам, многоликим, лететь невесть куда, ища пропитания. Всем, кроме меня. Ибо нет ни сил, ни желания. И вообще, нужно подняться для того, чтобы, во-первых, осведомиться о том, что с Эльвирой, и, во-вторых, намылить шею одному чрезмерно заботливому стражу. За своевольничество. Да. Наспех причесавшись, я выскользнула из комнаты на поиски людей и информации. Долго рыскать по коридорам и комнатам не пришлось. — Доброе утро, ваше высочество, — раздалось с лестницы. — Утро добрым не бывает, — буркнула я улыбающемуся Уэлшу. — Ну почему же? — выгнул бровь тот. — У вашей дочери оно, к примеру, не самое плохое. А у мужа — так и вообще сказочное. После волшебной ночи-то. Слова доходили медленно и постепенно, переходя из разряда обыкновенной информации в благую весть, а посему пауза затянулась. — И где? — наконец не выдержал молчания страж. — Что? — захлопала глазами я. Тот пожал плечами. — Ну, радостные обмороки, выражение счастья на помятом лице… где? И тут, наконец, меня прорвало. Мимоходом обняв стража и высказав ему всё, что я о нём думаю (хорошее и только хорошее), я бросилась вперёд по коридору для того, чтобы, распахнув дверь, ворваться к живой Эльвире. Господи, неужели мои молитвы были услышаны? Раскинувшись на постели, дочь сонно смотрела в потолок, видимо, изучая украшающую его лепнину, но, услышав моё появление, повернула растрёпанную голову. Улыбнулась. — Привет, мам. Приблизившись, я порывисто заключила девочку в объятия. — Ну чего ты? — осведомилась она. — Всё со мной хорошо. Иначе быть просто не могло. Ты же меня знаешь. *** — Ну наконец-то. Я уж думала, ты так в постели и проваляешься, — подняла ложечку с мороженым Арианна, глядя на подругу из-под полуопущенных ресниц. — А еще тебе чего? — покрутив перед глазами стакан гранатового сока, Эльвира жалобно воззрилась на меня. – Мам, а мне обязательно это пить? Я улыбнулась. Наобнимавшись, нарадовавшись и прослушав полуторачасовую лекцию от господина мудрого стража, согласившегося помочь Эльвире с неожиданным подарком судьбы, мы сугубо женским коллективом решили потревожить улицы Лондона. В первую очередь, хотелось как-то отпраздновать возвращение Эльвиры, а во вторую — я давно не охотилась, так что теперь с трудом ворочала собственным барьером, держась лишь на ослином упрямстве и том, что получила от доброго дяди Уэлша, поведавшего лично мне, как я себя не люблю и как с этим нужно бороться. — Обязательно, дорогая. — Изверг ты. Вот кто. — Да ладно тебе. Поднявшись, Энн окинула взглядом моё бледное высочество. — Леди… Кристина, может, мы вас тут подождём? Действительно, никуда не денемся за какие-то полчаса. Вы сказали, что поохотитесь, а почему-то уже второй час не думаете о себе заботиться. — И правда, мам. На тебе уже лица нет. — Залпом влив в себя сок, Эльвира поперхнулась. — Нам не доверяешь — давай кого-то из твоих знакомых вызвоним, Эдварда, к примеру, или Лорен. А то мне тебя исцелить хочется. На том и порешили. *** Раскрывшись, как тянущийся к солнцу цветок, я благодарно вбирала живительную энергию, будто бы дышала, жила ею, купаясь в нежно-зелёном сиянии. Как всегда, момент получения силы дарил ни с чем не сравнимое удовольствие, из-за чего остановиться в нужный момент было крайне сложно. Вот только давно я прошла тот этап, когда новички срываются, а посему, с сожалением остановив происходящее, бережно опустила сегодняшнюю жертву на влажную скамейку. Как хорошо, что это дитя солнца сегодня прилетело в Лондон из мест далёких, а посему ясных, сытое и довольное жизнью. Вскинув голову, пришедший в себя после лёгкой коррекции парень обиженно воззрился на мою персону. — Так вы что-то хотели, девушка? Я улыбнулась. — Только пожелать вам хорошего дня, сэр. *** А столица Англии продолжала жить в любую погоду. Сновали туда-сюда занятые чем-то люди, кричали дети, кто-то ругался, кто-то плевался, кто-то целовался, найдя укромный уголок. Я же спешила к девчонкам, оставленным на ведьму Лорен. И ни один живой человек из самого простого мирка, в котором нет страшных сил и даров, вампиров и жестоких законов, даже не догадывался о том, кому улыбается, даря искру своего настроения. Как же я завидую вам, господа! Подходя к парку, вынула мобильный. Мало ли, куда успели угулять мои неугомонные. Не радует как-то перспектива выискивать их бог знает где. Куда проще воспользоваться старым добрым способом. Вот только сотовый Лорен не отвечал точно так же, как и аппараты девочек. И что у них произошло? Ну ни на минуту оставить нельзя. Вот только искать долго не пришлось. Они лежали за углом небольшой кафешки, каменные стены которой были обшиты деревянными панелями с цветочным узором, имитирующим народную роспись. Отбросив руку в сторону так, будто пыталась кого-то поймать, Лорен полоскала в недавно налитой дождём луже прекрасные волосы. Немного поодаль, запрокинув голову, застыла Арианна. Ей повезло больше, но тем не менее лицо её казалось испуганным. Бросившись к девочке, я склонилась над застывшим телом, протянула руку, ища пульс, раскинула энергетические щупальца. На физическом плане с юной Лоренцо всё было в полном порядке, чего не скажешь о Лорен. Продолжив обходить, а точнее сказать, оббегать здание, я едва не убилась, споткнувшись о чьё-то холодное тело, и, приземлившись рядом, позорно заорала. — Алан, твою мать! Вот только супруг тоже не ответил. Спит он, что ли? И вообще, где Эльвира? И какого здесь забыл Хетфилд? Ответ нашелся немного поодаль. Обняв колени, на земле сидела моя рыжеволосая дочь. Девочку трясло. Опустив голову, она всхлипывала, бормоча что-то себе под нос. — Вир? — Приблизившись, я несмело присела рядом. — Уходи. Уходи, мам, — дёрнулась девочка, попытавшись отодвинуться, но, утратив равновесие, завалилась набок. — А то и тебя раню. — Это… — задохнувшись, я обвела вышеописанную картину рукой. — Это ты сделала? Но?.. — Я! — отчаянный крик захлебнулся слезами. — Я не знаю… я не помню, что было. Мы шли. Я... Я кота увидела. М-мёртвого кота и… я… они меня удержать хотели. Еще Алан раньше пришел, почти сразу, как мы тебя отпустили. Я не знаю… Это я с ними сделала. Они мешали мне. Потом ничего не помню. Правда не помню, мам! Это не дар. Это проклятие! Как мне с ним жить?! Попытавшись подняться, Эльвира снова осела на мокрые листья. Куда же делись силы из здорового организма? А, ясно, куда. — Подожди, Вир, — бережно взяв девочку за руку, я попыталась поймать безумный взгляд. — Ты использовала дар? *** — Ну что я могу тебе сказать. — Опершись о балюстраду, Уэлш потёр пальцами переносицу. — Пока она спит, девушка, которая дитя солнца, тоже, а вот его высочество рвёт и мечет. — И, поверь, это последнее, что меня волнует. Не сумев сдержать улыбку, страж отвернулся. — Смело, но правдиво. Жалко мне тебя. Поверь, знал бы, чем обернётся, ослушался бы тогда. Но сделанного не воротишь. — А толку-то? — махнув рукой, я безнадёжно уставилась вдаль. — Не притащили бы вы с Лестой — нашлись бы другие. Рано или поздно Оливия бы своего добилась, как ни крути. Но мы отошли от темы. — А что тут говорить? — Хлопнув ладонью по гладкой поверхности перил, Картер вздохнул. — Всё ясно, как дважды два. — Это тебе, — попыталась напомнить о собственной неосведомлённости я. — Ну да, точно. Ты же у нас с луны свалилась. Объясняю. Люди с даром исцеления — безумно чуткие существа. Любая боль, а тем более смерть, вызывает у них приступ непреодолимой жалости. Желание помочь становится неконтролируемым, накладывается на силу дара… В такой момент они одержимы лишь заданной чувствами целью. В эмоциях их слабость. Они абсолютно не могут здраво рассуждать в подобном состоянии. И не приведи господь тебе стать на пути одарённого, возжелавшего что-то совершить. Он не потерпит тех, кто ему мешает. А дар — такая мощь, которой хватит даже на то, чтобы вырубить того, кто порядком сильнее. Иногда начинающие могут даже не рассчитать и вместо того, чтобы отключить, убивают. Вот такая вот оборотная сторона медали. — Как же вы живёте? — пролепетала я, даже не пытаясь представить подобное. — У меня бы так точно не вышло. — Да… — потеребив ремешок застёжки на кармане, страж устремил взгляд куда-то вглубь парка. — Вампирам легче. А мне так и подавно. Милосердие врождённое в школе выбили. Не зашкаливает, знаешь ли. — Наверное. Отбросив прядь волос за спину, ветер пощекотал шею, отчего я зябко поёжилась. — Может, перейдём в дом? — предложил мужчина, глядя на то, как я обнимаю себя за плечи. — Да нет, наверное. — Ну никогда я этого не понимал. — А, забей. Издержки национальности. — Так «да», «нет» или «наверное»? — всё-таки решил уточнить собеседник. И как ему растолкуешь? — Неважно. Ты закончил на оборотной стороне вашего дара. Будто бы очнувшись, страж посерьёзнел. — Да, точно. Хотя я думал, что тебе и так всё понятно. Увидев мёртвое животное, Эльвира не смогла с собой бороться. Народ решил ей помешать. Как результат — трое в отключке и счастливый котяра на свободе. — То есть она… она реально его оживила? — Нет, блин, иллюзию создала. Ты странная, высочество. — А человека так оживить можно? — проигнорировала шпильку я. — Можно. Но не всякий справится. — А вампира? — Вернёмся к Эльвире, — отчего-то хлопнул ладонью по бедру страж. — Нам действительно не нужно об этом говорить. Не сейчас. Важно другое. После того, что совершила, девочка может повести себя как угодно. Да и Алан… он ненавидит её, кажется. Очень зол, по крайней мере. Не знаю, что будет дальше и как вы станете бороться, но намучаетесь — это факт. И ведь как в воду глядел.