Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

И снова я жду чего-то, как, впрочем, почти всегда и выходит. Боги, ну почему я не могу хоть раз сделать что-то сама? Почему именно в те моменты, когда действовать хочется больше всего на свете, оказывается, что именно ты ни на что полезное не способен? И ты просто сидишь. Или лежишь. Или ходишь. Ну, в общем, бесцельно прожигаешь ползущее, как беременная улитка, время, ибо нет ничего сложнее, чем ждать и догонять. Тёмно-синим муаром стелется ночь, мерцают вкрапления мельчайших драгоценностей на её бальном наряде, а я смотрю в окно, в упор не замечая романтичной красоты, что бессчетное множество раз вдохновляла творцов на создание прекрасных баллад и стихотворений, мелодий, рассказов и… детей. Хотя меня совсем куда-то не туда понесло, ведь моё собственное дитя, пусть и неродное, но нежно любимое, находится неизвестно где. Так. Всё. Хватит об одном и том же, иначе снова слягу с нервным срывом, а энергетический отец сделает постоянной клиенткой своего чудесного заведения. Ни первое, ни тем более второе мне не нужно, так что поднимаемся и начинаем делать что-то полезное. В особняке ведь есть цветы? Прекрасно. Польём. И статуэток уйма? Протрём. Любимая заколка с нежно-зелёной розой потерялась? Значит, самое время её отыскать. И перегладить шнурки, носки, а также всё, что еще найду в обязательном порядке. Если умственным трудом заниматься противопоказано, перейдём к физическому! — Кристина, что ты, прости, пожалуйста, за вопрос, делаешь? — не выдержала мирно смотрящая телевизор Герин, когда я в десятый раз пронеслась мимо с ведром и тряпкой. — В особняке мало прислуги? Остановившись, я смахнула с лица прядь непослушных волос. — Да нет. Просто. Тебе ничем помочь не нужно? — Убиваешь время, да? — Поднявшись, вампирка приблизилась для того, чтобы изъять у меня с таким трудом найденный инвентарь. — Что-то типа того. Не могу сидеть на одном месте и просто раз за разом думать об одном и том же. — Тоже правильно. У меня когда муж погиб, я сама так делала. Разогнала к чертям всех работников, вжилась в роль домохозяйки… Выход, конечно, но не самый лучший. — А у тебя разве, прости за вопрос, был муж? — слишком поздно придержала любопытство я. Удивительно, но из-за постоянных распрей о собственной семье я не знаю почти ничего. Сама же жалею потом, но тем не менее продолжаю объявлять войну всем и каждому. Может, многие мои проблемы из-за меня самой? — Сделаешь передышку? — поинтересовалась женщина. Я кивнула. Опустившись на диван, мы замерли у включенного ящика. Я задумчиво ковыряла дорогой паркет носком домашней туфли. Герин же смотрела куда-то в прошлое, видимо, вспоминая что-то, что пыталась забыть много лет. — Был, — наконец проговорила она из невообразимого далёка, накручивая на палец прядь чёрных волос. — Хороший человек из Элитных. Вот только зря я с ним жизнь свела. Не притащила бы сюда, и он остался бы жив. — Его убили, да? — в своей манере поторопила события я, но собеседница этого, казалось, не заметила. — Вот уже долгие годы моя семья враждует с Гамильтонами. Возможно, для тебя, пришедшей к нам из простого мира, будет сложным то, что происходит в королевских кругах, но я попытаюсь сделать рассказ понятным и простым. Раньше, в давние времена, все вопросы решались путём советов, где собирались члены всех семей. Главой совета был монарх, и, конечно же, главное слово оставалось за ним, но и у совета была некая власть. — Что же изменилось сейчас? — снова вставила свой нос я. — Чуть больше ста пятидесяти лет назад к власти пришел наш нынешний правитель, Джанни Эдриан Гамильтон. Сначала всё было хорошо, но достаточно быстро он потерял голову. Рассорившись с советом, разогнал его, оставив право решать за собой, забросил стражей и стал творить действительно ужасные вещи. В те времена мы, Хетфилды, были одной из самых больших и состоятельных семей. Мы попытались свергнуть его. За это и поплатились. Осудив нашего старейшину и главу семьи, Джанни сделал вид, что забыл и великодушно простил. Бездействовал много, поверь, много лет; тогда же, когда мы ждали удара меньше всего, он устроил первый набег. Стражи призваны охранять королевских, не убивать друг друга. Он же натравлял их на нас. Ночь за ночью мы и верные нам охранники погибали от рук своих же. Особняки пустели один за одним. Думаешь, почему нас горстка осталась? Да потому, что он перебил всех. Закрыв глаза, я словно бы погрузилась в историю, бывшую для меня скорее некой страшной сказкой, пересказом романа или повести, но никак не поведанной очевидцем былью. Тем не менее перед глазами живо восставали картины: бездушный правитель, сражения, разряженные в пух и прах советы… — Сначала мы сопротивлялись, — продолжила Герин, нещадно комкая сдёрнутую со стола декоративную салфетку. — А потом просто устали. Сама я сдалась в тот день, когда ангел смерти унёс моего мужа. Просто убил на моих глазах. — Ангел смерти, — подала голос я, — это не речевой оборот? — Если бы, — горько выдохнула собеседница. — Было бы легче. Ангел смерти — это прозвище, данное нашей семьёй верному псу Джанни, главному инструктору их особняка. Он всегда вёл стражей. Он всегда прорывался и убивал нас. Методично, хладнокровно убивал. Просто и без зазрения совести укладывал всех, кого видел: мужчин, женщин, детей. Сейчас, когда мы отказались от стражей, Джанни, кажется, прекратил изничтожать нас. Но мы всегда живём в страхе. — Почему никто и никогда не рассказывал мне об этом? — тихо спросила я, понимая, что замолчавшая Герин не собирается больше ничего говорить. — Не знаю. Всё как-то возможность не подворачивалась, да и… И тут со двора донеслись громкие голоса. — Неужели? — вскочила я, едва не опрокинув бессовестно забытое ведро. — Кажется, стражи вернулись. *** Лишь выскочив во двор, я заметила, что стою непричёсанная и грязная в залитом водой фартуке и старом платье, больше походя на служанку, нежели на ту, кем, с лёгкой подачи Алана, считали меня все здесь. Сперва хотела метнуться в комнату для того, чтобы хоть немного привести в порядок внешний вид, а потом плюнула: не это сейчас важно. И всё равно, как и что подумают. — Уэлш?! — Махнула рукой, завидев знакомую тёмную фигуру. — Где Эльвира? — Она в своей комнате, Кристина, — раздалось из-за спины. Обернувшись, я уставилась в усталые глаза мужа. — Поговорим? — произнёс он тихо, опираясь о массивную дверную створку. — Поговорим, — эхом откликнулась я. — Только не здесь. Хорошо? Кивнув, я послушно скользнула в особняк для того, чтобы спустя несколько минут разместиться в гостиной за маленьким круглым столиком с чашкой травяного чая и усталым Аланом напротив. — Кажется, в первую очередь, я должен извиниться. Сначала перед тобой, а потом и перед дочерью, — заговорил супруг, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. — Да неужели? — выгнула бровь я. — Только давай сегодня без сарказма, хорошо? Я устал. Хотелось бы пообщаться спокойно. И что-то такое прозвучало в голосе собеседника, отчего, смиренно опустив русую головушку, я раскаялась в своей излишней черствости. — Ладно. — И то хорошо. Боялся, что даже слушать меня не станешь. А ведь мне действительно жаль. Я, как дитя малое, пошел по общему пути. Баран, осёл, козёл — называй, как хочешь. Действительно не подумал головой. И предал вас обеих. Из-за меня сбежала Эльвира, из-за меня стало плохо тебе. Мне же это и исправлять. — Легко говорить, когда за тебя всё сделали стражи, — сорвалось с языка, который я пребольно прикусила. Ну вот — ляпаю, а потом думаю. Обещала ведь. — Ну, можно сказать, стражи, конечно, но не только они. Не хочу как-то обеляться, выгораживаться, показывать, какая я лапочка. Просто слушай. Хочу, чтобы ты знала, почему я исчез, не сказав ни слова. Покрутив на пальце обручальное кольцо, практически такое же, как и у меня, но менее изящное, муж уставился куда-то вдаль. — Стивен раскрыл мне глаза на многое. Показал, какой я дурак. Потом мы еще с ним говорили здесь долго. Он рассказал мне о даре, о полувампирах с ним. И я решил бороться. Нашел старых друзей, вышел на одарённых всем, чем нужно… В общем, к Эльвире мы подоспели вместе со стражами. Вместе и помогали, чем могли. — Помогали, чем могли? — переспросила я. — А что с дочкой? — Ну, — потёр подбородок Хетфилд, — я в этом не силён, но, насколько смог понять от народа более просвещенного, Вир открыла дар, но ей нужно, как иным, время на то, чтобы адаптироваться, научиться расходовать силы и так далее. Она же стала его активно использовать. В результате едва не перегорела. Слава богу, мы подоспели вовремя. Сейчас она поспит. Проснётся завтра к полудню. И будем общаться. Тебе же тоже нужно отдохнуть. Спать не заставляю, но подремать должно получиться. — И добавил, уже поднявшись: — Да, кстати, Энн мы вернули домой. Девочка в норме. Всё с ней будет хорошо, но сейчас нам лучше разобраться семейно. Надеюсь, ты меня не осудишь? Я и не осуждала. Просто улыбнулась краешками губ. Может быть, мой муж не так плох, как я о нём думаю? Может, всё у нас еще будет хорошо? Может, что-то наладится?