Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

В особняк удалось вернуться ближе к ночи. Разбредались по гостиницам уставшие от прогулок туристы, вездесущие японцы прятали свои камеры, закрывались магазины и лавочки, зажигались неоновые огни. И никто не мог догадаться, что прямо над их головами тоже происходит жизнь. А точнее, два стража несут бессознательное тело, перебросив через плечо, как мешок с картошкой. — Куда её, Фабиан? — осведомился мой напарник, когда мы успешно миновали последний щит, попав на территорию королевской резиденции. — В камеру верхнего уровня, — махнул рукой я, в небрежности своей скрывая, как устал на самом деле. С памятного нападения на Хетфилдов минуло несколько лет, и я до сих пор не могу оклематься. Внешность… внешность — это не главное. А вот то, что самое простое задание выматывает почище многочасовой схватки, беспокоит не на шутку. Может, отойти от дел? Но Джанни не даёт. Да и призвание чёртово сведёт с ума, стоит спокойно осесть где-нибудь в тихом месте. Кивнув, черноволосый страж двинулся ко входу. Я же остался стоять посреди двора, тщетно пытаясь понять одно: кого мне напоминает эта девушка? Хотя, по сути, это не важно. Она из Хетфилдов и долго здесь не проживёт. У неё остались дни. Рано или поздно Джанни наиграется. Кстати о Джанни. Стоит его отыскать, пожалуй. Отчитаться ведь нужно, да? Его величество обнаружился в кабинете, богато обставленной комнате тёмных тонов с выходом на балкон и сотнями других маленьких секретов, часть из которых была неизвестна даже мне. — Уже вернулись? — осведомился мой объект, заслышав звук распахивающейся двери. — Зачем тебе эта девушка? — сходу выпалил я, беззастенчиво опускаясь в мягкое тёмно-синее кресло. — Ну, скажем так, — последовав моему примеру, Джанни оперся локтями о стол, — жена моя, — на этом месте он трагически всхлипнул, лучась ехидством, — почила во цвете лет. Нужно же и замену подыскать. Я ведь мужчина. Да, помню я ситуацию с Даниэллой. Трагически почила? Как же. Освобождаемся от уз брака любыми путями. А мне потом от улик избавляться, следы заметать и причину смерти выдумывать. Живём, однако. — Но почему именно она? — Как тебе сказать. Во-первых, Хетфилд, а во-вторых, у меня свои резоны, и, уж прости, посвящать стража я не собираюсь. — Подняв ладонь, Джанни задумчиво разглядывал широкий перстень с голубым камнем. — Проблем с вершащими не опасаешься? Мужчина оскорбительно свистнул. — Пушистые, пока друг друга не догрызут, за нас не возьмутся. — А если? — выгнул бровь я. — Запретные таинства с рук пятое десятилетие сходят, а ты об одной человеческой девчонке? Успокойся, Илларион. Я вздохнул. — Что же, как скажешь, друг. Вот только что-то мне подсказывает: не всё у тебя так гладко будет. Ох, не всё. *** И, как обычно, я вляпалась. Причём по самое «не могу». С руками, ногами и полным отсутствием мозгов. Примерно такие мысли крутились в моей голове, когда сквозь неприятный гул в ней, неожиданно возомнившей себя ульем, начало пробиваться хоть что-то, похожее на окружающую действительность. Открыла глаза. Осмотрелась. Действительность оказалась широкой постелью винно-красных тонов, красующейся посреди богато обставленной комнаты без окон. Зато с одной (нет, вру, двумя!) дверями и даже холодильником. Поднявшись с постели, пошатнулась. К горлу подступила тошнота. Чем же меня приложили-то? Ух, найду ведь гадов, всю душу вытрясу! Умыкнуть посреди города! И, ох, сколько времени прошло? Устроив ревизию, обнаружила, что в карманах шаром покати. Ни мобильного, ни документов, ни даже… кредитки и ключа от номера. Еще через минуту оказалось, что из двух дверей открыта лишь одна, да и та ведёт в совмещённый санузел с фаянсовым унитазом, душевой кабиной да умывальником. Находки отнесла к разряду бесполезных и, что сумасшедшая, принялась ломиться сквозь вторую преграду. Ага-ага, запретный плод сладок. Так? Но отклика не последовало. Следующий же удар по психике настиг в тот момент, когда я решила воззвать к своему резерву. Пусто. Боги, пусто! И тут меня накрыло. Воспоминания, казалось, затянувшиеся налётом из других событий, захлестнули потоком, унося в безумном водовороте подступающей истерики. Снова тюрьма. Пусть роскошная, с зеркалом в полный рост и огромной кроватью, но всё равно — тюрьма. И я, обессиленная и беспомощная, заперта в ней. А главное — не знаю, что с моей дочерью. Всхлипнув, сползла по стеночке и, обняв колени, уронила голову, спрятав лицо за скрещенными руками. Было действительно плохо. Ой как плохо. Ожидание (смерти ли? Освобождения? Либо же хоть каких-то изменений?) тянулось невыносимо долго. Хотелось метаться пленённым диким зверем, но вместо этого я просто сидела, не находя в себе сил, чтобы подняться. Ведь всё равно сама не выберусь. Дверь толстенная, металлическая, с кодовым замком и наверняка энергетическим щитом. Окон нет. Да даже разбить нечего. Кресло — и то к полу прибито. Я проверяла. И если в тюрьме я хоть немного представляла, где нахожусь и что будет, то сейчас не могла понять ровным счётом ничего. Где я? Почему? За что? И, наконец, что со мной будет? В таком состоянии меня и нашли: сидящей в углу с влажными дорожками на бледных щеках и затравленным выражением безумных глаз. Тихо распахнув массивную дверь моей клетки, мужчина скользнул внутрь — и я его узнала. — Ты. Ты… — Задохнулась, не находя слов. — Ну я, — широко улыбнулся тот, быстро обводя взглядом внимательных голубых глаз моё узилище. — И что дальше? Так и не сумев подобрать подходящий эпитет, я просто сжала кулаки, поднимаясь. Смотрелся страж ужасающе и мерзко. Казалось бы, статный мужчина: высок, плечист, с волевым подбородком и сильными руками. Вот только в комплект ко всему этому вампирскому великолепию шла желтовато-бледная кожа, сморщенное, как шкурка сухого яблока, лицо и собранные в хвост волосы. Светло-русые, будто бы инеем седины присыпанные. Красавчик, ничего не скажешь. Сколько ж лет сему раритету? — Тебя хотят видеть, — проронил он, приближаясь. — Снова?! Опять?! — Отскочила я, не зная, что делать в первую очередь: прятаться, драться или плеваться? Желательно ядом убойной концентрации, да. — Можешь пойти добровольно, — проигнорировали сотрясания воздуха с моей стороны. — А можешь… — И в руках стража блеснули металлом наручники. Ну уж нет. Это я больше ни за какие коврижки не надену. Вскинула голову. — Да пропади ты пропадом! Остался стоять. А жаль. Кажется, я надеялась. Ах, мы еще и во все тридцать четыре зуба улыбаемся, да? Сволочь! — Это ответ? — Пожелание, — бросила через плечо и, смахнув со щеки последние капли, двинулась вперёд. Вот так. Гордо, непринуждённо, с чувством собственного достоинства. Не выходит? Тогда просто идём. И всё равно, что я этого места вообще не знаю. Раз в тылу слышны шаги, значит, не заблужусь! Я оказалась права. Хотя спустя пять поворотов поняла, что мне в этом каменном монстре вовек самой не сориентироваться. Идущий шагах в четырёх позади страж, которого я успела зачислить в ряды злейших врагов и возненавидеть на всю оставшуюся жизнь, указывал путь всякий раз, когда я замирала, не зная, куда пойти или какой лестницей воспользоваться. Да что ж за лабиринт? Направо, налево, вверх, снова направо… А куда дальше-то, а? Войдя в очередную дверь с золочёной ручкой, мы проследовали через длинную галерею, по одной стороне которой тянулись бесконечные ряды портретов мужчин и женщин разной степени нарядности, а по другой — затенённые высокие окна от пола до потолка, скруглённые сверху. Красиво, однако. Хотела посмотреть наружу, чтобы наконец понять, куда меня в отключке притащили, но плечо тотчас сжали прохладные пальцы. Пришлось подчиниться и потопать дальше без любования ландшафтом. Жаль. Действительно жаль. Вообще, следуя бесконечными коридорами, для себя я вынесла одно: мы либо в неком старинном замке, либо в особняке, что явно покрупнее Хетфилдовского будет. Хотя судить не могу. Со стороны-то я им не любовалась по чьей-то милости. Дошли внезапно. Возле очередной двери меня просто бесцеремонно схватили и, распахнув её, вежливо втолкнули внутрь. Запнувшись о порог, я тихо выругалась себе под нос, но устояла благодаря удерживающей меня руке. Было бы не очень хорошо упасть в ноги ожидающему нас субъекту. Пока восстанавливала равновесие, осмотрелась. Уютная гостиная: два тёмно-бежевых дивана, обои в тон, на окнах тяжелые портьеры с геометрическим узором. Шкафы у стен, картины, вазочка с тёмно-красными цветами на столе и блюдо ярких фруктов. Что еще забыла? Ах да, и очередная голубоглазая личность на мою русую голову. И откуда они, такие сногсшибательные, берутся? — Спасибо, Илларион, — прозвучал приятный низкий голос. — Можешь идти. Хотя нет. Подожди. Проследи, пожалуйста, за тем, чтобы наша гостья удобно разместилась вот за этим столом. — Еще чего, — дикой кошкой зашипела я, вырвавшись из загребущих рук. — Сама разберусь. Страж хмыкнул, но конечности убрал. Вот, молодец. А может, и сам уберётся? Концентрация недружелюбных мужчин в столь небольшом пространстве — явно не к добру. Опустившись на диван, застыла, в упор глядя на человека напротив. Красивый: лицо породистое, глаза льдисто-голубые, волосы того же цвета, что и мои, уложены в классическую мужскую причёску. А вот смотрит недобро. Так, что хочется стать крохотной, чтобы затеряться где-то под столом и не чувствовать на себе ледяной заинтересованности этого тёмного вампира. Скрипнула дверь — это нас покинул ненужный более страж. От осознания того, что я осталась наедине с этим типом, по спине пробежал холодок. Может, лучше бы Илларион вернулся? У того хоть взгляд не такой убийственный. Эх… Насчёт мужиков и их концентрации — беру свои слова обратно. Была неправа. — Ну что ж, здравствуй, — тихо произнёс мужчина, медленно обводя взглядом то, что не скрывалось за массивной столешницей. Может, за диваном спрятаться? Найдя альтернативный вариант, слегка сдвинулась в сторону, отгородившись букетом. Субъект повторил манёвр. И как теперь, обратно, что ли? И ёрзать весь разговор? Нет уж. Гордо вскинув голову, застыла памятником самой себе. — Что вам от меня нужно? Какой, оказывается, популярный вопрос. Кажется, совсем недавно я его уже задавала. — Ну почему сразу «нужно», дорогая? — проворковал собеседник, кладя украшенную перстнем длань рядом с моей ручкой. — Неужто я просто не могу возжелать насладиться обществом прекрасной леди? Работа требует столько сил. Порой так хочется расслабиться, забыться в подходящем обществе. Думает, растаю? Ага, конечно, уже стекла сладкой липкой лужицей. Жди. — Что. Вам. От. Меня. Нужно? — повторила во второй раз с паузами между словами. Зелёные глаза сверкнули, не обещая ничего хорошего. Голубые напротив, впрочем, тоже. — Всё просто. Нам с тобой, Кристина, предстоит близко, очень близко познакомиться. — Тогда начнём прямо сейчас. – Ага, отправила в прострацию? Ну получи, сволочь. — Имя, фамилия, возраст, семейное положение? Несколько секунд на меня просто смотрели. Потом, ударив ладонью по столу, резко вскочили. — Вопросы здесь задаю я! Сладенько улыбнувшись, я опустила русую головушку. — А с чего тогда знакомство начинать? И снова молчание. Отвернувшись к окну, мужчина долго стоял, глядя на украшающую его ткань. Узором любуется, что ли? Так я его уже давно изучила. Ничего примечательного нет, правда. — Ладно, хорошо. — Снова вернулся на своё место он, успокоившись. — Для тебя я просто Джанни. И ничего больше не нужно. Возраст? Хм… уж постарше твоего мальчишки Хетфилда буду. Но, раз ты малолетками не гнушаешься, мне тем более можно. — Малолетками? — не выдержала я. — Алану сто пятьдесят! — Святая наивность, — пропел собеседник. — И хоть бы кто-то из благородных Хетфилдов этой наивности растолковал пересчёт человеческих и вампирских лет. Мы, знаешь ли, физически быстрее вас развиваемся. А вот морально… М-да. Где-то Оливия саму себя перехитрила. Хотя, может, её малышу была нужна нянька? Конечно, с его-то заскоками. Бедная, бедная Кристина Малахова. Разменяв второй десяток, выйти за четырнадцатилетнего подростка. Могла ли ты о таком мечтать? Слова ударили хлыстом, на мгновение выбив почву из-под ног. Может ли подобное оказаться правдой? Неужели меня действительно обманули так подло и до омерзения непристойно? Вдруг странное поведение Алана объясняется так просто? Ведь Стефан тоже оговаривался когда-то. Захотелось схватиться за голову, а потом ею же, болящей и пухнущей, обо что-то постучать. Желательно о Джанни. Хоть толк будет. Вдруг покалечу, а? — Ну да не расстраивайся, дорогая. Будет и на твоей улице праздник. Если договоримся, конечно. — Пошел ты, — простонала я, не зная, куда девать увлажнившиеся глаза. — Ай-ай-ай, как неприлично. — Покачал дланью собеседник. — Ты же умная девочка, Кристина. Чего тебе стоит? — Ты. От. Меня. Ничего. Не. Получишь, — процедила сквозь зубы, медленно поднимаясь с места. — Ну что же, дорогая, — сверкнул клыками Джанни, не обещая улыбкой ничего, способного меня осчастливить. — Я пробовал поговорить по-хорошему. В следующий раз всё будет иначе. И ты не отвертишься. Вместо ответа я попыталась запустить в мужчину тем, что попало под руку. Эх, жаль букетик, но, кажется, он просто не там стоял. — Посмотрим, ваше величество. В дверном проёме появился Илларион, в руки которого я и поспешила. — Посмотрим, дорогая, — было мне ответом. – И, кстати, мне тысяча двести восемнадцать. Надеюсь, посчитаешь к нашей следующей встрече? — Ух, фига се, — только и смогла восхититься себе под нос я. — А с динозаврами он тоже знаком? — За руку не здоровался, — донеслось в спину, и, придерживая под локоток, меня вежливо повлекли обратно в золотую клетку. Думать, ждать и… надеяться?