Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

— Тварь, — раздалось откуда-то из-за спины. Дёрнувшись, я резко сменила направление, бесцельно несясь вычурными коридорами. «Может, лучше сдаться? — проклюнулась здравая мысль. — Ведь всё равно пути нет». Но, видимо, слишком многое я увидела в том, кто жаждал на примерах объяснить, как и куда нельзя бить мужчин и чем это чревато, так что осознание неизбежной мести гнало не хуже раскалённых шпор. Вот я и сверкала пятками, отчаянно ища, где можно схорониться, покуда некий обиженный в лучших чувствах страж не отойдёт. В мир иной, желательно. — Стой, — снова гаркнул желтокожий субъект, — всё равно убью! Послушно затормозив, я завернула за угол, осмотрелась и, дёрнув на себя ручку ближайшей двери, ввалилась в неизвестную комнату. «Господи, надеюсь, это не покои Джанни», — пронеслось в мыслях, а потом мне под зад поддала захлопывающаяся деревяшка, и, споткнувшись, я рухнула на стоящую спиной ко входу девушку. Орали вместе. Недолго, правда, ибо удар об пол выбил воздух из лёгких. Оно и хорошо. Вдруг Илларион уже рыщет тут. — Какого? — начала ругаться неизвестная, отточенным жестом сбрасывая меня в сторону. — Тс-с, — прижала палец к губам я, пытаясь собрать конечности в более-менее пристойную кучку. — Можно я тут немного посижу? — Пока ты лежишь. — Девушка откровенно потешалась. – И вообще, это моя комната. — Да всё равно. Главное, что тут Джанни и его стража нет. Мне наконец удалось подняться, и теперь я осматривалась вокруг, пытаясь осознать, куда занесло отпетую неудачницу. Ну вот чтоб в кладовку какую! Так нет же, угораздило к неизвестной вампирке в гости. А вдруг у неё со сдержанностью того, проблемы? — Глупо бегать от его величества в его же собственном доме. — Отойдя к окну, собеседница предоставила мне самой решать, что делать. Выбором я воспользовалась, опершись спиной о стену и воззрившись на хозяйку апартаментов. — Я Ингрит, — произнесла та наконец, поняв, что говорить её гостья не собирается. — Может, потрудишься объяснить, из-за чего я подставляюсь, позволяя тебе оставаться здесь? — Кабы я сама знала, — вздохнула, скрещивая руки на груди и прикрывая глаза. — Давно здесь? — Повернувшись ко мне, девушка всмотрелась в лицо. Я последовала её примеру. Удивилась. Высокая и стройная, Ингрит тем не менее оказалась юной. Уж не знаю, сколько ей было по меркам вампиров, но на вид лет шестнадцать, не больше. Глаза же, серо-голубые, как небо в сумерках, смотрели серьёзно, мудро и слегка печально. Совсем не по-детски. — Чуть больше недели. — Я не видела тебя. Зачем приехала? — Ну, — качнула ладонью я, — во Флоренцию отдохнуть, а сюда… да уж, что скрывать, сюда меня ваш местный эталон красоты притащил. Для чего — самой интересно. Кажется, Джанни подобным образом с леди знакомится. — Джанни? — Осмотревшись так, будто бы их величество могли выпрыгнуть из шкафа, а то и из-под дивана выползти, Ингрит дёрнула меня за руку, утягивая в другую комнату, на деле оказавшуюся спальней. Толкнула к постели, показывая, что я должна сесть, опустилась рядом. — Он на тебя глаз положил? — Наверное, а?.. — Только не говори, что отказала ему! — Отказала, а?.. — снова робко залепетала я. — Никогда. Никогда так не делай. Не противься. — Да почему? — смогла наконец вставить короткую, зато полную реплику, глядя в перекосившееся лицо собеседницы. — Потому, что в этой жизни Джанни любит две вещи. Первая — женщины. Для них он может быть прекрасным партнёром, обходительным и ласковым. Просто мечтой. Второе же пристрастие — насилие. Раз ты попала сюда, значит, не жилец. Говоря просто и банально: поимеет, а потом замучает. А вот разозлишь — за непокорность семье мстить будет. Слова чеканились где-то в мозгу, раскалённым узором запечатлевая услышанное. Верить не хотелось. — Да с чего ты знаешь всё это? — Да с того! — Хлопнув ладонями по коленям, Ингрит вскочила. — С того, что сама прошла через это! — Прошла и жива! — возразила я. – А значит, и у меня есть шанс. Смех собеседницы стал неожиданностью. Он ворвался в уши, вынудив меня умерить норов. Умерить, прислушаться и, быть может, даже поверить. Безумие, отчаянье и боль сквозили в этом смехе. А по моей спине скатывался холодный пот. Да что же это за место такое? — Жива, и это моё наказание, — заговорила наконец Ингрит, снова усаживаясь на край кровати. — Он мою мать выбрал. А когда та отказала, когда не сломалась даже в камерах, он убил её! Но сначала меня, человека, на её глазах обратил! А когда мамы не стало, поручил меня своему инструктору. И теперь каждый день я обязана против своей воли учиться делу стража для того, чтобы однажды отдать жизнь, защищая того, кого ненавижу всей душой! Ингрит говорила, а я сжимала и разжимала кулаки в бессильной ярости. Стоило закрыть глаза, и на месте этой несчастной представлялась моя Эльвира. Вот такая же: отчаявшаяся, полубезумная, с больным взглядом и дрожащими пальцами. И еще с большей настойчивостью в голове забился вопрос: «Где сейчас моя дочь? На свободе ли, или уже расплачивается за гордость и силу матери в каком-то уголке огромного особняка?» — Так что, если действительно есть ради кого, сдайся. Обычно ради любимых борются, но здесь совсем другая ситуация. Ты можешь подумать, что меня подослали, но, если задумаешься, поверишь. И, возможно, не повторишь чужих ошибок. Быть стражем без призвания — это ужасно. — Я знаю, что ты не подослана, Ингрит, — тихо произнесла я, накрывая ладонью тонкое бледное запястье. Девушка моргнула, глядя на меня своими красивыми глазами. — Почему? — Так не лгут, — улыбнулась я, поднимаясь, но тут же села на место, не сумев побороть любопытства. — А что такое призвание? Ингрит пожала плечами. — Очень плохо понимаю, но попытаюсь рассказать. Стражем не может стать любой. Это очень сложно, из-за чего — рассказывать долго. Просто их учат и дрессируют настолько хорошо, что они способны убить даже мать, даже брата. Единственное, что их волнует, — это безопасность тех, кого они охраняют. А еще приказы монарха. Призвание — это желание бороться, желание постоянно быть на пределе сил и возможностей. Это другое строение психики, большая сила, рассчитанная не на обыкновенную жизнь. Без его наличия ты не сможешь выдержать нагрузки, не сможешь в нужный момент умереть с улыбкой. А еще, если не пойдёшь в стражи, постараешься проигнорировать призвание — оно сведёт тебя с ума. Сложно, в общем, да и нам, простым, не обременённым им людям, этого до конца не осознать. Я улыбнулась. — Зато интересно. — Да, наверное. Поднявшись, девушка оправила рукав кожаного облачения. Только сейчас я заметила, что Ингрит одета точно так же, как все стражи этого особняка. И лишь длинные волосы распущены. Видимо, я ввалилась в тот момент, когда она собиралась их расчёсывать. — Спасибо, Ингрит. — Да за что? Помочь-то я тебе уже не смогу. — Ну, хотя бы за то, что укрыла от Иллариона. А то убил бы. Ей-богу, убил. А сейчас пойду, пожалуй. — Куда? — округлила глаза собеседница, выходя вслед за мной в уютную гостиную. — Начинать сдаваться, — широко улыбнулась я, — и первое, что сделаю, — найду пострадавшего стража. Не в коридоре же ночевать. — Сумасшедшая, — донеслось мне вслед. — Но всё равно удачи тебе! — Спасибо еще раз, Ингрит. — Махнула кистью руки, оглянувшись на мгновение. — И да, я Кристина. Девушка лишь покачала головой, глядя на то, как я спокойно удаляюсь прочь. На поиски людей, проблем и приключений.