Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

— Можно войти, инструктор Фабиан? — раздалось из-за дубовой двери моего кабинета. — Нельзя! — гаркнул я, шарахнув ладонью по столешнице. Скрёбшийся страж вздохнул и, судя по тихим шагам, удалился в неизвестном направлении. Я же сгрёб разлетевшиеся от удара бумаги. Привычная ежедневная волокита: отчёты особняков, письма, дела… то, чем и должен заниматься такой, как я. Страж? Легенда? Конечно, как же. Рассыпающаяся древняя бабулька, которую человек одной левой уложить может. Хотя нет. Почему левой? Кажется, мне досталось правой ногой. Улыбнулся. А здорово бьёт. Даже несмотря на то, что не вампир. Ну всё. Если о таком думаю, значит, точно отошел в достаточной степени, чтобы не желать тотчас придушить девчонку. И ведь какова нахалка! Мало того, что носилась по особняку, нагло пользуясь тем, что Джанни строго запретил калечить свою игрушку, так еще и, устав мотать круги, вышла с самым невинным видом. «Не проводите меня, инструктор? Кажется, я здесь немного заплутала». Провожу. С удовольствием! В мир иной! Но пришлось, скрипя зубами, брать под белы рученьки и тащить в камеру. На кого я, собственно, злюсь? Неужели на девчонку? Так было бы за что. Она мать. И, говоря всё то, что должен был, я прекрасно сознавал, что провоцирую её, задевая самое дорогое, что у неё осталось. Но вот чего я не ожидал, так это того, что былое ранение настолько меня ослабило. Лишило, можно сказать, всего: лица, сил… да и, что душой кривить, уважения лишило тоже. Теперь многие смотрели с откровенным сочувствием. И из-за этого я злился, проявляя жестокость даже большую, чем в былые времена. За дверями снова робко поскреблись. — Простите, инструктор, — проблеял женский голосок. — Можно? — Входи, — вздохнул я. Страж тотчас скользнула в мои владения. — Я только сообщить: у нас делегация. Я вскинул голову. Выражение лица стало заинтересованным. — Кто? — Хетфилды, инструктор. Уже около часа ожидают за воротами особняка. — Так какого чёрта мне сообщили только сейчас?! — Пытались, инструктор, — замялась рыженькая вампирка. — Но вы... — А, ладно. — Поднявшись, я махнул рукой. — Заводи. *** — Мне кажется, ваше величество, вы догадываетесь о том, что привело нас в ваш дом, — с несколько наигранным уважением произнесла Оливия Хетфилд, застыв у края стола в кабинете Джанни. — Даже не представляю, — в подобном же тоне пропел тот, откровенно насмехаясь над пытающейся придерживаться старинных порядков женщиной. — Верни мою жену, ублюдок! — Стиснув кулаки, Алан сделал шаг, старательно сверкая ненавидящими глазами. — Никакого пиетета, — пропел Джанни, откидываясь на спинку кресла, - и, да, неужто вы успели жениться, юный господин? Какая же прекрасная особа удостоилась подобной чести? — Ты знаешь её! — еще пуще разгневался Алан. — Не так близко, как ты. По крайней мере, пока. Усмехнувшись, Джанни отбросил все маски, обнажив истинную сущность. Поднялся медленно, всем видом показывая превосходство. Замер — прекрасный хищник рядом с серым мышонком себя на голову ниже. — Простите неучтивость моего племянника, — снова попыталась подольститься забытая Оливия. Странно. Когда-то она казалась мне весьма мудрой женщиной. И так глупо попасться. Неужели они оба не понимают, что пришли в ловушку и единственное, что им здесь светит, — насмешки и унижения? — Да что вы, милая, — расцвёл Джанни, вплотную подходя к замершей женщине. Слишком тесно, слишком интимно, будто бы играя. — Разве на детей обижаются? — Я. Не. Ребёнок! — попытался дёрнуться Алан. Одним скользящим движением выступив из угла, я толкнул щенка в кресло, прижал плечи, удерживая, как несмышлёныша. — Да не сказал бы. И улыбнулся ему в лицо, поддерживая начатую монархом игру. Конечно же, Алан смог узнать моё лицо, даже несмотря на постигшие его изменения. И обмяк. — Да-да, именно ангел смерти, — почти пропел я, прочтя по шевелящимся губам своё привычное прозвище. — Только несколько потрёпанный, — дёрнулся мальчишка, когда первый шок прошел. — Проверим, насколько сие отразилось на умении убивать? И изогнул бровь, насмехаясь. — Илларион! — На мгновение обернувшись, Джанни щелкнул пальцами. — Не пугай ребёнка. Описается. Послушно отступив, я не смог удержаться от тихого, обидного смешка. — Да что вы себе позволяете? — наконец потеряла терпение Оливия, наблюдавшая за междусобойчиком с изумлением и пришедшим осознанием того, какую ошибку совершила. — Пока ничего, — пожал плечами наш монарх, возвращаясь в кресло. — Присаживайтесь, леди, вернёмся к теме беседы. — Пожалуй. Вынув из раритетного ридикюля не менее древний веер, госпожа Хетфилд стала нервно им обмахиваться. Цепкие серо-зелёные глаза бегали. Их обладательница отчаянно искала путь для отступления. — Я так понимаю, вам нужна человеческая девчонка, милостиво согласившаяся погреть мою одинокую постель своим прекрасным телом? — Кристина не могла! — снова дёрнулся Алан. — Почему бы? — оскалился Джанни. — Уж поверь, со мной твоей жене куда интереснее, чем, — тут он небрежно сплюнул на дорогой ковёр, — с маленьким избалованным мальчиком. Тем более что ей абсолютно случайно открылась столь тщательно скрываемая вами тайна. — Ты сказал ей о пересчёте. — Как-то ссутулился Хетфилд, разом потеряв часть первоначального гонора. — Не люблю скрывать что-то от прекрасных дам. — Я буду жаловаться вершащим, — пришла в чувство Оливия. — Пушистым, что ли? — Еще один пренебрежительный плевок. Вот интересно, кто ковёр чистить будет? — Снова соберу совет семей! — А вот это мне ни к чему, дорогая. — Покинул кресло властитель. Обойдя стол, присел перед разъярённой женщиной. Пальцы, один из которых украшал дорогой перстень, медленно пробежали по нежной бледной щеке. — Хороша, — вздохнул мужчина, продолжая без всякого стеснения оглядывать замершую Оливию. — Жаль только, что Хетфилд. — И поднялся, отступив на несколько шагов. — Сейчас же наша аудиенция окончена. Мы ведь оба не хотим проблем. Да? Я знал, что произойдёт дальше. И Оливия, кажется, знала тоже. Но мы оба смотрели на то, как, небрежно махнув рукой, Джанни высвободил силу. Просто ударил ею беззащитную женщину, которая из-за слабого пола и того, что была младше на пару десятков лет, не могла противиться. Просто приняла смертельный удар — забаву для сильных мира сего. Она даже умирала с прямой спиной. Молча, гордо, как умеют лишь такие женщины. Зрелище было не из приятных. Меняя цвет, тело Оливии Хетфилд съёжилось, очертания поплыли… а через мгновение мудрая, расчётливая и сильная духом, она превратилась в кучку серого праха, что струйкой высыпался из непотребного более платья, расшитого дорогим тёмно-коричневым мехом. Звякнули, ударившись об пол, золотые украшения. Отчаянно закричал Алан. И лишь Джанни стоял с отрешенным выражением лица. Будто бы не он только что играючи оборвал чужую жизнь. — Ты за это заплатишь. Тихо, на грани смертельной ярости. — Устами младенца? — Повернув голову, монарх позволил себе краткую полуулыбку. — Клятвой, Гамильтон. Клятвой! — Что же. — Переступив через останки покойной, Джанни сдёрнул парня с кресла. — Я сказал: аудиенция окончена. Бедная Оливия трагически почила во цвете дней своих. Её семье нужно время на то, чтобы принять такую потерю. Не смею более задерживать вас, сэр. Тебя проводят. — И подтолкнул Алана к выходу, показав мне пару отточенных годами жестов: — Илларион, сделай милость, помоги нашему гостю найти ворота. Хотя нет, подожди, пожалуйста. — Заглянув в угол, извлёк самый обыкновенный веник. Я вопросительно изогнул бровь. — Это зачем? Щенка и так пну. — Да нет. Я верю в благоразумие господина Хетфилд. Просто хочу помочь выйти его любимой тёте. А потом, склонившись, его величество принялся старательно выметать тёмно-синий ковёр, приговаривая сквозь сдавливаемый смех: — Благодарю за визит, Оливия. Жаль, что вам пора уходить. Не выдержав, я прыснул. И лишь растерянный Алан стоял, покачиваясь, как марионетка с обрезанными ниточками. Что же, мальчик, сегодня ты выжил. И, более того, получил урок. Даст бог, это сделает тебя старше. Но, если я прав, мы с Джанни о тебе еще услышим.