Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

Если бы не желание проследить за вышедшей из-под контроля Ингрит, я бы не заметил их — такой сильный предводитель вёл группу стражей, целеустремлённо несущуюся к особняку. Застыв на стене, я наблюдал. Не ошибся ли? Быть может, зря бью тревогу? Ведь какие безумцы отважатся напасть на королевский двор? Хотя ясно какие. За долгие годы правления Джанни мы успели сломать жизни стольких, что всех уже и не упомнить. Приблизившись, точки перегруппировались. Одна отделилась, растворившись во тьме. Подождать еще немного или пора? Сигнал тревоги пробудил, казалось, застывший во сне особняк. Один за другим на позиции выходили экипированные стражи. В руках некоторых блестело серебро. Другие же касались силы, укрепляя охраняющий нас барьер. Вот только нам не хватило пары мгновений. Доли биения сердца для того, чтобы должно встретить нежданных гостей. Удар по защите сбил меня с ног. Купол качнулся. Богиня, кто их ведёт? Ему точно за тысячу! Всего тридцать секунд понадобилось пришельцам для того, чтобы полностью разрушить держащийся на практически половине состава внешнего кольца охраны щит. Всего тридцать секунд — и стражи хлынули на территорию королевского особняка. Началось безумие. Уэлш Картер. Он не знал, увенчается ли затея успехом. Повидав серии нападений под предводительством Ангела Смерти, страж не был уверен ни в чём. И в тот день, когда Алан пришел с революционным заявлением, покрутил пальцем у виска. Не найдётся столько смельчаков. Никто не решится нападать на короля. Хотя, конечно, правление тирана затянулось. Вот только уверенность в абсурдности пошатнулась, когда день за днём в особняк стали слетаться стражи. Откликнулись королевские семьи, из отставки вышли престарелые родственники всех тех, кто погиб от руки Джанни. И лишь тогда Уэлш понял: быть может, что-то и получится. Конечно, лишь отчасти спасение Кристины было целью спланированного нападения. Люди желали справедливости. Алан же, после убийства Оливии будто бы понявший: жизнь не игра, умело подливал масла в огонь, поднимая всё больше и больше народа. И вот сейчас Уэлш в рядах численной группы, готовящейся разрушить умело накрученный щит. Вот только участия не принимает. На него возложена совсем другая миссия. — Мы прикроем тебя, — хлопает по плечу светловолосый инструктор. — Благодарю, Диметрий, — улыбается Уэлш. — Не стоит. Скажешь спасибо, когда её высочество окажется дома. Больше говорить не было смысла. Отделившись от группы, Картер набросил маскировку, желая скрыть своё присутствие с помощью дара, и затаился. Первый удар о щит был сокрушителен, но всё же его мощи не хватило для того, чтобы барьер пал. Десять секунд — еще попытка. И снова. Выйдет ли? Вышло. И в тот момент, когда стражи хлынули во двор, Уэлш незаметной тенью скользнул к тёмному зданию. «Я найду тебя, Кристина, обязательно найду!» Илларион Жестокий страж. Ангел смерти. Легенда. Именно эти имена я привык носить практически с выпускного. И сейчас они просились на волю: умения, ярость, желание убивать. Друзей ли, или бывших соратников? — смысла это не имеет. Они напали первыми, а значит, заплатят за это. И неважно, какие побуждения двигали стражами в попытке поднять слаженный бунт. Вращаясь, уворачиваясь и нанося удары, я следил за особняком. Ни одна крыса туда не проскочит. У его величества есть куда более занимательные дела, достойные его внимания. А с врагами я буду разбираться сам. — Вот мы и встретились, — раздалось за спиной. — Щенок, — процедил сквозь зубы я, отталкивая с дороги потерявшего страх Алана. — Неси отсюда свою королевскую задницу, пока не пробили. И в этот момент за свалкой, в которую превратились свои и чужие, мелькнула тень. Выбросив сгусток силы, я попытался перехватить неизвестного, но задохнулся на мгновение. Дар! Чёрт побери, он обладает даром исцеления! Догоню и пришибу лично! — С дороги, Хетфилд! Уэлш Картер Он не знал, куда бежать. Не знал, где в этом огромном строении может находиться та единственная, что сумела растопить ледяное сердце закалённого стража, но тем не менее искал. Со спины то и дело долетали энергетические удары, от которых Уэлш отбивался. Дар исцеления — прекрасное оружие. И пусть тот, кого вырубило на пару минут, посмеет поспорить! Поворот, лестница. И снова вперёд, распахивая двери, заглядывая, зовя… — Подожди! — раздаётся за спиной. — Я помогу! Одно движение — и неизвестная прижата к стене вынутым из ножен серебром. — Кто ты? — Проводя кончиком лезвия по нежной шее светловолосой девушки. — Ингрит. Ингрит Депардье. — И совсем тихо: — Убери оружие, Картер. Его глаза медленно округлились. — Но ты же?.. — Человек? — горько усмехнулась та. — Была, знаешь ли. — Мертва, — закончил мужчина. Изумлённо. — Пока нет. Но скоро буду, если ты, наконец, не одумаешься! *** Всего один удар понадобился, чтобы пробить поставленную на массивную дверь защиту. По всей видимости, не ожидая ничего подобного, его величество играючи набросил лёгкий полог, желая скрыться лишь от любопытных ушей и глаз. То, что предстало глазам стража, когда, держа за спиной рвущуюся вперёд Ингрит, он влетел в шикарно обставленные покои, заставило сжаться сильные ладони. Зубы скрипнули. Зажженный камин был единственным источником света, но и этого было вполне достаточно для того, чтобы отчётливо увидеть массивное ложе. А еще… а еще мужчину на нём. Уэлш даже не сразу понял, что монарх там не один, настолько полуодетое тело скрывало безвольно раскинувшуюся под ним девушку. Но Джанни не был беспечен. Мгновение — и король на ногах. — Что это? — Растянул губы в улыбке он. — Неужели у меня гости? — Я всё вижу, Гамильтон, — процедил Уэлш сквозь зубы. — Опусти барьер. — Иначе? — усмехнулся монарх, делая ленивый шаг. Уэлш же промолчал. Просто туго спеленал мужчину скреплёнными силой дара нитями, повергнув на дорогой тёмно-красный ковёр. Отвернулся к постели, но дёрнулся, почувствовав стремительное движение за спиной. — Ингрит! Стой! Вот только девушка не слышала. Взгляд больших глаз казался безумным, светлые волосы растрепались, пламя плясало на серебряном клинке, который юная Депардье носила с собой по долгу службы. — Это. Тебе. За мать, — выдохнула девушка, нанося удар. — И за меня! И за отца! За Кристину! Ненавижу! Ненавижу! — Успокойся, Ингрит, — ласково прошептал Уэлш, оттягивая девушку от быстро меняющего цвет тела. Казалось, вампирка даже не поняла, что Джанни рядом нет. Продолжала поднимать и опускать дрожащие руки, шепча что-то неразборчивое о возмездии и справедливости. — Мы пришли сюда не за этим, Ингрит, — снова воззвал Картер. Ладонь отвесила тяжелую пощечину. — Приди в себя! Слышишь? Очнись, Ингрит! Серо-голубые глаза сощурились. Несколько раз вздохнув, девушка уставилась на дело рук своих. — Это? Это?.. Это я-а? Развернув за плечи, страж еще раз встряхнул девушку. — Кто-то должен был это сделать. Та лишь кивнула. — Уходим. Забираем Кристину и уходим отсюда, Уэлш. Желания спорить почему-то не возникло, а посему старые друзья, потерявшие друг друга много лет назад по вине корчащегося на полу мужчины, слаженно бросились к постели. Кристина же, казалось, не замечала ничего, продолжая смотреть в одну точку, и лишь шептала: «Нет. Не надо. Нет». Обнаженная грудь рвано вздымалась от прерывистого дыхания, скрюченные пальцы комкали шелковую простынь. — Всё закончилось, Кристина, — тихо произнесла Ингрит, присаживаясь на край постели. Никакой реакции. Лишь дорожки слёз размывали прекрасно сделанный макияж, а с губ срывалось отчаянное: «Нет. Не надо. Нет». — Что с ней, Уэлш? — испуганно вопросила девушка, пытаясь мягко коснуться дрожащих бледных пальцев. — Шок. — Коротко, без объяснений, сквозь стиснутые зубы. Ингрит лишь кивнула. Поднимая на руки безвольное тело, Картер желал лишь одного: обернуться, чтобы еще раз убить гада, посмевшего сотворить такое с этой невинной душой. А она продолжала шептать всё то же, полностью уйдя в себя, запершись там и отключив восприятие. А ведь далеко не факт, что получится вернуть девушку к жизни. Дар исцеления хорош, но ему не дано врачевать душевные раны. Лишь физические, которых, к счастью, не было. За дверью послышались торопливые шаги. Преследователь очнулся? Вот только расходовать остатки резерва не хотелось, а посему, быстро накинув на бледные плечи сдёрнутую простынь, Уэлш скользнул в окно вслед за скрывшейся во тьме Ингрит. А Ангелу смерти будет не до того. Ведь он не сумел уберечь вверенную ему жизнь. И нет для стража позора большего. Тем более для такого стража, как он. Илларион В комнате царил погром. Врывающийся сквозь выбитое окно ветер раздувал огонь в камине. Бокал с кровью был опрокинут. Вино, впрочем, тоже. Схватившись рукой за косяк, я пытался восстановить равновесие. Проклятый дар. И ведь хорошо бьёт. На несколько минут вывел из строя. Вот только худшее ожидало меня впереди. Точнее, на дорогом тёмно-красном ковре с грязными отпечатками чьих-то больших подошв. — Джанни! Опустившись рядом со старым другом, я всмотрелся в выцветающее лицо. — Кто это сделал? Скажи, и я буду мстить. По телу монарха прошла судорога. Стон, крючащиеся от боли пальцы. — Не горячись. У меня… — Снова дрожь. — Отбрось дары! — Нет. У меня к тебе другое задание. Голос, слабый, едва различимый, вырывался с хрипом. Или из жестокости, или же по незнанию неведомый поразил не жизненно важные точки, удар в которые сделал бы смерть мгновенной. Вместо этого убийца оставил монарха наедине с мучениями, что могли продлиться невероятно долго. Когда-то и я сам прочувствовал на себе подобное, вот только получил помощь куда раньше. И выжил. Джанни же даже чудо не спасёт. Слишком далеко зашел процесс. Лишь желание что-то донести держит мужчину на этом свете. — Говори. — Кристина. Найди её. — Дёрнувшись, король в изнеможении откинул голову. Очертания поплыли. — Я хочу, чтобы она жила. И страдала. Преврати её жизнь в ад. Последние слова я сумел понять с трудом. Шёпот. Вымученный, из последних сил. Ещё мгновение — и всё закончилось. Жизнь тирана, ненавидимого всеми, проклятого людьми монарха и моего друга оборвалась, оставив после себя тёмно-серый прах. Я же приложил ладонь к сердцу, чтобы по всем правилам и обычаям дать клятву стража: — С этого дня Кристина Хетфилд не будет знать покоя. И, видит богиня, сам я приложу к этому все усилия. *** А тем временем во дворе продолжался бой, поглотивший меня через мгновение после того, как я покинул особняк. Не суметь уберечь свой объект. Что может быть страшнее для стража? Это удар по гордости, принципам и самоуважению. Таких стражей презирают. Таким не доверяют. Я же привык думать о себе, как о несокрушимой легенде. И такой провал. Гнев, разочарование, отчаяние — всё это я вкладывал в силовые и физические удары. Становилось легче. Вот только еще не все сюрпризы преподнесла мне эта ночь. Удар. Взмах энергетической нити. Повержен? Отлично! Кому еще неймётся? Тебе? Так лови подарок! Не хватает? Добьём! Увлёкшись, я полностью погрузился в транс битвы, кося всех, кто неосмотрительно вставал на пути жестокого стража. Казалось, скоро всё закончится. Но нет. Я никогда не думал, не знал, не представлял, что столкнусь с этим человеком. Более того, я не помнил о нём. Вот только судьба имеет свойство шутить в самый неподходящий момент. Мы столкнулись за корпусом стражей. Светловолосый мужчина в тёмно-сером стоял, покачиваясь из стороны в сторону, будто бы не мог осознать что-то. По лицу, напомнившему нечто далёкое, смутное, невероятно дорогое и важное, блуждало растерянное выражение. Казалось, страж не понимает, где находится, полностью дезориентирован и сбит с толку. Голубые глаза устремлены в никуда, руки безвольно опущены. Даже оружие валяется тут же, фоня проклятым серебряным присутствием. И вот странно: почему мне кажется, что раньше мы встречались? Хотя разве это важно? Пока враг не в форме, его нужно убрать. Чем я с удовольствием и… И тут меня накрыло. Картины. Смутные, размытые, неоформившиеся — они затопили сознание, постепенно обретая осмысленность и чёткость. Схватившись за голову, я медленно осел на холодную землю. Меня будто бы разрывало изнутри неожиданно вернувшимися воспоминаниями. Что это? Кто это? Почему? Зачем? Детство? Странно. Почему-то раньше я его не знал. Или не помнил? Не мог вспомнить? Теперь же перед глазами восстают его крупицы. И кажется, будто бы вместе с памятью возвращается какая-то часть меня. Безумно дорогая, родная, нужная часть. Я цепляюсь за неё, пытаясь вытащить, собрать, склеить смешанный пазл. С трудом, но это удаётся. И вот я вижу дом. Париж? Оказывается, я родом оттуда? Следующие минуты я задыхался, осознавая и принимая собственную жизнь, большую часть которой кто-то безжалостно изъял из моей памяти. Теперь же, со смертью неизвестного, утраченное возвращалось ко мне, заполняя пробелы и пустоты, которые я привык принимать, как должное. Когда же всё закончилось, я продолжал лежать, не находя в себе сил, чтобы пошевелиться. Плеч коснулись знакомые руки. Тяжело подняв голову, я всмотрелся в невероятно дорогие голубые глаза, так похожие на мои собственные. — Ну здравствуй, — прозвучало совсем тихо, всё еще растерянно. — Здравствуй, — ответил я, садясь. — Здравствуй, отец.