Госпожа Неудача. Жизненный Ребус

Все свадьбы одинаковые. Все разводы — разные. И отчего-то ни одна свадьба не бывает интереснее хорошего, громкого развода. Уж не скажу, сколько криков, шума и беготни было, когда я переезжала в Хетфилдовский особняк на правах её высочества. Всё равно это не сравнится с тем бедламом, который устроил мой уход. Лишь Уэлш сумел меня понять. А еще Эльвира. Новый год встречали в моей лондонской квартире. Тесным семейным кругом. А я, несмотря на бумажную волокиту и продолжительные скандалы с семьёй его высочества Алана Стефана Хетфилд, чувствовала себя счастливой. И свободной тоже. К сожалению, по правилам вампиров, которые жили куда дольше, до окончательного разрыва нам дали целый год на примирение, а не месяц, как то делалось у нормальных людей, но всё равно для меня сие стало просто формальностью, не имеющей за собой ровным счётом ничего существенного. Мало-помалу жизнь возвращалась в привычное русло: друзья, наконец узнавшие правду о моей семейной жизни, порывались добить остатки Хетфилдов. Я отказалась. Пусть живут. Мы же люди, в конце концов, а не звери какие. С дочерью вышло немного сложнее. Развод обязал Алана выплачивать содержание девочки, плюс супруг добровольно предложил обеспечить Вир надлежащим образованием. А к общению не тянулся. Эльвира, кажется, тоже. Зато с Уэлшем виделась регулярно. К сожалению, в схватке с Гамильтонами страж получил тяжелое ранение, из-за которого отошел от дел, но продолжал помогать моему рыжему чуду справляться со строптивым даром. Хотя, казалось, особых трудностей он больше не доставлял. Из продолжительного творческого застоя вышла группа. Рваный распорядок, неожиданные встречи, концерты, отдых по два часа в сутки — на фоне всего минувшего это казалось такой мелочью. Вернувшись к старому образу жизни, я потихоньку начала забывать. Выбросила из головы вампиров и королевских, отставила на задний план покойного монарха и его верного пса. Даже Ингрит вернулась на родину, лишь иногда радуя меня короткими письмами и звонками. Казалось, теперь всё станет прекрасным. Казалось, невзгоды закончились. Казалось. *** — Чем порадуешь? — осведомилась я у дочери, переворачивая котлету деревянной лопаткой. Раскалённое масло возмутилось, и мне пришлось набросить на сковороду лёгкий щит. Отличная всё-таки штука — мои способности. — Да. — Дёрнув конец рыжей косы, Эльвира плюхнулась на стул. — Алан приезжал. В среду ближе к ужину. Напрягшись, я уставилась на девочку. — Мам, — улыбнулась та, — у тебя такой вид, будто бы ты сейчас же на него с половником пойдёшь. Мы же ровесники. Успокойся наконец. Я вздохнула. И впрямь сжала кулаки так, словно бывший стоял вот тут, посреди кухни, глядя на меня своими наивными серо-зелёными глазами. Вот смогу ли когда-нибудь его простить, или Алан так и останется ненавистным воспоминанием о бездарно потраченном времени? Хотя почему бездарно-то? Ведь если бы не он, рядом со мной бы не появилось этого рыжеволосого чуда. — И чего они желали? — Они, — сморщила нос собеседница, — а они тебе письмишко передали. «Прошу, Кристина, попытайся меня понять. Вернись. Вместе мы сможем пройти всё. Я стану таким, как ты захочешь, только не исчезай. Без твоего голоса мой дом потерял душу, а душа моя стала тенью в одиночестве…» Дальше я не читала. Просто, хмыкнув, смяла белоснежный лист. Вздохнула. А кто сказал, что будет легко? Влюблённый настырный мальчик, избалованный властью, вниманием и средствами, когда же ты, наконец, поймёшь: ничего не было, нет и не намечается в далёком будущем. Мы не пройдём жизнь рука об руку, не умрём в один день, как ты того хочешь. Мы разбежались. И, если сам ты не попытаешься устроить сложности, наши дороги не пересекутся вновь. А жизнь продолжала идти своим чередом. Взмахнув на прощание белоснежным рукавом, скрылась до поры красавица зима, и успевшая замлеть от долгого сна природа принялась потягиваться сытой кошкой, распахивая ладошки зелёных листочков и приветствуя возвращающееся к работе солнце. Но это всё романтика. Лирическое отступление, так сказать. В реальности же всё было куда более прозаично. В семье Леоны случился переворот: Аврора нашла вторую половинку. И угадайте, чем всё закончилось? Конечно же, на первом знакомстве парень попытался сбежать, когда Лорен пригласила его на ритуал, призванный укрепить… мужскую… м… силу. К счастью, испуганных удалось вернуть и успокоить. У нас-де не все ненормальные, а леди Мейс если и псих, то весьма безобидный. Подумаешь, крови немножечко возьмёт для экспериментов. Так что с того? Новая ведь появится! В общем, всем было весело. И лишь влюблённая Аврора цвела майской розой. В конце второй декады апреля меня пригласили на тесную семейную помолвку. И, конечно же, отказаться я не смогла. Тот бедлам, который обычно умудрялись устроить жизнерадостные сестрички, разряжал любое уныние, так что его можно было прописывать в роли лекарства от самой страшной хандры. В общем, в четверг к пяти я, наведя марафет, направила стопы в гости: отдыхать, поздравлять и, конечно же, ловить позитив. Куда ведь без него, родимого-то? *** — Сок ягодичный. Специально для тебя! — радостно провозгласила Леона, ставя перед моим носом красивую чашку. — А можно просто ягодный? — тихо взмолилась я, и народ прыснул во второй раз. — Не-а, — тряхнула копной шикарных волос девушка. — Нету другого! Вот так и развлекались. Шутками, смехом, фруктами для меня и целым рядом советов и пожеланий в адрес смущающейся пары. Всем было весело. И лишь в глубине моей души противно скулило какое-то предчувствие. А может, я просто привыкла к тому, что все застолья и праздники для меня заканчиваются неприятностями? Так было и в этот раз. *** Около полуночи возвращалась я в родные пенаты. Несмотря на то, что Лондон не Нью-Йорк, даже здесь спали не все. По дороге пролетали одинокие авто, перемежаясь вездесущими чёрными байками, понуро брёл сонный народец, а иногда над улицей разносился счастливый смех неунывающей молодёжи. Я же не относилась ни к кому. Просто шла себе, крутя на пальце самое обыкновенное, не обручальное, колечко, и подскочила, взвизгнув, когда на плечо легла тяжелая прохладная рука. Он стоял, уперев одну руку в бедро, и просто смотрел на меня сверху вниз, отстукивая сложный ритм по ремню самых обыкновенных джинсов. «Красив. Красив как бог, — пронеслось в моей голове. — И столь же опасен». А он просто смотрел на меня своими голубыми глазами и улыбался. — Ну здравствуй, Кристина. Здравствуй.