Градиент цели

Кровать в подвале тяжелая, стальная, и Клинт, не удержавшись, хмыкает, глядя на лежащего на ней без сознания и пристегнутого наручниками Барнса. Но сидящий рядом с другом Роджерс бросает короткий взгляд через плечо, и Клинт отводит глаза. Рядом с Барнсом Капитан меняется. Прекращает быть Капитаном. Становится кем угодно, только не Капитаном. Сейчас он растерян, испуган и, вероятно поэтому, зол. Старк тут же, рядом, изучает показания приборов, молчит. Что тоже совершенно не характерно. - Что у вас? - спрашивает шагающая следом за Бартоном Наташа. - Кома, - отвечает Старк, тоже косится на вошедших и коротко интересуется. - Локи? - В клетке, - рапортует Бартон. - Я же просил, - неожиданно и холодно напоминает Роджерс, - не оставлять его с Тором наедине. - Там Беннер, - веско напоминает Наташа. - И если что… - Очень надеюсь, что это поможет, - все так же холодно комментирует Роджерс и больше не смотрит ни на кого из присутствующих. Только на Баки. Тор снова пытался забрать Локи с собой. И на этот раз у Тора была куда более веская причина, чем в прошлый раз. Но Стив попросил подождать. Совсем немного подождать. И что-то было в его голосе, во взгляде, что заставило Тора отмахнуться и кивнуть. Откуда у Старка прозрачная Щ.И.Т.овская клетка никто не спросил. Как и об этой вот кровати. Старка никто ни о чем не спрашивал. Они вообще почти не говорили. Что-то произошло между ними, всеми. И даже не в тот момент, когда они переругались, как базарные торговки. В тот, когда увидели, как Барнс нажимает на кнопку. Все они как будто немного умерли. Стали холоднее, отстраненнее, молчаливее. Наташа, разве что, не изменилась. И Клинт, в общем-то. Им не привыкать понемногу, по частям, умирать. Это ведь происходит с убийцами? Тони замирает над Барнсом, глядя не на мониторы - в лицо. Стив чувствует этот взгляд и тихо спрашивает: - Ты можешь что-нибудь сделать? - Это надо было делать постепенно, - так же тихо и совершенно невпопад отвечает Тони, он не оправдывается, он не хочет снова ругаться, но чувствует, что просто обязан объяснить ситуацию. - Небольшими дозами. Мозг человека не способен вынести всю нагрузку. Никто из людей не способен… - Ты удивишься тому, насколько сильными могут быть люди, - жестко цедит Стив, что определенно означает: сам-то ты, Тони, избалованный слабак. Но Старк не обижается: должен же кто-то быть умнее. Только серьезно отвечает: - Уже удивлен. Шокирован до глубины души. Серьезно, Кэп, тот факт, что твой терминатор жив, уже не укладывается ни в какие представления о возможностях человеческого организма. - Значит…? - с поднимает на него полный надежды взгляд Стив, мгновенно преображаясь, превращаясь из взрослого, холодного и крайне опасного потенциального противника едва ли не в ребенка. Старку в который раз хочется спросить у этого человека, кто он такой и куда дел Роджерса. А еще лучше - зарядить пощечину, чтобы в себя пришел. Останавливает лишь то, что Старк уже видел, к чему такой жест приведет. Непонятно, от кого больше разрушений в башне: от йотунов или от этого вот. Символа. А еще Старку хочется закончить фразу: “Значит, перед нами - не человек”. Клон, андроид, пришелец… Да бог его знает, что за хрень, но не может это быть обычным парнем по имени Джеймс Барнс. Пусть хоть десять раз сержантом и хоть двадцать раз другом Стива Роджерса. Но Стив ждет сейчас совсем другого продолжения фразы. - Значит, шансы есть, - тихо говорит Старк, - но гарантий дать не могу. Никаких гарантий, Стив. Прости. - Угу, - задумчиво кивает тот, вновь погружаясь в свои мысли, и Тони прекрасно понимает: не простит. Этот - не простит. Никого. Это не Капитан Америка. Это Стив Роджерс. Мальчик из Бруклинской подворотни, в очередной раз теряющий самого близкого друга. “Ну и хрен с тобой, сосулька”, - думает Старк и переводит взгляд на монитор. Локи лежит на спине и смотрит вверх. На полу. Кровати не предоставили, а стоять и больно, и не хочется. Вообще - больно. И глупо. Как все глупо. В который раз он ошибается, прокалывается на мелочи. На человечности. На эмоциях. На этот раз - на отсутствии эмоций. Джеймс не был к нему привязан. Не мог быть. Почему Локи ждал от него этого? Рана в груди ноет. Затянулась, а все равно ноет. Останется ли от нее шрам? Тор молча стоит рядом. За стеклом, но рядом. Ни слова не сказал с тех пор, как затащил сюда. Это хорошо. Говорить сейчас с Тором, с кем-либо - выше его сил. Да и не будет Тор говорить здесь. Не место и не время. Здесь к нему прибежит Роджерс. И будет выпытывать, что стряслось с его драгоценным Баки. Локи и самому интересно, что с драгоценным Баки. Где он сейчас? Как он? Жив ли? Больно, но интересно. Потому Роджерса он даже ждет. И боится его прихода. Потому что сразу, по глазам, в глазах увидит, что с Баки. И это будет приговором. Не решение, которое потом примет в Асгарде Тор. Это. То, что сейчас скажет Капитан Америка. Что самое смешное, Локи боится всего: что Джеймс умрет, что Джеймс все вспомнит. Для него эти понятия тождественны. Он в любом случае теряет свою игрушку. Да он ведь и планировал ее терять! Почему же так больно?! Почему передумал в последний момент, но - слабый, какой же ты слабый, Локи! - дал себя переубедить. Он хочет вернуть все назад. Переиграть. Изменить. Потому что впереди - лишь тьма. Сны пронизаны болью. Своей, чужой, общей. Он захлебывается, никак не может вынырнуть, его тянет куда-то вниз, в водоворот. Или в снежную пропасть. Водоворот из снега и льда, но снег и лед - это ведь хорошо. Снег и лед спасают. Льдины царапают, бьют в лицо, разрывают кожу, но холод помогает не умереть. Держаться. Это все, что он умеет, умеет хорошо, что умел, что будет уметь вне зависимости от того, что помнит и кем себя ощущает. Держаться. Держать удар. И он держит. И когда воздух совсем заканчивается, отталкивается от твердого льда, пытаясь то ли вынырнуть, то ли взлететь, то ли выбраться из ущелья по колючей ледяной скале - и вдыхает. Судорожно, полной грудью вдыхает, распахивая глаза, в которых навсегда засели сотни осколков льда. Барнс выгибается на кровати, втягивая в себя воздух, Старк матерится, бросаясь к нему, Клинт с Наташей мгновенно оказываются рядом: Клинт мягким молниеносный движением набрасывает стрелу на тетиву, Романова хватается за ствол. - Эй, эй, - говорит Тони, холодно, жестко, прижимая ладонью его плечо, не чтобы сдержать, сдержать он бы не смог - чтобы чувствовать, куда и когда попытается вырваться пациент. Но пациент не вырывается. Моргает несколько раз, пытаясь понять, что происходит, потом медленно переводит на него взгляд. Взгляд серый, бесцветный. Будто дымкой подернутый. Или корочкой льда. Пытается что-то сказать, но только хрипит, с трудом размыкая пересохшие губы. - Воды, - все так же, в приказном порядке, требует Старк. И так как ни Клинт, ни Наташа с места не двигаются, уточняет. - Наташа, воды. Быстро. Та отрывает взгляд от потенциальной цели, косится на Старка, но все-таки послушно разворачивается и идет прочь из подвала. - Все в порядке, - говорит тем временем Тони, меряясь взглядами с Барнсом. И пытается понять, это он пациента сейчас убеждает или себя. Потому что не по себе ему точно. Человек, вышедший из комы, не должен смотреть так. Совершенно осознанно, почти спокойно, почти отстраненно. Да он и в кому-то впадать не должен был. Он должен был взять и помереть. Еще тогда. И внезапно понимает, что он и умер. Сейчас. Снова. Психологически, эмоционально ни один человек не сможет вынести все то, что свалилось на Баки, если сваливается оно вот так, в одну секунду. Потому и взгляд у него такой: мертвый. “Поздравляю, - мысленно хмыкает, - теперь у нас в подвале живой мертвец. С довольно специфическими навыками. Пострашнее всяких зомби будет”. Живой мертвец тем временем прикрывает глаза. Но, судя по показаниям приборов, продолжает оставаться в сознании. Баки почему-то думал, что рядом будет Стив. Не Старк - Стив. Ему больно, все еще больно, но постепенно он пытается думать. Сквозь боль. Учится думать. Чувствовать пока не получается ничего - слишком опасно любое прикосновение. Он знает об этом, потому чувства откладывает. Он знает, как удержаться. Он думает. Делает выводы и ищет причины. Стива нет рядом, и объяснение этому может быть лишь одно: Стив отправился выяснять, что с его другом происходит. Пытается помочь, как может. Баки очень надеется, что именно помочь, а не мстить. Хоть Капитан Америка теперь официально Мститель, но это - не его. Баки хочет, чтобы это было не его. Тем более Баки считает, что он уже и так вполне отомстил за себя. Ударить Локи ножом - вполне адекватная месть. Тем более… Это же Локи. Он не желал зла. Точнее, сначала желал, а потом… Баки обрывает себя на этой мысли. Чувствовать пока слишком опасно. - Что ты с ним сделал? - гневно спрашивает Стив, размашисто шагая к клетке, и Тор подбирается, перехватывая молот поудобнее. Локи все так же смотрит в потолок, забросив руки за голову. Даже слегка улыбается. Он не видит Роджерса, не имеет ни малейшего желания смотреть на него, но знает, что Роджерс видит его улыбку. Мягко, напевно, почти ласково отвечает: - Могу спросить у тебя то же самое, Капитан, - и спрашивает, - что с ним сделал ты? - делая ударение на “ты”. Роджерс молчит, и Локи отдал бы многое за то, чтобы увидеть сейчас его взгляд, но позиции не меняет, потому что позиция и расслабленная издевка - это все, что у него сейчас есть. - Когда я нашел его, он умирал от боли, - продолжает Локи, выдержав паузу, в течение которой Стив вполне мог ответить, но так и не сподвигся. - Я спас его. Я дал ему забвение. Я учил его. Помогал ему. Он улыбался. Мне нравится, как он улыба… - Ты не спас его! - для Стива это слишком, и он срывается, ударяет кулаком по стеклу и не замечает, как Тор начинает осторожно обходить его, так, чтобы в случае чего оказаться за спиной. - Ты превратил его в оружие! - Все вы здесь - оружие, - слабо отмахивается Локи, - и ничего, не жалуетесь. И прежде, чем Стив успевает возразить, резко садится. Ему все-таки очень хочется посмотреть в глаза Капитана. И когда он видит взгляд, понимает, что не зря. Взгляд у Стива злой. И немного затравленный. Звереныш из подворотни. Вот какой ты был, пока сам не стал оружием… Но Локи говорит не это. Это слишком долго, для этого надо показать Капитану зеркало. Впрочем, зеркало у него и так есть. Несколько метафорическое, но все же. Барнс - его отражение. Барнс - показатель того, что представляет из себя Роджерс. - Ты никогда не задумывался, Стив, - все так же мягко продолжает Локи, - почему ты не прыгнул за ним тогда? А он ведь за тобой прыгнул. Он, Зимний Солдат, потерявший память, прыгнул за тобой, чтоб вытащить из воды. Что помешало Капитану Америке вытащить своего друга Баки из пропасти? И непроизвольно бросает короткий взгляд в сторону Тора. Тот даже прекращает заходить за спину Стива. Оба застывают. И Локи думает, что эта картина стоит многого. Даже того, чтоб сидеть в этой чертовой клетке. Она не стоит смерти Джеймса. Никто и ничто не стоит смерти Джеймса. Но, судя по Роджерсу, тот жив. И Локи остается надеяться, что Джеймс больше не захочет с ним видеться. Капитан смотрит уже не в глаза, в пол. Но упрямо, будто ненадолго позаимствовав упрямство самого Джеймса, повторяет: - Что ты с ним сделал? - Попытался спасти, - криво усмехнувшись, отвечает Локи. - Хоть кто-то ведь должен был попытаться его спасти. Роджерс молчит несколько секунд, потом поднимает холодный злой взгляд и, глядя прямо в глаза, чеканит: - Да. Я видел. Он имеет в виду момент, когда Джеймс ударил Локи кинжалом. И сейчас пытается задеть, сделать больно, обидеть. Но больнее того удара уже вряд ли что-то может быть. Потому Локи снова улыбается почти ласково. Он знает: Капитан либо понимает уже сейчас, либо поймет чуть позже - вот какой он настоящий. И это понимание изранит его куда больнее любых слов. Локи все еще улыбается, когда Джарвис говорит: - Капитан Роджерс, сержант Барнс пришел в себя. Улыбка превращается в гримасу боли, но Стив уже не видит этого. Бросив: “мы не закончили”, быстро выходит прочь. Тор облегченно отпускает молот, и тот с гулким “бум” падает на пол. Локи смотрит на него несколько секунд в надежде, что сейчас его все-таки увезут в Асгард. Никогда бы не подумал, что будет так этого желать. Но Тор лишь скрещивает руки на груди. Как же! Капитан дал понять, что Локи все еще нужен ему. “Когда люди успели начать командовать тобой, брат?” - вертится на языке, но начинать еще одну беседу нет ни сил, ни желания. Локи откидывается назад, забрасывая руки за голову. Стив вбегает в подвал и застывает, потому что картина не изменилась. Баки все так же лежит неподвижно, глаза закрыты, руки - пристегнуты. Тони, Ната и Клинт - рядом. - Он в сознании, - тихо сообщает Старк. - Баки, - чуть слышно произносит Стив, мгновенно оказываясь рядом. И тот улыбается, не открывая глаз. Улыбается, произносит одними губами: - Стив. Губы едва шевелятся, не долетает ни звука, но Стив точно знает, что только что Баки позвал его. Баки разжимает ладонь и Стив тут же хватает его за руку. Бросает на Старка холодный взгляд: “Отстегни его!”. Встречается с не менее холодным взглядом: “Хрен там”. Не отрывает взгляда довольно долго, но Старк непреклонен. Не отрывает взгляда, потому не видит - чувствует, как пальцы сжимают его запястье. До боли. Стив не против. Он держит Баки. Наконец он держит Баки.