Мертвый эфир

      Как ни странно, оба коридора, ведущие к сердцу главной палубы — кабине пилотов и капитанскому мостику — были обесточены; двери открывались только при помощи кинезиса, внутри же царила тьма. Как оказалось при ближайшем рассмотрении, все лампы были методично и очень аккуратно расколочены до мельчайших осколков. — Что за…? — недоумевающий пилот, хрустя битым стеклом, вышел вперед и крадучись пошел впереди всех. Яркий луч его фонаря выхватывал из темноты то крашеные в нейтральный цвет стены, то углы рекламных досок, то какое-нибудь серьезное лицо на стенде с надписью "лучший работник недели". Обыкновенный коридор обыкновенного добывающего космического судна… Если бы не множество "но". — Что это? — внимание Марико привлекли темные кляксы на полу. Девушка присела на корточки и, светя своим карманным фонариком, присмотрелась: на вытертом множеством ног покрытии виднелись давно засохшие, бурые капли явно органического происхождения. — Это же кровь! — громким шепотом объявил о своей догадке техник, шедший последним и поминутно оглядывавшийся назад; его все нарастающая нервозность и страх уже начинали беспокоить капитана, да и пилот был не в восторге от того, что с виду спокойный и уравновешенный Маркус оказался на деле тем еще трусом. — Похоже на то. Честно говоря, я ожидал, что ее будет больше — раскрошить здесь все лампы и почти не пораниться надо еще суметь. — Самсон посветил фонарем далеко вперед и приметил на полу еще пару капель. — Идемте. Думаю, эти хлебные крошки приведут нас в деревню*. Капитан хмыкнула и криво улыбнулась, Маркус же только нервно сглотнул.       Вторая дверь коридора была сдвинута в сторону кинезисом, и все трое оказались на широкой неосвещенной главной палубе с огромным панорамным лобовым стеклом, множеством пустых кресел и беспокойно помигивающей беспризорной аппаратурой.       Марико сразу же направилась к месту капитана и зарылась в его документы, в беспорядке валяющиеся на приборной панели, в попытке выяснить, что же произошло на корабле; Самсон занял кресло отсутствующего главного пилота "Тохинаки": необходимо было включить аварийные огни Т-800.A и настроить сигнал бедствия. Странно, что никто из экипажа планетарного потрошителя этого так и не сделал. У приборной панели лежали старомодные очки и стоял стаканчик с остатками засохшей кофейной гущи… Самсон заставил себя не смотреть на эти вещи и не думать о возможной судьбе своего пропавшего коллеги. Не нашедший себе занятия Маркус продолжил "охоту" на так его пугающие, но при этом манящие своей жуткой загадочностью капли крови. Их редкая дорожка тянулась мимо лифта вдоль стены, и кляксы, к вящему ужасу парня, становились постепенно все крупней. Внезапно со стороны капитанского мостика раздался громкий, хрипловатый, чуть грустный мужской голос, и все присутствующие буквально подскочили на своих местах.       "День тридцать второй…" — Тьфу, черт тебя дери! — капитан Миллер в сердцах ударила раскрытой ладонью по панели. Перекладывая датапады, она случайно включила аудиодневник капитана "Тохинаки", и тот на полной громкости начал поигрывать записи, на него занесенные. После того, как первый испуг прошел, вся троица вслушалась в печальную речь ныне пропавшего человека.       "…Личная запись капитана Виктора Сорено. Общая подавленность достигла той точки, когда на нее уже нельзя не обратить внимание. Месяц вдали от родного дома, холодный открытый космос… Не все могут это выдержать. Однако многим это не впервой, и раньше ничего подобного я не наблюдал. Вчера вечером Тетра из приемки вскрыла себе вены — сказала, что порезалась случайно, но я не верю. Тяжелая и гнетущая атмосфера царила на этом корабле с самого начала, и с течением дней я все больше жалею, что вообще согласился на эту работу".       — Н-да. Тяжелая и гнетущая атмосфера? Поработал бы он с Роу — понял бы, что такое тяжесть и угнетение, — саркастично хохотнул Самсон, но Марико шикнула на него, и он молча продолжил слушать запись.       "День тридцать шестой. Личная запись капитана Виктора Сорено. Сегодня пропали младшие помощники пилота, Этон и Шива. Никто не может их найти, хотя кто-то из инженеров говорил, что нашел обрывок ткани, похожий на кусок синего мундира, у тупика за продовольственным складом. Что бы кому-то из них делать на другом конце корабля? Команда вяло шутит про "любовничков", но это глупости. Тут что-то не так. Слишком много непонятных случаев связано с этим пресловутым тупиком… Похоже, мне сообщили о "Тохинаке" далеко не все, что следовало бы знать".       — М-м, да у парня у самого, как видно, паранойя началась, — пилот щелкнул на "старт", и на всем корабле зажглись габаритные огни, свидетельствующие об аварии. Теперь нужно только запустить сигнал бедствия. Погодите-ка… Мужчина всмотрелся вперед. С правой стороны лобового стекла были едва заметны мерцающие рыжие огни палубы, которой… которой не должно было быть!       Пораженный этим открытием, Самсон с широко распахнувшимися светлыми глазами и приоткрытым ртом повернулся к Марико, но в следующую же секунду его перебил внезапный звонок по ИКСу. В маленьком портативном голографическом экранчике над правой рукой капитана возникло перекошенное от злости лицо Кэтрин, позади которой происходил какой-то балаган: горестный вой мешался с неловкими успокаивающими фразами, и все это перекрывалось частым размеренным железным грохотом чего-то тяжелого. — Заткнись уже наконец, дура несчастная! — гаркнула куда-то назад Роу, и вой стал чуть тише. — Капитан, сворачивайте свою идиотскую поисковую операцию, нам нужна помощь. Эта тупица, — женщина махнула рукой куда-то назад, — умудрилась не успеть пройти в замороженную стазисом дверь, и оставила в ней два пальца! — вой на заднем плане снова усилился, и Кэтрин уже матерно рявкнула на пострадавшую. — Нам нужна аптечка, и побыстрее! Отбой! Не дав капитану вставить и слова, инженер отключила связь.       На этот раз Марико было некогда злиться на резкость Роу — член ее экипажа, пусть Полли и сама была виновата в своей неуклюжести, нуждался в срочном лечении. Похватав судовой журнал, аудиодневник и еще пару показавшихся ей важными документов, девушка сбежала с капитанского мостика к пилоту, который все слышал и теперь лихорадочно настраивал сигнал бедствия. — Самсон, пожалуйста, быстрее, — она прошлась взад-вперед за его спиной и тут, внезапно вспомнив, спросила: — А где этот техник с палубы отгрузки? Как его… Маркус? Оба заозрались по сторонам, но никого не обнаружили — парень, еще пять минут назад бродивший вдоль пустых кресел, словно канул в Лету. — Твою ж…! — едва сдержалась явно нервничающая и разозленная Марико. О, как она теперь понимала капитана Виктора Сорено с его бестолковыми служащими! — Маркус! Маркус, мы уходим, нужно спешить! Однако парень, если он и был еще здесь, либо не слышал, либо намеренно не шел на зов. — Сигнал бедствия настроен, все готово, — Самсон подхватил с приборной панели свое оружие и поднялся из комфортного кресла, принадлежавшего, возможно, ныне мертвому члену экипажа "Тохинаки". — Мы не можем сейчас отправляться его искать, — с нотками отчаяния зло прошипела капитан Миллер. Бросать здесь члена команды, пусть даже бестолкового и трусливого техника, было для нее почти преступлением, но и игнорировать необходимость помощи раненому инженеру она не могла. — Верно. Мы вернемся за ним, когда удостоверимся, что с Полли все в порядке, — Самсон ободряюще улыбнулся капитану, благодарно посмотревшей на него снизу вверх. Казалось, она было хотела что-то ему сказать, но потом, передумав, отвела взгляд и просто коротко ответила: — Хорошо. Идем. — И они вошли в левую дверь, ту же, через которую пришли.       В это время по так же обесточенному правому коридору пробирался до странного увлеченный преследованием кровавого невидимки Маркус. ______ * о сказке "Гензель и Гретель", в которой дети искали дорогу домой по брошенным на лесную тропу хлебным крошкам.