Глава 8.
8 ноября 2014 г., 13:48
«Наша неуемная жажда знаний заслоняет от нас красоту вещей»
Столько раз подряд Адам мастурбировал разве что в старших классах школы… Доведенный собственноручно до изнеможения, он обессиленно лежал на кровати в своем бунгало со счастливой улыбкой идиота на лице и ворохом смятых влажных салфеток на полу. Он с нескрываемым сожалением отпустил тритона восвояси, успев все-таки исследовать руками его великолепный хвост, который на ощупь оказался довольно приятным и вовсе не таким грубым и колючим, как у большинства рыб. Гладкие блестящие чешуйки образовывали вместе однородную, почти атласную структуру. И, судя по всему, прикосновения к наиболее мелким чешуйкам и вызывали у него такую эмоциональную реакцию. Все это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой. Ведь сегодня все было по-иному. Их встреча уже не была случайностью – тритон сам пришел к нему. Сам пошел на контакт и… От последнего по телу Адама вновь побежали мурашки. Он позволил поцеловать себя. Не оттолкнул и даже не укусил, хоть и грозился. Ему определенно понравилось, и он даже пытался несмело отвечать. Никогда не целовался с людьми. Хм… Значит, со своими-то у него в этом плане все в порядке? Только вот интересно… И Ламберт впервые поймал себя на мысли: а как, собственно, у русалок… Ведь у них же нет… У них НИЧЕГО НЕТ! Как между ними происходит ЭТО? Сегодняшнее поведение тритона красноречиво свидетельствовало о том, что они тоже испытывают сексуальное возбуждение. Но что у них при этом, кхм, встает? Хвост? *** - Ламберт, это ты? - Да. Дверь бунгало открылась, и перед музыкантом появился убитый горем агент. Он впустил его внутрь и молча направился назад – к своему креслу, перед которым на полу была сложена кучка порванных веревок. - Что-то случилось? – поинтересовался Адам, старательно изображая беспокойство. Вместо ответа Малдер поднял с пола два обрывка веревки и повертел перед его лицом: - Сеть. Кто-то порвал мою сеть! - Ты думаешь, это ОНО сделало? – все-таки актером Ламберт был талантливым. - Нет, - с жаром ответил агент и тут же огорошил очередной догадкой: – Я думаю, это правительство! Они сделают все, чтобы скрыть факт существования русалок! А может быть, эти русалки – часть секретных экспериментов, которые проводят военные. Что, если это результаты гибридизации? Они скрестили ДНК человека и пришельца и вывели новый вид живых существ, способных дышать под водой и на суше, чтобы использовать их во время секретных операций Морфлота. Ты ведь слышал про то, как дельфинов обучали ставить бомбы? А представь, какие возможности открываются, если перед тобой не дельфин, способный жить только в воде, а амфибия! Глаза Ламберта становились все шире и шире: - Малдер! Иногда ты меня просто пугаешь! Тебе везде мерещится правительственный заговор. А что, если… Что если это просто живое существо, которое долгое время скрывалось и продолжает скрываться от человеческих глаз, потому что человеку – такому, как ты, например – вечно неймется! Человек не хочет просто существовать в гармонии с природой, с удивительными созданиями, которые живут рядом – ему нужно обязательно выследить, поймать, препарировать, извлечь ДНК! Знаешь, я не заканчивал Оксфорд, и если уж быть совсем честным, то я даже в колледже не доучился. Но может быть, именно это и позволяет мне не зацикливаться на науке, а просто получать удовольствие! Плавать в океане, любоваться закатом, а не охотиться за доказательствами существования инопланетян! Мне тоже интересно наблюдать за природой – иногда в ней встречаются поистине необъяснимые вещи, но объяснять их мне и не хочется. Лучше я буду… Но закончить этот вдохновенный монолог музыканту было не суждено: со стола донесся знакомый звук мобильника агента Малдера. - Скалли! … Да. … Ты получила фотографии? Отлично! Что скажешь? … … … … Некоторое время агент внимательно слушал собеседницу, но вскоре медленно отнял трубку от уха и, не попрощавшись, нажал «отбой». Ламберт не решился спросить, в чем дело. А на лице агента читалась вселенская драма. - Черепаха… - монотонно проговорил Малдер, отрешенно глядя в пространство. – Она сказала, что следы на песке оставила морская черепаха… В бунгало воцарилась тишина. Адам благоразумно молчал, а Малдер отвернулся к окну, потер лицо ладонями, а потом сложил руки на столе и опустил на них голову. Минут двадцать они просидели вот так – неподвижно, не издавая ни звука и не пытаясь завести разговор. И Ламберту стало даже жаль агента. Он видел рвение, с которым тот пускался в свои авантюры; видел, с каким упоением он начинал что-то рассказывать и сопоставлять научные факты; и видел, как загорались его глаза, когда эти самые научные факты вдруг складывались в некую картинку, пусть даже нелепую и невообразимую. Столько самоотдачи и столько веры, а в результате - порванные сети и следы морской черепахи, которая выбиралась на берег, чтобы отложить яйца. Может быть, природа открывает свои тайны только тем, кто не стремится их постичь? - Фокс… - он придвинул стул, присел рядом с агентом и неуверенно положил руку ему на плечо. – Не расстраивайся. - Да куда уж там, - устало буркнул агент, не поднимая головы. – Я был уверен, что эти фото… Что я найду доказательства. - Ты найдешь свои доказательства. Обязательно найдешь. И… я тоже верю, что русалки существуют. - Брось, - отмахнулся Малдер. – Ни черта ты не веришь. Ты говоришь это, только чтобы меня поддержать. Все вы там в своем шоу-бизе… - Нет, - уверенно прервал его Адам. – Я действительно верю. Если мы что-то не видим, это еще не значит, что этого нет. Агент поднял голову и выпрямился, удивленно глядя на музыканта, а потом кивнул: - Да, ты прав. Ламберт тепло улыбнулся и по-дружески потрепал его за плечо. И впервые со дня их знакомства между такими разными агентом ФБР и поп-музыкантом установилось что-то вроде взаимопонимания. - Послушай, Малдер, я тут подумал… - Адам встал со стула и подошел к окну, задумчиво вглядываясь в голубую морскую даль. – А русалки, они вообще… Как они размножаются? У них же, ну… Только хвост. И сзади послышалось: - Пха-ха-ха! Ламберт, ты прелесть! Я тут напрягаюсь по поводу того, как сопоставить ДНК людей и русалок, а тебя в первую очередь заинтересовало, что у них нет задницы? - Но… Но ведь ее и правда нет! – развел руками музыкант, сам едва сдерживаясь, чтобы не заржать – слишком уж заразительным был у агента смех. - Есть! – твердо кивнул агент. - ГДЕ??? - Полагаю, там же, где и у рыб. Кишечник у рыбы, как и у нас, заканчивается анальным отверстием, которое обычно расположено в задней части туловища рядом с половым и мочевым отверстиями. - Эээ… Что-то многовато отверстий получается. - Эй, мы сейчас про РУСАЛОК говорим! Они женщины! Или тебя интересуют не русалки, а… - Нет-нет-нет! Русалки! – поспешно замахал руками музыкант. – Ты же не думаешь, что я… - Еще как думаю! – нагло оскалился Малдер. – Я думаю, что попадись тебе мужская особь русалки – ты бы… - Не смей произносить это вслух! Извращенец… - Это я извращенец? Я на мужские задницы не пялюсь, в отличие от некоторых! - Если хочешь знать, ТВОЯ задница меня абсолютно не привлекает. - Ага, я это заметил. - Малдер! - Ламберт, пошли поныряем? Дружески пихаясь и хихикая, оба мужчины выползли на террасу. Раздевшись до плавок, агент с важным видом уселся на край террасы, свесил ноги, взял маску для снорклинга, поплевал в нее и обернулся, хитро глядя на Адама: - Я думаю, русалки живородящие. А размножаются как дельфины – полноценными половыми актами. Член у их мужиков, наверное, тоже с полметра. Кстати, ты знаешь, что в природе есть всего два вида млекопитающих, которые занимаются сексом не только для размножения, но и просто для удовольствия? Это люди и дельфины! Так вот, возможно, их все-таки не два, а три. И с этими словами он живописно спрыгнул в воду. Ламберт подвис, переваривая информацию, а из воды донесся голос агента: - Эй! Ты где там? Залезай давай! - Спасибо, я лучше на солнышке погреюсь. А ты передавай там привет своим каракатицам! Знаешь, я думаю, они гораздо умнее, чем могут показаться… *** Весь вечер Адам не находил себе места. Поначалу он не мог даже понять причину своего состояния, но потом все же смог себе признаться: его слишком сильно взволновало все, что Малдер рассказал о русалках. И о дельфинах. Но факт наличия у русалок и дельфинов неких «отверстий» его беспокоил не так сильно, как… полуметровый детородный орган. Отгоняя от себя эти мысли, он все равно то и дело возвращался к тому, что поглядывал на свою ширинку и понимал: в природе наверняка существуют такие понятия, как конкуренция и естественный отбор…
