Глава 9.
10 ноября 2014 г., 17:29
«Trust no one»
Над Карибами светало рано. И если у себя дома Адам при любой возможности не прочь был поспать подольше или просто поваляться в кровати, то здесь он уже который день просыпался ни свет ни заря. Снилась ему, разумеется, всякая белиберда, но под утро… Под утро ему приснился Томми. И это был тяжелый и тревожный сон. Ему снилось, как люди в черном вытаскивают его из воды, связывают ему руки, кладут на какую-то каталку и увозят в фургоне без окон. Он видел страх в больших янтарных глазах, видел его мольбу о помощи, но, как это часто бывает во сне, почему-то не мог пошевелиться. Потом видел какую-то женщину со скальпелем в руках. Она готовилась к вскрытию. А на каталке теперь лежал не Томми, а абсолютно киношный инопланетянин. Но он смотрел ему в глаза. И из глаз без век по его щекам катились слезы. Подскочив на кровати, Адам растерянно заморгал, пытаясь понять, сон это или ужасная реальность, и облегченно откинулся на подушки, когда убедился, что все-таки сон. Но в этот момент остро осознал: пройдет еще несколько дней, и ему придется уехать отсюда. Вернуться к своей семье и своей карьере, ведь там – в таком далеком сейчас Лос-Анджелесе - ему, начинающему певцу, уже предложили контракт на запись первого сольного альбома. Но он не сможет уехать. Он вдруг понял, что не сможет жить без Томми. Не сможет оставить его здесь, зная, что рано или поздно если не агент Малдер, то кто-то другой приедет и будет охотиться за ним, чтобы поймать, подвергнуть опытам и кому-то что-то доказать. Ему, Адаму, ничего не нужно было доказывать. И ему было абсолютно все равно, насколько ДНК Томми схоже с его собственным. Просто хотелось защитить его. Хотелось заботиться о нем, оберегать его, как маленькое хрупкое сокровище, жемчужину, найденную среди коралловых рифов на побережье Атлантического океана. Он встал с кровати, накинул халат и вышел на террасу, где аромат тропических цветов с берега мешался с запахом моря. Если бы какой-нибудь безумный парфюмер решил создать духи, пахнущие отпуском, то звучали бы они наверняка именно так. Лучи восходящего солнца играли в бирюзовой воде, и Адам, с тоской глядя в прозрачную глубину, тихо прошептал: «Томми… Где ты сейчас?». *** Малдер с утра был не в духе, но говорить о причинах своего подавленного состояния наотрез отказывался. Хотя Ламберт, успевший за эти несколько дней изучить повадки агента, по немногим отрывочным фразам предположил, что накануне вечером тот получил неприятный звонок из ФБР. Похоже, до руководства дошла информация о том, что их сотрудник находится вовсе не на Сейшелах… Воспользовавшись дурным настроением агента и его абсолютным нежеланием заниматься поисками внеземных цивилизаций, музыкант решил «сбежать» на берег, побродить там в тишине, привести мысли в порядок и может быть… Может быть. О том, чтобы случайно встретить Томми, он думал каждую минуту, но при этом понимал, что все это – не более чем пустые надежды. Кто знает, вдруг их вчерашний поцелуй сыграл свою роковую роль, и тритон больше не захочет появляться? Решит, что Адам - маньяк-зоофил, которого возбуждают рыбьи хвосты. И ведь на самом деле: ну на что мог рассчитывать? На взаимность? Взаимность от тритона – получеловека-полурыбы? «Дорогой Томми, поедем со мной! Ты будешь моей ручной рыбкой, будешь жить у меня в аквариуме, а я буду фапать на тебя по вечерам!» Это же бред какой-то. Полное сумасшествие. Но как же быть? Как внушить себе: «Адам, ты в своем уме? Ты влюбился в русалку? Забудь об этом!» У тритона наверняка есть дом и семья, а может даже и дети. И его возлюбленная – тоже русалка, а не заезжий музыкант с членом, который не дотягивает даже до половины размеров их достоинств… Он вновь добрел до той преграды из валунов, где впервые встретился с тритоном. Тогда он еще не знал, что тот умеет говорить, и что его губы – самые нежные и сладкие из всех, что есть на земле… Так тяжело. И так больно. Адам перебрался через валуны, спустился вниз и сел на камень, обняв колени и задумчиво уставившись вдаль. Он, конечно, всегда знал, что не такой, как все, и что его любовные приключения наверняка тоже будут какими-то особенными, но чтоб вот так – в русалку… Это перебор. - Скучаешь? – послышался голос снизу. Ламберт вздрогнул, опустил взгляд, и сердце тотчас провалилось куда-то в живот: из воды на него с интересом смотрел тритон, забавно морщась от яркого солнца. - Томми? - Привет. Что ты делаешь здесь? - Сижу, - пожал плечами музыкант, потому что другого ответа придумать с ходу не смог. – Не ожидал увидеть тебя здесь. Хотя… Если честно, очень надеялся. - Правда? – тритон улыбнулся, ловко подтянулся на руках и через мгновение уже сидел на камне рядом с Ламбертом. – Ты хотел меня увидеть? - Очень. - Зачем? – его глаза загадочно блеснули, но о чем именно он думал, понять было невозможно. - Зачем? Знаешь, я сам себе не могу ответить на этот вопрос, - он тяжело вздохнул и полностью развернулся в сторону сидящего рядом тритона. – Томми, я в замешательстве… И я не знаю, что мне делать. Я хочу… Повисла длинная пауза, и тритон попытался возобновить разговор, повторив за ним последнюю фразу: - Ты хочешь… Адам поднял глаза, но так и не смог произнести то, что собирался. Его взгляд снова упал на манящие губы, и он почти бессознательно прошептал: - Хочу поцеловать тебя еще раз… Он робко протянул руку к его лицу; пальцы зарылись в мокрые волосы, потом соскользнули на щеку, подбородок и наконец коснулись приоткрытых губ, очерчивая каждый их изгиб. Замешательство на лице тритона сменилось смущением, но, к удивлению музыканта, он не отстранился, а сам прикрыл глаза и подался навстречу. Не веря в происходящее, Адам осторожно обвил одной рукой тонкую талию, притягивая его к себе, но тритон по-прежнему не сопротивлялся. Как не сопротивлялся и в тот момент, когда человеческие руки медленно опрокинули его на спину, укладывая на нагретый солнцем камень. - Адам, пожалуйста, не надо… - вяло пробормотал Томми и безвольно откинул голову, открывая доступ к шее и подставляясь под влажные поцелуи. - Но тебе ведь нравится, - утвердительно выдохнул Ламберт. Тритон охнул и вздрогнул всем телом, когда пальцы музыканта, самозабвенно облизывающего его выступающие ключицы, скользнули по талии вверх и игриво ущипнули его за сосок. Адам понимал, что его рассудок медленно уплывает в Атлантический океан. Он задыхался от волнения и постепенно нарастающего возбуждения, а вид изгибающегося в его руках тела напрочь лишал контроля над собой. Терпеливо выцеловывая каждый квадратный сантиметр бархатной кожи с легким привкусом морской соли, он медленно спускался вниз – по часто вздымающейся груди на теплый вздрагивающий живот, внизу которого уже начиналась тонкая и нежная чешуя. Тритон застонал, покрываясь мурашками, и забил хвостом по камням, а потом вдруг резко вывернулся и сел, поджимая под себя хвост и закрывая лицо руками: - Нет, Адам! Пожалуйста! Ты не должен так трогать меня. А я… Я не должен был тебе позволять… - в его голосе появилась заметная дрожь, словно он старательно прятал слезы. К Ламберту постепенно вернулась способность мыслить здраво, и он мгновенно осознал, что натворил. - Томми, я… Боже, прости меня! Я позволил себе лишнее. Прости ради бога! Я… Обещаю, больше такого не повторится. Только не уходи! - Теперь это уже не имеет значения, - вздохнул тритон, не поворачиваясь к нему. – Уже поздно что-то менять. Я… сам сделал то, чего не должен был делать… - Нет-нет, - поспешил взять на себя вину Адам. – Ты ни в чем не виноват! Это я идиот. Не умею держать себя в руках. - Ты ни при чем, - грустно усмехнулся Томми. – Дело в другом. Я не должен был прикасаться к человеку. Нам нельзя. - Что? – опешил музыкант. - Ты многого о нас не знаешь, Адам… Я совершил ошибку. И теперь мы оба… Ты должен знать правду! – он решительно развернулся и посмотрел ему в глаза. – То, что между нами произошло… - … было ошибкой, да? «Прости-прощай, мое сердце занято!» - Дурак! – в сердцах выпалил тритон, но тут же виновато зажмурился и тихо произнес: – Я должен был убить тебя.
