Хозяин заколдованного леса.

Дни тянулись очень медленно. За заточением мир потихоньку стал размываться серыми красками и только Себастьян был единственным ярким лучиком, что не давал Сиэлю засохнуть. Самочувствие постепенно начало беспокоить мальчика все больше. Сиэль спал чаще обычного, слабость в теле проявлялась все активнее, и уже на второй неделе ему стало тяжело дышать, словно что-то перекрывало воздух. Он ничего не рассказывал Себастьяну, но каждый раз скрывая свою слабость, чувствовал, будто тот все видит и знает. И наступил день, когда мальчик не смог даже подняться с кровати. — Почему ты молчал?! — Себастьян буквально срывался на крик, уже в который раз грея воду и укрывая его еще одним одеялом, — Скажи мне, почему? Мужчина в отчаянье сел на пол перед кроватью, на которой не двигаясь лежал мальчик. Голову уже не раз посетила пугающая мысль о том, что эта та самая опасность, о которой их предупреждала кошка. Голос был громким, но Сиэль слышал его словно через вату. Его било мелкой дрожью, а боль в груди была невыносимой. На каждый вздох была боль, дышать через нос было невозможно, мальчик просто задыхался. — Я не знаю, что мне делать… Себастьяна трясло, сильный страх просто парализовал тело. Он только и мог, что в бессилии сжимать простынь. Никогда за всю свою жизнь он еще не испытывал такого ужаса. К тому же, как лечить данную болезнь, мужчина совершенно не представлял. Сквозь слабое освещение Сиэль пытался сфокусировать взгляд на Божестве. Он протянул дрожащую руку, мысленно прося скорее прикоснуться. Себастьян тут же схватил мальчика за хрупкую ладонь, ужасаясь высокой температуре его тела. Мужчина не сдержал жалобный всхлип, прижимая к своей щеке руку мальчика. Кожа Себастьяна приятно охлаждала. На секунду мальчик прикрыл глаза, принимая хоть что-то помимо боли, и спустя мгновение, мягко потянув руку на себя, Сиэль слабыми пальчиками ухватился за нее и, перевернув ее вверх ладонью, легкими касаниями начал медленно «писать» буквы, соединяя их в слово: «Прости» Первая слеза сорвалась с ресниц мужчины, падая на ладонь мальчика. Он снова прислонился щекой к его руке, нежно целуя запястье. Через боль Сиэль улыбнулся, сжимая пальцы. Не хотел он видеть страдания, не хотел, чтобы все обернулось таким образом. От отчаянья Себастьяна становится только хуже, мальчик не может избавиться от вины. К такому исходу привела его ложь. Слишком горько. — Останься со мной… Прошу, — мужчина тихо шептал, особо и не разбирая, что именно. Слова сами срывались с языка, ровно как и слезы, не переставая, капали с глаз. Сиэль скривился в лице, боль в груди обожгла сильнее. Мальчик забился в новом приступе кашля. Он резко отстранил свою руку от лица мужчины, прижимая ко рту, через пару секунд выплевывая на нее кровь. Себастьян изменился в лице, тут же подавая ребенку платок, чуть приподнимая на простынях. Руки тряслись и совершенно не слушались, было сложно вытереть рот с ладонью, но у Сиэля получилось и выплюнув ещё одну вязкую дрянь в тряпочку, он отложил её, осторожно ложась обратно и глубоко вздохнул, что отозвалось колкой болью. Мужчина наблюдал за всем с нарастающем отчаяньем. Если недуг касался какой-то части леса, он справлялся с этим в считанные минуты, но… Людские болезни были ему не по силам, и он еще никогда в жизни так не жалел о своей силе. Сиэль смотрел на мужчину из-под полуопущенных ресниц. Из-за тяжелой отдышки он не мог толком сказать и слова, но больше был не в силах наблюдать, как Себастьян убивается, и, превозмогая боль, стал говорить: — Х-х…ва-а… тит… пре-е…кра-а… ти-и… эт-то… Себастьян в секунду вскинул голову, закрывая мальчику рот ладонью. — Я прошу тебя, не надо, — мужчина чуть улыбнулся, — извини, что так себя веду, все ведь будет хорошо. Я же обещал тебе. Ты не умрешь. И не совсем было ясно, кого он старался убедить больше. Себастьян прикрыл глаза, целуя ребенка в лоб. Слабыми пальчиками мальчик уцепился за рубашку на груди мужчины. Даже губы на горячей коже казались ему прохладными и он не хотел, чтобы Себастьян отходил. Так становилось на мгновение, но легче и дышать становилось чуть легче. — Я буду рядом, — мужчина прилег рядом с ребенком, понижая температуру своего тела. Для подобного ему существа это вовсе не было проблемой. Если бы Сиэль мог, он бы перебрался на мужчину. Когда его тело стало холоднее, мальчик просто прижался к нему, хрипло дыша. Одеяло сползло с его плеч, но сейчас оно было ни к чему. — Так хоть немного легче? — мужчина обнял мальчика, прижимаясь к нему ближе. Сиэль лишь коротко кивнул, закрывая глаза. Если сейчас ему удастся заснуть, будет не так тяжело. Себастьян глубоко вздохнул, поглаживая ребенка по спине. Внезапно в голову пришла мысль, и чуть повернув голову в сторону Сиэля, Себастьян стал тихо напевать ему мелодию, что уже когда-то касалась слуха мальчика. Сиэль окунулся в мир блаженства, где не было ни жара, ни боли, лишь тепло и покой. До слуха доносились нежные звуки. Словно кто-то напевал давно забытую музыку. Когда-то очень давно… он был совсем еще маленьким. Впервые он услышал этот тихий напев и нежное касание родных хрупких рук. «Матушка… это была ты. Ты пела мне колыбельную… так давно». И тихий более низкий голос повторял этот же мотив. Но воспоминания давали слабое поскуливание и тепло мягкой шерсти. «Черныш». Руки потянулись за этим голосом. Мальчик знал, что дотянется до него. Прижмется к обладателю этого голоса и не отпустит. Будет рядом с ним. Так Сиэль чувствовал дыша ровнее и полностью забываясь во сне по окончанию мелодии. — Я люблю тебя… Себастьян крепче прижал к себе мальчика, чувствуя, как выравнивается его дыхание. Он не сдержал облегченного вздоха, откидываясь на подушку. Ему было страшно, как никогда в своей жизни. Впервые он настолько сильно боялся кого-то потерять. Мужчина не мог перестать ловить любой новый запах, вздрагивая каждый раз, чувствуя хоть отдаленно напоминающий запах знакомой кошки. Но время все шло, близилась ночь, и хижина стремительно погружалась в темноту. Себастьян, уже отчасти успокоившись, мирно спал на кровати, крепко прижимая к себе хрипло дышащего ребенка, когда в комнату скользнула черная тень, моментально принимая облик человека. — Я смотрю, ты совсем расклеился, волчонок, — медленно протянула девушка, проходя вглубь комнаты, не отрывая глаз от вздрогнувшего и уже осторожно поднимающегося с кровати мужчины. — Зачем ты здесь? — голос Себастьяна дрогнул, и он сильно сжал кулаки. Эта кошка могла прийти лишь по одной причине… — А разве не очевидно? — девушка грациозно подошла к кровати, мягко на нее присев, — Я пришла забрать мальчишку. Сердце пропустило удар, а тело забило мелкой дрожью. Себастьян так и осел на пол рядом с кроватью, впиваясь острыми ногтями в кожу. — Могу я… Надеяться на милость? — глухо спросил мужчина, почти нутром чувствуя, как брюнетка улыбнулась. Хорошего можно уже не ждать… — Можешь, — девушка широко улыбнулась, откидывая прядь черных волос с плеча, — Без проблем. Я могу подарить ему жизнь. Себастьян в мгновение напрягся. Когда его подруга говорила таким тоном, это никогда не заканчивалось ни чем хорошим ни для него, ни для кого бы то ни было… — И что же ты просишь взамен? Девушка лишь тихо рассмеялась, наклоняясь к уху сидящего на коленях мужчины. — Всего лишь твою метку. Я хочу стать твоей избранницей, волчонок. Себастьян резко выдохнул, поднимая на подругу ярко горящие глаза, полные боли. Выбора не было. Если Сиэль умрет, ему в любом случае не жить. — Хорошо. Я согласен. Кошка победно усмехнулась, оставляя на губах мужчины нежный поцелуй. — Отлично. Мальчик не умрет, — широко улыбаясь, она провела рукой над горлом Сиэля, как будто забирая его болезнь, а после тут же исчезла в окне черной тенью. Себастьян отчаянно застонал, закрыв лицо руками. Что он наделал?

***

На следующее утро, с пробуждением, Сиэль готов был вновь глотать спасительный воздух, терпя боль, но с нескрываемым удивлением обнаружил, что может дышать спокойно и недавняя боль в груди словно была сном. Он открыл глаза, немного приподнимаясь в постели. Жара не ощущалось, дрожь не била, горло не терзало, боль отступила. Мальчик чувствовал себя… здоровым. — Себастьян?.. — лишь голос остался с легкой хрипотцой. Так и не сомкнувший ночью глаз, мужчина поднял голову с кровати, с улыбкой посмотрев на мальчика. — Доброе утро. — Что произошло? — О чем ты? — Себастьян напрягся, пересаживаясь на кровать к мальчику, мягко его обнимая, — Я же обещал, что не позволю тебе умереть. Сиэль все ещё опасаясь делать резкие движения осторожно обнял мужчину. Мерзкое ощущение никак не хотело пропадать. Он чувствовал, что-то случилось. И нервозность Себастьяна только подтверждало это. — Почему я чувствую себя здоровым? Что случилось за одну ночь? — Ну, можно сказать, что я проявил свою силу, — мужчина усмехнулся. Он не мог рассказать все мальчику. Только не сейчас. — Спустя неделю? — нервно усмехнулся он, впервые не веря. — Копил силы, — Себастьян прижал Сиэля крепче к себе, зарываясь носом в волосы. Ответ не успокоил. Нехорошее предчувствие не спало. Но все же Сиэль не стал расспрашивать дальше, отстраняясь. — Малыш, — Себастьян провел по щеке мальчика рукой, смотря в глаза. Он до сих пор не мог осознать. Принять тот факт, что теперь им не быть вместе. Он отдал эту возможность в обмен на его жизнь. Сиэль накрыл его руку своей, прикрыв глаза. Он разрывался между желанием забыться и желанием отстранится от прикосновения. — Тебе не уютно со мной? — не понимая заминку мальчика, Себастьян чуть склонил голову, всматриваясь в мелькающие в его взгляде эмоции. — Я не могу отделаться от этого ощущения… — Сиэль все же отстранился, осторожно потирая шею. Взгляд метнулся на рядом стоящий тазик с грязной тряпкой. Ещё вчера он задыхался и готов был умереть, а сегодня чувствует себя, словно и не было того страшного недуга. — Все уже хорошо и ничего нам не грозит, — Себастьян не стал больше лезть к мальчику, терпеливо ожидая, когда тот поверит ему. Честно сказать, он давно не ощущал себя такой сволочью, но мужчина просто не мог признаться Сиэлю во всем. По крайней мере точно не сейчас. За всеми мыслями и самостоятельным выяснением причины, Сиэль ощутил внезапный приступ голода. Во время болезни он почти ничего не ел и, наверно, сбросил в весе. Сейчас он готов был съесть слона. — Садись за стол, — Себастьян чуть улыбнулся, щелкнув пальцами. В ту же секунду весь стол был забит едой, а мужчина на ватных ногах вышел из хижины, обращаясь в зверя. Хотя бы возобновить обход поляны он был обязан. Да неплохо было бы и привести в порядок мысли. Налетев на вкусности Сиэль в мгновение забыл о проблемах. Даже уход Себастьяна он расценил как обычных обход. Но когда наелся досыта, а мужчину не дождался ни спустя полчаса, ни спустя час, стал беспокоится, и мерзкое предчувствие вернулось с новой силой. Себастьян лежал в снегу, смотря на плывущие по небу облака. Черная шесть вся скомкалась от налипшего на нее снега, и сейчас он мало чем мог походить на Божество. Вокруг него в такие моменты всегда собирались мелкие зверьки, доверяя его волчьему облику. Конечно, они подходили и к человеку, но не так спокойно, как к зверю. Волк закрыл глаза, тихо заскулив. Это не было ошибкой, согласиться на брак, ведь этим он спас мальчика… Но противное чувство, стремительно распространяющееся в груди не дает ему права подумать хоть над малейшим намеком на правильность согласия. Все чаще его посещают мысли, что он мог что-нибудь придумать, он в любом случае не дал бы любимому существу умереть… Даже находясь в хижине Сиэль уловил тихое покалывание на улице. Сомнений не было. Мальчик выбрался из-за стола, переоделся в теплые вещи и вышел из дома. За долгое время в заточении он и забыл как прекрасен мир снаружи. Чистый воздух, немного прохладный ветер, снег под ногами и едва греющее солнце. И недалеко от хижины лежал огромный волк. «Черныш» — по старой привычке мысленно позвал мальчик, слабо улыбаясь. Он так давно не видел Себастьяна в облике зверя. Сиэль подобрался ближе. — Себастьян. Приближение чужого человека в миг отпугнуло все зверье, а сам волк медленно перевернулся, посмотрев на мальчика. Сиэль упал на колени, проведя рукой по косматой голове и тем самым стряхнув снег. Вспоминая былое, на губах появлялась слабая улыбка. Чуть меньше двух месяцев прошло, а ему казалось, что несколько лет с тех пор, как он не видел облик зверя. «Ты скучал по нему». Себастьян мысленно усмехнулся. Он знал, что Сиэль был больше привязан именно к этому его облику и несмотря на то, что это был он сам, мужчина начинал просто ненавидеть облик волка. — Почему ты не возвращаешься? — мальчик осторожно опустился на зверя. Давно забытое мягкое прикосновение, пусть и немного мокрой от снега шерсти, но Сиэль зарылся в нее пальцами, прикрыв глаза. Зверь выдохнул, покорно прижимаясь к ребенку, согревая. Он просто не хотел… Снова видеть недоверие в его глазах, пусть оно и было заслуженным. — Ты же обещал, что не оставишь меня, — тем временем продолжил Сиэль, принимая покорность зверя за ответ, — Себастьян. «А я оставил?» Волк сжался сильнее, немного поежившись от подувшего ветра. Было бы неплохо вернуться в дом. — Идем, — нехотя оторвавшись, мальчик поднялся на ноги и отряхнулся от снега. Зверь встал следом, стряхивая с шерсти комки снега. Он пока не спешил принимать облик человека, в котором скрывать свои эмоции было просто не возможно. Даже оказавшись дома Сиэль удивленно смотрел на Себастьяна, что улегся возле камина, как это бывало в прошлом, и не возвращал человеческий облик. Все это не могло не показаться мальчику странным. Конечно, он был рад снова увидеть его в облике волка, но… сейчас был не тот случай, чтобы скрываться за зверем. Сиэль уселся рядом, осторожно коснувшись хвоста, не сильно подергав. Он знал, что Черныш этого раньше терпеть не мог, когда мальчик еще только начинал здесь жить. Но в этот раз он остался неподвижен. Волк будто и не замечал приблизившегося ребенка и совершенно никак не реагировал, наблюдая за языками пламени в камине. Сиэль не терял надежды и перебравшись к боку зверя, стал пальчиками теребить густую шерсть. Это выглядело так по-детски, но мальчик хотел добиться хоть какой-то реакции. Зверь повернул в его сторону голову, осторожно лизнув его в щеку. Чем больше он старался не думать о предстоящей помолвке, тем сильнее росло его отчаянье. И чем дольше малыш находился рядом, тем сильнее Себастьян себя ненавидел. Не дав отвернутся вновь, Сиэль обхватил косматую голову зверя, уткнувшись в его лоб своим. Он не знал, почему прикасаясь к волку, он не чувствовал той напряженности. К Себастьяну в облике человека сейчас он бы не приблизился. И все же мальчик хотел, чтобы он вернулся. — Ты не сможешь прятаться за этим, — подразумевая облик зверя, — вечно. Волк прикрыл глаза, все же отворачиваясь. Он поднялся с пола, уходя на кровать. Впервые за сутки зверь почувствовал усталость. Обессиленно простонав, Сиэль разлегся на том месте, где секунду назад лежал зверь. Ему надоело играть в эти секреты и теперь казалось, что они отдаляются друг от друга. Волк свернулся клубком, зарываясь носом в свою шерсть и закрыл глаза. «Прости меня, малыш…»