Обломок песни под сердцем

1435 год 2-й эпохи

      Тем самым неизвестным человеком оказалась молодая девушка, старше пятнадцати, но младше двадцати. По потрёпанной одежде и сильному телосложению стало сразу же понятно, что она из тех торговцев, что какими-то тайными тропками ходят через Заповедную чащу отсюда до Кадзуро и иногда ещё дальше, останавливаясь в вырождающихся маленьких деревеньках, чередой идущих у самой кромки леса. Продавали такие торговцы в основном рисовое вино и путешествовали в одиночку или по два-три человека. Хигеки знал те две семьи, которые в его землях занимались подобным, и поэтому тут же догадался, кто эта девчонка. Её лицо от рождения было довольно сильно изуродовано внешними дефектами, и потому родители достаточно жестоко дали ей имя Рахааба*.       Вся одежда и волосы девушки пропитались каким-то отвратительным, липким, буквально оглушающим своей мерзостью запахом, который забивал нос полукровке и тяжёлым горьким комом оставался во рту, не давая ничего почуять. Сквозь вязкую пронзительную горечь слабо пробивался лишь лёгкий притягательный аромат человеческой крови. Это несколько выбило ханъё из равновесия — он успел привыкнуть, что обоняние в первые же несколько секунд даёт ему общие представления о ситуации. Что ж, видимо, придётся положиться на свои глаза.       Только несколько приблизившись, полукровка разглядел, что Рахааба и точно весьма серьёзно ранена — сильно пострадало правое плечо и локоть, что было очень показательно, учитывая висящие на левом бедре пустые ножны для вакидзаси**.       «Попыталась схватиться за оружие, — догадался Хигеки, быстрым шагом приближаясь к неожиданной поздней гостье. — Но его сразу же выбили сильным ударом. Что ещё, правое бедро?.. Да, бедро, и похоже, что она неудачно упала и напоролась на сук. Ага. Значит, оставив без оружия, её тут же отбросили в сторону. Зачем?.. Очевидно, она что-то закрыла собой. Что? Такие торговцы, как она, не ходят с обозом, путешествуют пешком, а вино носят на спине. Что же она могла пытаться защитить, встав между этим и опасностью?.. — его взгляд молниеносно пробегал по девушке, отмечая детали, в то время как первые слова ещё только готовились сорваться с губ. — На шее остался дорогой амулет, и вообще не похоже, чтобы её обыскивали в поисках кошелька. Значит, это даже не ограбление. Нападение, — и в тот же миг в его голове всё сошлось. — Ясно. Она шла не одна и закрыла собой не что-то, а кого-то… чёрт, ну насколько же мерзкий запах, аж в горле больно!». — Дайме, мне очень нужна ваша помощь! — чуть истерически, надрывно, но тем не менее на удивление внятно заговорила девушка. Голоса она не повысила, говорила ровно, но всё же в каждом слове высокой натянутой струной звенел судорожный страх. — Рахааба-сан, пожалуйста, не переживайте так сильно, — мягким успокаивающим тоном заговорил он, про себя несколько поразившись. Насколько же для неё важен тот, кто был с ней, раз она тут же прибежала к нему, которого все люди боятся как чудовища? — Всё будет в порядке, я вам помогу. Самое главное, чтобы вы очень четко описали, что именно напало на вас и вашего спутника, и где это произошло. Пока вы будете объяснять, я осмотрю ваше плечо. — Откуда вы?.. Впрочем, неважно, — она прокашлялась и торопливо принялась объяснять прямо на ходу. — Какой-то ёкай схватил мою младшую сестру. Во всяком случае похоже на то, что это был екай… может, если поторопиться, то получится спасти ее живой!       Вот оно что. Но разве ее младшей сестре не должно быть меньше десяти лет? Почему она взяла её с собой? Кроме того, эта невероятная вонь, как нарочно делающая бесполезными те немногочисленные преимущества, которые давала Хигеки его нечеловеческая природа… да ещё и все произошло именно накануне того самого периода, который в силу некоторых обстоятельств был для ханъё особенно тяжелым.       «Как же всё это подозрительно некстати! — досадливо пронеслось в голове Хигеки. — Но ничего, до завтрашнего полудня у меня есть немного времени…».       Плоть в месте травмы оказалась опалённой. Рану, видимо, пытались прижечь, но сделали это ужасно непрофессионально, нанеся больше вреда, чем пользы. Ями предположил, что девчонка это сама и провернула, чтобы не лишиться сознания от потери крови. Ну что же, но крайней мере своей цели она добилась — быстро остановила кровотечение и смогла позвать на помощь…       Пока Хигеки работал с ее плечом, Рахааба, лишь немного путаясь в словах, коротко поведала дайме, что их отец умер несколько дней назад, и ей, отправляясь в дорогу, пришлось взять сестру с собой. Семью в поселении недолюбливали из-за врождённых дефектов старшей дочери и из-за слишком выдающейся красоты младшей, поэтому оставить маленькую Янаги, которую другие дети часто обижали и задирали и на которую некоторые мужчины заглядывались совсем не как на ребёнка, было не с кем. На обратном пути на них что-то напало. — Всё случилось очень быстро. Сначала появился этот туман с противным запахом, — торопливо рассказывала Рахааба. Она даже не морщилась от действий Хигеки, хотя это, несмотря даже на его аккуратность, должно было быть достаточно больно. — От него закружилась голова и сильно заслезились глаза. Потом из тумана возник этот монстр… так быстро, мы и моргнуть не успели! — она стиснула зубы, из-за чего и без того некрасивое лицо стало ещё неприятнее.       «Как мне жаль тебя, — горько подумал полукровка, не отвлекаясь, впрочем, от повествования. — Всего этого можно было бы избежать, если бы люди были добрее к вам. А если бы вы обратились ко мне, то вам даже не пришлось бы никуда ходить! — не столь давно в его землях действовал им же придуманный закон, согласно которому семьи без кормильца и сироты до двадцати лет получали большие пособия. Если бы у них были деньги, им бы не потребовалось идти продавать вино. В горле стал горячий едкий ком досады и горечи. И какой вообще смысл придумывать хорошие законы, если они совершенно не работают в реальности? — А теперь жизнь ребёнка в опасности. Из-за того, что каким-то жутким монстром считают дайме, тщетно старающегося выполнить свой долг, бедняжке пришлось столкнуться с настоящим чудовищем!». — Как он выглядел? — мягко уточнил Хигеки. Именно это с самого начала было самым важным. Нужно понять, кто это и как с ним бороться, справится ли вообще полукровка. — Я понимаю, вы видели плохо из-за этого тумана, но всё же попытайтесь описать.       Данное скупое смутное описание (хотя было видно, что девушка тщетно старается извлечь из своей памяти как можно больше деталей) дало не так много информации: огромная, около двух метров, массивная чёрная фигура с длинными острыми когтями на руке. Никаких светящихся в темноте огромных глаз, никакого громкого рыка, оскаленных клыков, лишь надсадное тяжёлое дыхание. Оно схватило девочку и исчезло в темноте. Достаточно странно, потому что ни на одного ёкая из тех, что водились в Заповедной Чаще, это не походило. В ране Хигеки и сам, конечно, разглядел следы удара крючковатыми длинными когтями, но…       «Но каким образом оно могло быстро схватить девочку? Если я правильно оцениваю длину и форму когтей, то такая лапа просто не предназначена для того, чтобы брать что-то: пальцы вообще не должны сжиматься… Кроме того, я совсем не чувствую еки***, — он крайне внимательно всмотрелся в отчаянное выражение девушки, явно изо всех сил сдерживающей бушующий внутри страх за сестру. — Но она ни в чем не лжёт, это честный человек. Даже если это и впрямь какая-то ловушка, то Рахааба здесь не причём: она по крайней мере совершенно уверена, что сейчас говорит мне правду». — Больше всего напоминает вендиго, — сказал он, когда Рахааба закончила описание. — Они появляются в тумане и обладают длинными когтями. Но мне никогда не доводилось сталкиваться с таким духом, и в наших книгах о нём написано очень мало. В любом случае нам придётся сильно поторопиться, чтобы спасти вашу сестру, — он поспешно поднялся, одним гладким беззвучным движением. — Вы пока оставайтесь здесь и отдыхайте. — Вы не сможете найти место, где всё произошло, — попыталась возразить Рахааба. Карие глаза, один из которых был обезображен бельмом, несколько лихорадочно горели на её бледном лице, справа исполосованном глубокими бороздами. — Наши тропинки никто не знает. — Вы оставили за собой запах, — вежливо объяснил ханъё. — Я пойду по нему. Пожалуйста, будьте здесь, в таком состоянии вы только помешаете.       «Придётся попросить Идзаей помочь мне, — решил полукровка. Никакого другого варианта в этой ситуации он не видел. — В конце концов никто не справится с устранением ёкая лучше, чем Йору, верно?».       В его прямом подчинении было шестнадцать человек дворцовой стражи (и вообще-то, по идее, ещё местное ополчение), но поскольку те, как и все, недолюбливали и опасались Хигеки, при одной попытке вытащить их в лес среди ночи поднимется чуть ли не паника, никто не станет слушать его объяснений и в итоге голову снесут скорее ему самому, чем ёкаю. Ещё и девочку в конечном итоге тоже как-нибудь припишут ему. Но, впрочем, защищать мирных жителей от враждебных сил природы всегда было одной из главных функций иных. Для людей без магических способностей это ещё опаснее, так что иметь дело с потусторонним злом — это всё же прямая обязанность дайме. Да ещё и пойди, пожалуй, поищи эту стражу, они почти все с наступлением ночи разбредались (боялись, видимо, что страшный демон-паук их съест), а Хигеки, чувствуя вину за свою природу, им это позволял…       Однако в комнате принцессы Идзаей его ждал неприятный сюрприз — девушки не было на её обычном месте. При том запах её… он не просто вёл куда-то из покоев, он как будто резко обрывался прямо здесь — фамильные маскирующие чары Йору.       «Просто отлично! — разозлился ханъё. Речь шла о жизни ребёнка, и счёт при этом шёл на минуты. Ями просто не мог вот так терять время! — Ну и куда же она делась? Почему, чёрт возьми, именно сейчас, когда она мне очень нужна?».       Однако он не позволил толкающемуся изнутри едкому гневу, густо сдобренному кислой досадой, отнять у себя те драгоценные секунды, что нужны были для размышлений. Шпилька для волос, самая дорогая вещь химэ, на месте — значит, Идзаей не покинула замок окончательно. То есть она всё равно вернётся, рано или поздно.       Растолкав служанку, ханъе велел ей дождаться «этой наёмницы» и в двух словах объяснил, что она должна будет сказать, чтобы Идзаёй поняла произошедшее. Дико нервировало, что ему всюду приходилось бегать самому — Хигеки не была передана фамильная техника Заклинательства Теней, позволяющая поручать призракам что-то разыскать, что-то проверить или принести кому-то записку. Если бы он, как и все Ями, был Заклинателем, то всё двигалось бы куда быстрее. Сколько же отвратительных «если бы» во всей этой ситуации!..       На восприятии издевательски играло дурное впечатление, что он едва перебирает ногами, еле-еле шевелится, а коридоры замка неправдоподобно растягиваются и слова кое-как слезают с его губ. На самом деле с появления Рахаабы прошло чуть менее пятнадцати минут, но Хигеки казалось, что он буквально увязает в липком и болотно-густом течении времени. В итоге ханъё не нашёл ничего лучше, кроме как схватить плащ и несколько тюбиков со специфическими ядами и самому направиться по оставленному раненной девушкой противному запаху. Можно было попытаться дождаться принцессу, но кто знает, когда вернётся? А если через несколько часов? Если через сутки?       «Справлялся же как-то раньше без неё, — резко осадил себя полукровка. — В общем-то Идзаёй остаётся Йору, она и не должна помогать мне с делами, касающимися моих людей. Это мои обязанности».       На улице было льдисто-холодно и лунно — рассыпанные блики слабо похрустывали под ногами; стояла свежая и звонкая морозная ночь. Насыщенные тени казались более осязаемыми и плотными, чем сами деревья. Благо, густая чёрная мгла, привольно повисшая промеж припорошенных снежной пылью древесных стволов и растопыренных веток, не представляла затруднений для ханъё. Противный запах, покалывающий нос с внутренней стороны, сразу же выделялся — потерять его, обладая чутким обонянием, было невозможно.       Хигеки сколдовал на себя сильное маскирующее заклинание и, быстрым шагом двигаясь вперёд, прикинул, сколько у него есть времени до завтрашнего полудня и что он конкретно собирается делать. Десять часов, никак не больше. Ну, не так уж плохо, главное не затянуть прятки-догонялки по лесу, а прикончить это существо с первой попытки…       Запах усиливался — вскоре он стал настолько оглушающим, что полукровке сделалось невозможно чувствовать в воздухе что-нибудь, кроме него. Спустя где-то половину часа быстрой ходьбы, он обнаружил место, где произошло нападение — на снегу остались чёрные капли крови Рахаабы, всё было истоптано, а ветки переломаны. В снегу лежали, постепенно скрываясь в белой пелене, выбитый короткий клинок вакидзаси и потерянный фонарь.       От невыносимой вони Хигеки затошнило — ему даже потребовалось несколько мгновений, чтобы справиться с дурнотой и оценить обстановку. Кое-как преодолев омерзение, полукровка осмотрелся и быстро заметил следы того существа, что, видимо, унесло девочку — и следы эти были какими-то ну очень странными, одинаково мало походящими и на лапы зверя, и на отпечаток, который мог бы оставить человек в обуви. Больше ничего полезного в плане получения информации не нашлось. Одно радовало — за существом не тянулось кровавой дорожки, стало быть Янаги не ранена.       Идти пришлось ещё по меньшей мере час, при том по гораздо менее удобной тропинке, — дорога перестала быть ровной, запетляла, иногда поднимаясь вверх достаточно круто, а Хигеки, немного прикрывая нос, всё же шагал быстро. Про то, каким образом можно убить вендиго, ни один автор толком не писал, да и Ями не интересовался специально, потому что здесь никогда не водились такие существа, но если они едят — значит, они телесны. То есть теоретически особый яд может отравить их. Правда, отсечь голову у ханъё едва ли физически получится… он уже сейчас чувствовал, что начал уставать, что ноги неприятно потяжелели, а дыхание несколько сбилось. Всё из-за голода! Если бы он ел нормально, то не был бы настолько слабым, чёрт возьми!       Его полные недовольства размышления прервал тот факт, что впереди показалось какое-то небольшое тёмное возвышение, припорошенное снегом. Полукровка чуть замедлился, подбираясь ближе, — это оказался небольшой холм, поросший низким облетевшим кустарником, и заваленный природными камнями. Между камней обнаружился широкий проход, ведущий под землю, — широкий настолько, что даже не пришлось бы наклоняться, чтобы пройти. Запах вёл туда.       Не тратя времени на колебания, Хигеки ступил внутрь. Конечно, для него это было неудобное положение, даже с маскирующим заклятием, — будучи таким слабым воином, как он, всегда лучше иметь пространство для манёвра. Но сейчас оставалось надеяться только на чары. Ханъё беззвучно шагал, прижимаясь к стене, чутко прислушивался и подозрительно вглядывался во мрак — нечеловеческое обоняние всё ещё оставалось бесполезным. Каменистая неровная поверхность была пронзительно холодной, её облепляла земляная пыль и грязь. Скоро проход расширился ещё больше — Хигеки мимолётно удивился тому, что ему ничего неизвестно об этой горе и пещерах. Ну, собственно, если попытаться соотнести местность с картами, то получится, что всё это скорее относится к землям его кузена…       Вдруг откуда-то спереди стали доноситься оранжевые отблески и шум.       «Минутку, — Ями не остановился, но на лице его мелькнуло отчаянное недоумение. — Что это?.. Это же… это… это голоса!».       И точно. Чем ближе он подходил, тем очевиднее становилось это — впереди разносились человеческие голоса, при том не один и не два, а как минимум десяток. Сквозь невыносимую вонь слабо проступили другие запахи — их было много, и они были достаточно сильны, чтобы заметить их. В воздухе появилась легкая копоть от дыма. Одновременно делалось всё светлее и светлее, пока из-за поворота наконец не выскочило широкое пространство, озарённое пламенем ярко пылающего коптящего костра и нескольких самодельных факелов. В отблесках мелькали бесформенные тёмные фигуры, которые переругивались, скалились и бросались фразами между собой на вимлентском и каком-то местном воровском жаргоне — не все, но абсолютное большинство были заросшими, грязными и закутанными в какое-то рваное тряпьё. У костра валялись огрызки и пустые кувшины.       Полукровка нырнул за один из массивных камней и снова внимательно уставился на то, что открылось ему. Он был несколько поражён.       «Люди, — думал он про себя, быстро скользя взглядом иного по пространству. — Да, без всяких сомнений, все они люди, даже не иные! И, судя по слою пепла и количеству вещей, они здесь уже довольно давно, успели обжиться. Тогда что это за мерзкий запах?.. — он тряхнул головой. — Ладно, сначала самое важное: где девочка?».       Обнаружил Хигеки совсем не то, что он ожидал. В тёмном углу правда ютились связанные дети — да вот только было их человек десять, никак не меньше! В основном девочки, все грязные и в порванной одежде. Они, в отличие от шумных мужчин, сидели, как мышки, и не издавали ни одного звука.       «Дрянь дело, — досадливо заметил Хигеки, нащупывая иглы. Он в конце концов рассчитывал сражаться с одним ёкаем, а не с толпой людей! — Я не смогу выпустить дзяки****, иначе детей тоже заденет и они отравятся… Чёрт, почему же эти дети вообще здесь? Все были похищены? Эти грязные люди похожи на обычных разбойников, но в моих землях в последние месяцы не пропадал никто из детей, кроме Янаги, и никаких вооруженных грабежей вообще не было».       Всё больше ощущая клокочущую внутри злость напополам с недоумением, полукровка пересчитал взрослых — их было двадцать с лишним.       «Плохо, плохо! — Хигеки стиснул зубы. — Мне нужно хотя бы по две иглы на человека, чтобы наверняка обездвижить… не хватит на всех. Не говоря уже о том, что они все в этих дурацких тряпках, в шею и не попасть нормально! А если возьмусь за магию — маскировка пропадёт, и меня задавят количеством. И чтобы сколдовать отвод глаз на всех детей разом и тихо их увести моих сил тоже не хватит… Как же скверно быть таким слабым! Может, попробовать с этим сбродом открыто поговорить, предложить денег за детей?.. — он почти тут же обругал себя за подобную глупость. — Ага, конечно, десять раз. И что же им помешает просто схватить меня и вытребовать? Ведь сильный маг не стал бы с ними разговаривать, а слабого легко задавить количеством».       Беззвучно передвигаясь по пещере, ханъё внимательно прислушивался к разговорам, тщетно пытаясь выцепить из грязного воровского наречия обоих языков известные слова. Говорили в основном о еде, выпивке и деньгах, но в общих чертах Хигеки понял две вещи: во-первых, банда состояла из последних мерзавцев, преступников, убийц и дезертиров, сбились вместе они достаточно давно и теперь скрываются от правосудия, переходя с места на место — едкий туман был результатом работы какой-то ведьмы, которую они таскали с собой, и именно он-то и позволял скидывать нападения на ёкаев, не оставляя после себя следов; а во-вторых, их общее количество больше, чем присутствующие здесь и сейчас — часть отправилась грабить торговый караван на запад, в земли кузена Хигеки. Девочки были нужны частью на продажу работорговцам, а частью для удовлетворения потребностей — крали их, видимо, по пути из разных деревень.       «Какие они мерзкие! — негодовал Хигеки, вслушиваясь в противные сальные комментарии. — У всех иных долг перед людьми, они должны их защищать и не использовать против них свою магию… но эти люди гораздо хуже, чем любые враждебные силы природы! Бедные девочки, некоторым из них, кажется, и двенадцати нет… Но вот что этих разбойников ещё больше, чем есть здесь, это плохо, потому что неизвестно, когда вернутся все остальные…».       Он осмотрел, как связаны дети. Шесть девочек и несколько смазливых мальчиков были грязные, одеты в рваные обноски, мало соответствующие сильному сквозняку, сидели или лежали прямо на ледяной каменной поверхности, прижимаясь друг к другу. Но в основном, собственно, все действительно были только связаны; лишь у одной девочки, чуть старше остальных (ей было лет тринадцать), вокруг запястий и щиколоток были крепко сомкнуты ржаво-стальные браслеты цепей, вынуждающих её сидеть в очень неудобном скрюченном положении.       «Значит так, — торопливо решил про себя полукровка, напоминая себе, что, не обладая разительной силой, в скверной ситуации самое главное сохранять трезвый рассудок. — Шесть игл оставлю про запас, остальные использую, чтобы отрубить как можно большее количество людей. Человек на десять точно хватит. У меня преимущество до тех пор, пока они меня не видят… да, эти четверо пьют, добавлю им в водку яд, и как только он начнёт действовать, справлюсь с остальными. Не иглами, так просто когтями и кинжалом. Когда все здесь отключатся, нужно будет увести отсюда детей. Да-да, но как же быть с той девочкой в цепях? Я не смогу сбить замок, даже если выпущу когти… твою мать, неужели придётся использовать ментальную сеть… да она мне все силы пожрёт, я уже и так третий час держу маскировку — для меня это много! А мне, возможно, ещё придётся защищать детей от тех, кто пока не вернулся…».       Поколебавшись пару мгновений, он оценивающе всмотрелся в лицо девочки: она была вся чумазая, но казалась скорее злой, чем испуганной или сломленной, — глаза у неё горели тлеющей мрачной яростью, сильно выделяясь на истощённом лице. Тогда полукровка решился. Он присел рядом с пленницей и, крепко зажав ей рот, ненадолго сбросил с себя чары. — Не пугайся, — почти беззвучным шёпотом предупредил он её, когда девочка сильно дёрнулась. — Не шуми и не вертись, пожалуйста, просто ответь на мой вопрос. Я здесь, чтобы вам помочь, но я один, а их слишком много. Знаешь, у кого ключ?       Она — надо отдать ей должное — всё быстро поняла и, помедлив всего пару секунд, торопливо кивнула. К счастью, она понимала язык земель кланов. — Медленно поверни голову, чуть наклонись и опиши его, — своим лучшим, мягким и успокаивающим, внушающим уверенность (которой у самого полукровки не было ни черта), тоном попросил Хигеки. — Там дальше по тоннелю есть другие, — хрипло, простуженно зашипела ему на ухо маленькая пленница. — Ключ у атамана. Но это хрен с ним. Уведи других, если можешь.       Ханъё мысленно уже в который раз чертыхнулся. Но в любом случае медлить нельзя — могут вернуться другие, и тогда он точно не справится и не уведёт совсем никого. — Сначала я разберусь здесь, а потом попробую забрать ключ, — успокаивающе выдал он. — Не переживай, я никого здесь не брошу.       Она неопределённо дёрнула головой, встряхнув густыми сальными волосами, и промолчала.       Полукровка глубоко вздохнул и вернул на себя маскирующие чары.       С той частью, где ему нужно было подбросить отраву, он справился замечательно — ловкость рук и свойственная всем медикам способность контролировать чётко свои мышцы даже в минуты величайшего напряжения ему помогли. Хигеки был очень зол, он яростно негодовал от увиденного, и кроме того ему было страшно, но его пальцы были ему послушны, — даже когда он сидел буквально на расстоянии вытянутой руки от грязных безнравственных мерзавцев, напоминающих людей меньше, чем самые кровожадные ёкаи. Проблема была в том, что при таком близком контакте чары могли давать некоторые сбои, так что, вылив в глиняный сосуд с дешёвой рисовой водкой несколько капель, Ями торопливо удалился в густую тьму.       После этого он с помощью размеренного внутреннего счёта — ему пришлось прилагать усилия, чтобы не дать себе неосознанно ускорить смену чисел — выждал две минуты, чтобы яд начал действовать в той дозе, и, заняв самую удобную позицию, принялся прицельно, высчитывая траекторию каждого броска, метать иглы. На всякий случай ему пришлось ненадолго расширить поле действия маскирующих чар, чтобы те, кто обосновался дальше по тоннелю, не услышали ничего подозрительного. Благо, красноречивые судороги тех, кто выпил яд, хорошо отвлекали остальных разбойников от того, что другие их приятели неподвижно оседают на холодный каменный пол. Ями был достаточно быстр, чтобы никто даже не успел опомниться.       Ещё с двумя — с теми, кто показался ему сильнее — он разобрался, прижимая ладонь к чужим лицам и выпуская по маленькой порции дзяки. На пару вдохов, это не убило бы — лишь надолго лишило сознания. С остальными возникла проблема, потому что убивать Хигеки, несмотря на всю свою злость и негодование, не собирался — на то его полномочий не было, дайме не имел никакого морального права выносить смертный приговор без суда и следствия. Одного Хигеки смог приложить тяжеленной кочергой по голове, но вот двое последних создали затруднения — из-за дзяки маскирующие чары дали осечку, и полукровку заметили.       На мгновение Ями оцепенел, встретив яростный, полный ужаса и ненависти взгляд, направленный на него, — к счастью, лишь на мгновение. Тут же Хигеки опомнился и, увернувшись от удара тяжеленным топором, использовал оставшиеся в запасе иглы. С одним человеком получилось, а вот последний, здоровенный толстый детина с выступающими гнилыми зубами, оказался неудобной мишенью — на нём было слишком много всего намотано, и ханъё не смог попасть с первой попытки. Ями отпрыгнул и на сотую долю секунды замешкался, прикидывая, стоит ли пытаться восстановить маскирующие чары — и этого хватило, чтобы тяжеленная боевая цепь прилетела ему по плечу. Простая атака оказалась оглушающей, а рука — правая, которая ему была очень нужна! — взорвалась одним ярчайшим всполохом боли. К счастью, Хигеки быстро среагировал — ему хватило скорости и энергии выпустить ещё одну порцию дзяки. Детина зашатался, движения его потеряли слаженность, а глаза — способность на чём-то концентрироваться, и спустя пару мгновений яд его свалил.       Хигеки, с шипением трогающий правое плечо, остался единственным стоящим среди двух десятков мужчин, лежащих неподвижно. В сражении такого рода Ями побывал впервые за без малого пятнадцать лет своей жизни, и не то чтобы этот опыт оказался приятным — от потери энергии у ханъё закружилась голова, во рту стало солено, сухо и горячо, а нервы продолжали ежесекундно взрываться надрывной глухой болью. Чуть отдышавшись, Ями торопливо направился к детям.       Они все были страшно перепуганы, и большинство наотрез отказывались шевелиться и пытаться бежать отсюда, несмотря на все уверения и обещания помощи и безопасности, — их, видимо, ужасно запугали. Пока Хигеки левой рукой резал верёвки и своим обычным мягким тоном пытался внушить пленникам чувство уверенности, растрёпанная лохматая девочка в цепях тоже подключилась к его уговорам. С детьми она говорила ласково, как няня или старшая сестра, что резко контрастировало с её простуженным хрипящим голосом и не гаснущим диким огнём в глубоких глазах.       «Ведь большинство из них не отсюда, — со звенящей болью думал Ями, бессильно отмечая многочисленные синяки и кровоподтёки на них. — На улице ещё ночь… как бы не заблудились, если отправить их одних. Идти всё же далеко». — Кто из вас Янаги? — ласково спросил он, подумав, что младшая сестра Рахаабы должна лучше всех знать дорогу через лес.       Ответом послужило только молчание. — Если вы про эту новенькую, она не здесь, — ответила за всех девочка в цепях, бессильно стиснув маленький разбитый кулак. — Её Гмык забрал себе поиграть, здоровенный такой. Они с Этом на красивых девочках повернутые. Дальше по тоннелю.       «Чёрт возьми! — внутренне содрогнулся полукровка. По сердцу пробежал едкий холодок, мешающий дыханию. — Как ужасно… что вообще значит «поиграть»? Представляю, как ей страшно… — он встряхнул головой, чтобы заглушить неуместные эмоции. — В любом случае, мне придётся идти дальше, не могу же я бросить бедняжку в таком положении! Но и этих детей одних не отпустишь… некоторые одеты совсем легко, ещё и босиком, и никто о них не знает, кроме меня. Если они не найдут дорогу, а меня здесь просто убьют? Кто станет их искать?.. Нет, им, безусловно, нужен какой-то лидер. Значит, всё-таки ментальная паутина…». — Поищите что-нибудь, чтобы надеть на себя, — с доброй улыбкой обратился он к ним. — На улице достаточно холодно, а идти отсюда далеко. Пожалуйста, побудьте сильными ещё немного, и совсем скоро вы будете в тепле и безопасности.       Его с огромной опаской, но всё-таки послушали — дети принялись тихонько шарить по пещере и заматываться в тряпки. Все они были жутко напуганы, Хигеки ощущал липкие волны их животного страха даже сквозь стоящую здесь вонь, и давно укоренившееся в нём сострадание шептало, что он должен как следует их успокоить и обработать травмы, однако разум слишком явственно осознавал, что сейчас не время — более того правая рука сделалась непослушной, как будто на месте плеча остался лишь спутанный, пульсирующий иступленной болью комок оголенных нервов. Ханъё надеялся, что там по крайней мере целы все кости.       «Возможно, мне ещё нужно будет сражаться сегодня, — думал Хигеки. — А у меня уже ни капли энергии. Придётся хоть немного поесть, иначе я вообще могу отключиться в самый неподходящий момент…».       Питание дзерогумо отнюдь не было быстрым процессом — оно занимало столько же времени, сколько и человеческое, если не больше. Хигеки примерился к одному из лежащих мужчин — тому, кого, видимо, в беспамятстве мучали какие-то тяжёлые образы — и, ментально потянувшись к его ауре, вонзил в неё незримые клыки. Ханъё было стыдно и неприятно есть так, но ему была нужна была магия, чтобы как-то двигаться дальше. На вкус это было просто омерзительно, хуже чем заплесневелый рис, но в плане такого питания Ями никогда не позволял себе привередничать. Изголодавшаяся демоническая сущность накинулась даже на такое жалкое подношение с огромным аппетитом. — Как тебя зовут? — нетребовательно спросил он у той смелой девочки — она подбадривала остальных, когда Ями отвлёкся. — Э, меня? — искренне удивилась она. Но, впрочем, завозившись и устроившись удобнее, ответила почти тут же, серьёзным и совершенно взрослым тоном. — Хельга. А что?       «Лотарка? — мимолётно удивился полукровка в своих мыслях. Она же увидела лишь то, как он коротко приподнял уголки губ. — То-то мне показалось, что акцент очень странный…». — Ничего. Красивое имя, — он глубоко вздохнул. — Я дайме Хигеки Ями-но-Шин. Послушай, Хельга, этих детей нельзя отпускать одних, с ними может что-нибудь случиться в пути, — или они, чего доброго, заблудятся и замёрзнут. Ведь есть вероятность, что самого ханъё убьют. — Поэтому сейчас я попробую разрубить твои цепи. Сможешь идти так? — Смогу, — коротко и поспешно отозвалась она, незаметно сглотнув и обведя детей нервным взглядом. Потом она с хорошо заметным сомнением посмотрела на Хигеки — и не то чтобы у неё не было оснований переживать. Бледный, как снег, худой до истощения, с синеватыми губами полукровка наверняка не выглядел способным прибить даже таракана. — Но я-то как дорогу найду? — Я тебе объясню, — внутренне Ями гадливо давился энергией чьего-то кошмара, стремясь как можно скорее впихнуть в себя как можно больше. Это было почти физически тяжело. — Я наложу на вас скрывающее заклятие, часа на два хватит, а дальше уже придётся идти очень осторожно. А теперь скажи остальным, чтобы не волновались, мне придётся пошевелить телом одного из этих разбойников.       Хельга непонимающе вскинула брови, однако тратить время на дальнейшие разговоры Ями не стал — он, сосредоточившись и сделав над собой усилие, прервал процесс питания, ощущая, как те жалкие крохи, что он смог урвать, медленно вливаются в его ауру, в его кровь и плоть. Мало, очень мало! Даже на одно заклятие хватит с трудом.       «Что ж, значит, права на ошибку у меня нет», — сухо напомнил самому себе Хигеки. И, опустив веки на глаза, принялся складывать печати.       Ментальная паутина была импровизацией его собственного авторства — она строилась на совмещении фамильных чар Ями-но-Шин и способностей дзерогумо-ёкаев. Суть заключалась в том, что Хигеки ненадолго захватывал чужое тело и мог контролировать его, словно своё собственное. Правда, из-за того, что полукровка постоянно голодал, проделывать это он мог лишь в течение двух минут, не больше, а уж после такой долгой магической растраты он едва ли больше тридцати секунд протянет…       «Значит, с одного удара, — ещё раз зло напомнил себе Ями. — Нужно торопиться!».       Выбрав того, кто показался ему самым физически сильным, Хигеки сотворил заклятие — невидимые прочные нити сплели его разум с чужим телом. Дети заохали, но Ями не дал себе отвлечься. Хельга шустро устроила цепи на камни, чтобы легче было рубить, и тревожно косилась то на поднимающего тяжёлый топор разбойника, то на прикрывшего глаза дайме. Полукровка же был занят тем, что управлял бессознательным мужчиной — для удара нужна была точность, подходящий замах и вся сила, имеющаяся в чужих мышцах.       «Сейчас».       Раздался оглушительный звон — тронутые ржавчиной звенья разлетелись, столкнувшись с массивным тяжелым лезвием. В тот же миг тело мужчины рухнуло навзничь, едва не придавив девчонку — ханъё не смог больше удерживать контроль над ним, — а сам Ями надрывно закашлялся.       От магического перенапряжения у Хигеки из носа хлынула кровь, и ему пришлось запрокинуть голову. В глазу противно защипало — видимо, там лопнул сосуд. Ему пришлось несколько мгновений просидеть неподвижно, пережидая головокружение, — мир перед ним упорно вертелся, пол и потолок менялись местами между собой, запах собственной крови странно оглушал, скрывая всё вязкой колючей пеленой.       «Какое же я ничтожество! — досадливо подумал Ями, ожидая, пока какофония в голове уляжется. — Будь здесь иной сильнее, он бы справился с несколькими десятками людей в два счёта…».