Облик человека
6 июня 2020 г., 00:19
1460 год 2-й эпохи
— Ну и ну, — насмешливо произнёс незнакомец, чуть наклонившись над девочкой. — Кто ко мне пожаловал? Мэки не сумела бы ответить в тот миг, даже если бы захотела, — её язык буквально закостенел, губы не слушались, а зубы всё ещё стучали от страха. Ей было тяжело даже дышать. Она могла лишь смотреть на возвышающийся тёмный силуэт — у стен танцевали бледные колдовские огни, немного озаряющие окружающую чернильную мглу и кое-как рисующие очертания невысокой мужской фигуры. Мертвенный голубоватый свет не слишком-то успокаивал, но всё-таки это было лучше, чем сплошная темнота без проблесков. Воображаемой груды обглоданных костей, кстати, поблизости не оказалось — девочка лежала на голых камнях. — Вы — демон-паук, д-да?.. — наконец кое-как выдавила из себя Мэки. С трудом сглотнув горькую слюну, она дрожащим непослушным голосом уточнила. — Вы меня съедите? Он тихо рассмеялся в ответ на это. — Я не ем людей, — вполне дружелюбно сообщил демон (или всё-таки не демон?..). После этого он протянул бледную руку, исчерпывающе объяснив своё действие. — Пол здесь очень холодный, тебе действительно лучше подняться. Мэки внутренне поколебалась, однако спустя пару мгновений всё же решилась и неуверенно протянула ладонь в ответ. Незнакомец помог ей встать. Девочка опасливо поёжилась и переступила с ноги на ногу — чужая рука была просто обжигающе холодной, будто бы и вовсе не живой. Словно до неё только что дотронулся мертвец. Да ещё и этот голос… нет, конечно, это был очень красивый, обволакивающий голос, но тем не менее в нём оставалось что-то угрожающее, несколько неестественное. Мэки не сумела бы объяснить, в чем именно это самое неестественное заключается, но оно вот уж точно пугало, вызывая внутреннее желание убежать как можно дальше. — Как тебя зовут? — тем временем осведомился неизвестный, опустившись перед ней на корточки. Теперь Мэки чуть лучше видела чужое лицо — оно было пугающе бледным, как театральная фарфоровая маска. И жутким — всё в уродливых кривых шрамах, с неровной кожей, которую будто бы заново сшивали по кускам. Разглядев всё это, она едва сдержала инстинктивный порыв дёрнуться назад и взвизгнуть — но всё же осознание, что такая реакция может разозлить существо, помогло ей остаться на месте и промолчать. Это в самом деле выглядело настолько уродливо и ужасно!.. Мэки доводилось видеть людей с травмами, но никогда при этом не возникало подобного отторжения — у неё вообще не было никаких проблем с тем, чтобы на них смотреть. Но сейчас это лицо было просто невероятно пугающим; оно выглядело абсолютно ненормально. Просто неестественно!.. Девочка была благодарна, что тень хотя бы частично скрывает это мучительное уродство. — М-Мэки, господин… — заикнувшись, наконец ответила она. И, не выдержав, порывисто взмолилась. — Пожалуйста, господин, отпустите меня домой!.. Мама и папа ждут меня, они очень расстроятся, если я не приду!.. Я их старшая дочь… пожалуйста, я обещаю, что никому ничего не расскажу о вас! Не расскажу, что вы здесь живёте! — она почувствовала, что вот-вот снова расплачется, и беспомощно шмыгнула носом, втянув голову в плечи. — Сколько тебе лет, Мэки? — выдержав паузу, мягко уточнило это чудовище. Оно как будто бы вовсе не услышало её мольбы. — Шесть! Шесть лет, господин, на следующей неделе исполнится семь! — если исполнится, конечно. Если она не умрёт сегодня в этих туннелях. — Шесть лет, — задумчиво повторил он, легонько дотронувшись до её лица и заправив за ухо прядь волос. Эти мертвецкие ледяные прикосновения были жутко неприятными; они оказались крайне тяжёлым испытанием. Мэки почувствовала, что из её глаз снова начинают течь слёзы. — Знаешь, Мэки, у меня тоже была дочь. Славная девочка. И ей тоже исполнялось семь лет, когда она отмечала свой день рожденья в последний раз. — У вас была д-дочь?.. — это почему-то её так поразило, что даже всепоглощающий страх на мгновение отступил, и этот вопрос непроизвольно сорвался с губ. Разве у демонов могут быть дети? Он задумчиво кивнул и легко поднялся, изящным движением поправив длинный рукав кимоно. Мэки дёрнулась, не зная, чего ожидать, но неизвестный лишь положил руку на её плечо — и мертвящий холод его кожи обжигал даже через одежду. Хотелось стряхнуть ледяную конечность монстра, но девочка снова была вынуждена сдержаться. Ей было слишком страшно. — Пойдём, — прохладно сказал монстр. Если до этого в пробирающем до мурашек голосе слабо слышалась лукавая улыбка, то теперь тон сделался совершенно сухим. — К-куда?.. — пролепетала девочка, однако послушно подстраиваясь под чужой лёгкий шаг. Он не ответил, а Мэки не решилась повторить вопрос. Они шли недолго, меньше десяти минут — и впереди вдруг слабо задребезжал солнечный блик. Постепенно этот блик разрастался — и потом вдруг обратился широким проходом, из-за которого притягательно выглядывал кусочек солнечного летнего дня. Было совсем близко — до выхода оставалось меньше двадцати шагов. Неужели?.. Мэки принялась молиться всем известным ей богам, чтобы внезапный порыв милосердия жуткого хозяина тоннелей не исчерпал себя. Медленно, шаг за шагом, — время издевательски растягивалось, сердце колотилось в груди, как бешенное, и казалось, словно его стук порождает более громкое эхо, чем неслышные её босые ступни, шлепающие по камню. Мэки боялась даже дышать — боялась даже ненароком пискнуть. Семнадцать шагов. Пятнадцать. Дзёрогумо (или кто это всё-таки был?) опустил руку, освобождая плечо маленькой спутницы, и остановился. Мэки не нужно было что-то объяснять — она, всё ещё не веря своему счастью, сорвалась с места и побежала к выходу так быстро, как только могла. Она неслась с такой скоростью, на которую, вроде бы, не могла быть способна. И с надрывным хрипом вывалилась из промозглого мрака в свежее, яркое, тёплое лето.***
1435 год 2-й эпохи
Дотащить Хигеки обратно оказалось гораздо тяжелее, чем ожидала принцесса. Дело, разумеется, было не в физической тяжести — небольшого веса тощего Ями химэ практически и не ощущала, — а в том, что в Йору с неожиданной силой заговорил её потусторонний голод. Она почувствовала, что запах ханъё несколько изменился, как это обычно и случалось с полукровками в период полного угасания их демонических сил, но его кровь всё равно оставалась колдовской. А запах колдовской крови — это ужасающий силы удар по инстинктам. Добыча. Совсем рядом — добыча. Раненная, абсолютно беспомощная жертва… У Идзаёй пересохло в горле от потусторонней жажды, а рот наполнился горячей вязкой слюной. Химэ была очень голодна, голодна в том самом жутком смысле, который существует только для Йору, несколько поколений подряд пожиравших магических существ. Девушка смотрела — и видела перед собой лишь кровь, этот драгоценный багровый напиток, который мог даровать ей краткий миг наслаждения. Челюсти почти зудели от желания сомкнуться на чужой плоти — почувствовать во рту сводящую с ума солоноватую сладость. Химэ потребовалось время, чтобы справиться с собой, — конечности, терзаемые противоречием между разумом и инстинктом, пронзила дрожь напряжения. Идзаёй сжала кулаки со всей имеющейся у неё силой и крепко зажмурилась на пару мгновений. Голод выл в каждой клеточке, выворачивал тело костями наружу, скручивал внутренности в узел. Сердце ускорилось, кровь загрохотала в ушах. Ей хотелось, просто безумно хотелось… «Чего? — издевательски холодно мелькнуло в голове. Словно отрезвляющая пощёчина, на мгновение оглушившая больное восприятие голодного хищника. — Съесть то единственное существо, с которым связывают хоть какие-то узы? Как мерзко». Хигеки молчал, пока она справлялась с собой. Наверняка он отлично мог представит себе, что именно она испытывала, находясь рядом с раненным ханъё, и понимал, что она всё равно не услышит и смысл его слов в любом случае не достигнет её восприятия. Лишь когда Идзаёй нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть на Ями более-менее осознанно, он негромко сказал ей о девочке, которая должна быть где-то здесь. Нужно было забрать её, прежде чем уходить. Йору быстро отыскала ребенка, прячущегося среди камней. Та, правда, была в ужасе — пялилась на поднявшую её на руки принцессу застывшим поражённым взглядом, почти лишённым выражения от пережитого шока, и тряслась с головы до ног. Идзаёй стало несколько неловко. Она и забыла, какие здесь все нежные и насколько местные дети не привыкли к кровавым зрелищам… Ладно, не брыкается — и на том спасибо. Лучше побыстрее добраться до замка, где девчонку мог бы успокоить кто-то другой, потому что принцесса Кровавой Лилии этого совершенно не умела. — Я не смогу идти, — тут же хрипловато предупредил Ями, немного отворачиваясь в сторону. Наверное, ему не хотелось, чтобы Идзаёй или сидящая у неё на руках девочка видели его разбитое лицо. — Кажется, у меня сломано ребро, — м-да, судя по виду, ему сильно повезло бы, если бы это в самом деле было только одно ребро. — Я сумею тебя донести, — пожала плечами химэ, незаметно стискивая зубы. Запах крови всё ещё был нестерпим. — Только по пути скажи что-нибудь этому ребёнку, я не хочу на всю жизнь оставить её заикой. — Спасибо, — пробормотал Ями себе под нос. Действительно, очень дико было соотносить эту скрюченную хрупкую фигуру и этот тихий хрипяще-надрывный тон с его обычной манерой поведения, с его обычной невозмутимой улыбкой. — Правда, спасибо, Идзаёй. Я думал, что умру здесь. — Теперь-то мы квиты, Хигеки, — с некоторым усилием ухмыльнулась девушка. — Жизнь за жизнь. Идти пришлось дольше, чем она планировала. Не потому, что Йору сбилась с пути, а потому что тащить Ями оказалось задачей непростой — он надрывно выдыхал на каждой кочке, так что у Идзаёй не было ни малейшей возможности перейти на свой нормальный темп и уж тем более начать перепрыгивать с места не место. Ну, по крайней мере поговорить с девчонкой, которую принцесса посадила себе на плечи, полукровка нашёл в себе силы — та даже несколько отмерла и спустя какое-то время стала отвечать Хигеки. Впрочем, ханъё был немногословен, и Идзаёй вполне его понимала — говорить в таком состоянии было больно, уж это принцесса знала точно. Худо-бедно добрались до замка. Там Хигеки попросил донести его до покоев — химэ так и сделала, после чего девчонка, которую, оказывается, звали Янаги, была возвращена сестре. Идзаёй не присутствовала при трогательной сцене воссоединения, а поспешила вернуться к полукровке. Йору понимала, конечно, что нужно делать дальше в первую очередь — собирать стражу и местных и идти за оставленными в пещере разбойниками, — но всё-таки правителем здесь оставался Ями. На подобные вещи требовалось сначала получить его разрешение и согласие. Ханъё, разумеется, разрешил — странно было бы ожидать другого, ведь схватить преступников теперь было самым логичным. Дав своё разрешение, Ями попросил девушку достать пару тюбиков из своих сундуков — Йору выполнила его просьбу, про себя проклиная замысловатые замки. Благо, хоть бирки с подписями на этих совершенно одинаковых посудинках, стоящих несколькими совершенно одинаковыми ровными рядами, были, так что найти необходимые оказалось не столь сложно. — Остальные дети сумели дойти? — тревожно спросил Хигеки, несколько неуклюже втирая в челюсть какой-то порошок (что-то обезболивающее, кажется, судя по запаху). Ханъё полусидел на своём футоне и действовать мог лишь относительно целой левой рукой. — Их было около десяти человек. — Дошли, — коротко отозвалась химэ. Она не стала конкретизировать, что дошли они с её помощью, потому что рассказывать сейчас эту историю абсолютно не было времени. — Мне возглавить стражу от твоего имени или остаться здесь, чтобы помочь тебе? Он медленно выдохнул. Надо признать, смотрелся Хигеки сейчас и впрямь довольно жалко: трупно-бледная кожа, вся покрытая кровоподтёками и порезами, уродливо распухшее лицо, лишь немного закрытое спутанными грязными волосами, трусящиеся пальцы. Йору ни за что не сумела бы представить этого паука в подобном положении пару месяцев назад, если бы кто-то описал ей, что такое произойдёт с ним. И, надо признать, смотреть на него было ужасно горько — химэ всё ещё злилась на всех тех мразей, всё ещё сожалела, что не может наказать их более строго. — Соображать сейчас довольно трудно, — пробормотал полукровка, наконец закончив с препаратом. — Меня никогда в жизни не били так сильно… я хочу лечь. Ну, это неудивительно, конечно. Вряд ли тренировки у Ями были такими же жестокими, как у Йору, — и уж тем более ни у кого не могло быть такой же выносливости, как у членов клана Кровавой Лилии. Химэ стиснула зубы и принюхалась, пытаясь таким образом понять, насколько всё плохо. От умирающих всегда шёл специфический неприятный дух, но от Хигеки пахло лишь кровью. Очень сладкой колдовской кровью… — Тебе повезло, твоя голова почти в порядке, — с несколько наигранным безразличным спокойствием отозвалась Йору. — Поэтому я всё же жду твоих распоряжений. Это твои земли и твои люди. Он ненадолго опустил веки, видимо, пытаясь собраться с мыслями. Идзаёй на мгновение стало стыдно, что она не проявляет должного сочувствия к его боли, но она действительно не умела делать этого. Совсем. Ей хотелось бы сказать что-нибудь хорошее, чтобы поддержать ханъё, но на ум почему-то не приходило ничего более-менее уместного. По меркам своего клана принцесса и без того была просто невероятно мягкой, но тем не менее… тем не менее внутри что-то очень противно скреблось, требуя слов или действий, ведь кому-то, вроде Хигеки, она наверняка показалось бы сейчас сухой и требовательной. Сам Ями был гораздо деликатнее, когда помогал ей с ранениями, хотя тогда они ещё не общались сколько-нибудь близко. — Возглавь людей, пожалуйста, — наконец тихо и с явным усилием ответил Хигеки. — Тех… преступников, кто ранен серьезно, пусть перебинтуют и поместят в подвалах замка. К детям нужно отправить целительницу, я сейчас не в состоянии их осмотреть… — С детьми разберутся, — коротко подвела итог, обрывая чужую речь, Идзаёй. — Осмотрят, покормят, разместят. Я вернусь к тебе, когда мы закончим. Пока ты действительно можешь отдохнуть. В общем-то, никаких особенных затруднений дальнейшее не вызвало. Химэ проверила, как там занимаются детьми, а после стала собирать стражу. Люди действительно были ужасно ленивыми и избалованными снисходительностью своего правителя, но Идзаёй всё ещё была ужасно раздражена — из-за произошедшего с Хигеки, из-за своего голода и невозможности его унять, из-за того, что Двуликая, судя по всему, намеренно отвлекла её… Всё это провоцировало сильное желание крушить и ломать — с химэ, когда она пребывала в таком состоянии, было очень опасно спорить. Естественно, её сильного ки, твёрдого тона и пронзительного злого взгляда хватило, чтобы собрать и организовать мужчин. Но всё это было так муторно и долго, просто ужас! А если бы на них напали?.. Да пока до этих ленивых болванов докричишься, пока найдёшь их — город три раза захватят! А уж когда на месте устроенное побоище принялись приписывать кровожадности дайме-полукровки, Идзаёй просто не выдержала — она вообще-то не собиралась дарить никому свои победы, поэтому и терпеть этот бред не стала. Заявила во весь голос, кто порубил руки и ноги всем этим разбойникам. А когда очередная зараза додумалась поставить под сомнение её слова — размахнулась как следует и так ударила по лицу, что выбила сразу три зуба. Кроме этого химэ бесило, что приходилось постоянно повышать голос и сверкать ки, чтобы эти ленивые дармоеды нормально работали. Они только с тем, чтобы погрузить травмированных преступников в повозки, копались более получаса — хотя с лихвой хватило бы и пятнадцати минут. Когда с этой морокой было наконец покончено, преступники перебинтованы (вот ведь очередной акт кретинского милосердия!), дети осмотрены и размещены в пустующих покоях замка, вся эта неприятная история, вроде бы, себя исчерпала. Что удивило девушку, так это, насколько тяжело полукровка перенёс произошедшее. Нет, вполне понятно было, что всё было плохо в первый день — ведь Хигеки был просто человеком и не мог ничего сколдовать для того, чтобы помочь себе, а у Йору не было вообще никаких медицинских чар. Идзаёй пришлось помогать: она принесла несколько зелий, тщательно описанных ханъё, и даже по его подробной инструкции что-то сварила сама (жуткий опыт, если честно: мало ли к чему могла привести даже самая крошечная оплошность в приготовлении медицинского зелья?). При том готовить и приносить эликсиры пришлось не только хозяину замка, но и некоторым приведённым детям. Но вот только на следующий день, когда к Хигеки вернулись его демонические силы, лучше не стало: полукровка практически всегда спал, говорил непривычно тихо, а взгляд его постоянно ускользал. Он столь мало походил на себя, что Идзаёй это даже несколько… настораживало, что ли? Вызывало внутренний дискомфорт? Во всяком случае ей хотелось его как следует встряхнуть и привести в чувство, вернуть к нормальному поведению и образу мысли. Неужели он и впрямь так остро переживает то, что его побили?.. Да подумаешь, великое дело! Нормально отомстить за боль и оскорбление он сам отказался, так чего же теперь растекаться?.. Поскольку у Йору тренировки часто заканчивались избиением, а кровавые потасовки были неотъемлемой частью повседневности, химэ было тяжело взглянуть на это с точки зрения человека, которого никогда в жизни не били серьёзно. Но в общем-то принцесса понимала, что коренным образом отличается не только их восприятие, но и уровень их выносливости. Конечно, чёрт возьми, отличается. Ведь он голодал, заменяя необходимую еду воспитанием своих глупых принципов, а Идзаёй, как и её соклановцы, пила колдовскую кровь. Признаться, только это простое осознание и удерживало её от какой-либо резкости в адрес Ями. Странно было думать, что именно потому что она была слаба и поддавалась порядкам своей матери, она теперь могла легко справиться с десятком людей за несколько секунд и полностью восстановиться от травм, вроде ушибов, за пару часов, и именно потому, что он пытался быть сильнее своей природы, он оказался в столь мерзкой ситуации и уже второй день не мог подняться с футона. И ещё через день почти ничего не изменилось по крайней мере в плане самочувствия хозяина замка. Зато к нему, видимо, постепенно стала возвращаться его внутренняя энергия — он даже лично отдал несколько исчерпывающих распоряжений. Из-за ширмы, правда, всё так же не поднимаясь, но хотя бы что-то. — Странно, — пробормотала Идзаёй, сидя напротив футона. — Я своими глазами видела, что от этой мази у детей все их синяки проходили буквально на глазах. А на тебе как будто бы почти не действует, — она осеклась и покосилась на полукровку слегка вопросительно. — Может, тебе надо поесть, чтобы быстрее восстановиться? Ну, по-своему поесть. Он только покачал головой, чуть поморщившись. — Я не могу. Меня тошнит. Эм. В смысле?.. Его еда невещественная — как на неё вообще можно реагировать так, интересно? — В смысле, мать твою? — слегка ошалело переспросила принцесса. — Ты хочешь сказать, что тебя тошнит от человеческой жизненной энергии?.. Это, блять, как вообще? Хигеки снова поморщился. Благо, его лицо выглядело не настолько ужасно (провалиться бы принцессе под землю, если он не взялся восстанавливать своё лицо самым первым!), поэтому проблем с выразительностью мимики не возникало. — Во-первых, не ругайся, пожалуйста, — ох, ну хотя бы манеры снова начал преподавать. Может, не так уж ему плохо? — Во-вторых, да, ты всё правильно поняла. Там, в пещере, мне пришлось есть всякую мерзость, и с тех пор меня тошнит от человеческой жизненной энергии. Надеюсь, это пройдёт, — он бросил взгляд на свои руки и замялся на пару мгновений. — Что там с детьми? Удалось узнать, кто откуда родом? — Они не больно-то разговорчивые, понимаешь ли, — недовольно отозвалась принцесса, передёрнув плечами. — У некоторых я и имён-то не сумела выведать, не то что сведения про их семью. И Хельга в общем-то мало что знает, — и, наступив на горло гордости, через силу закончила. — Тебе бы лучше самому с ними поговорить, Хигеки. По части разговоров у тебя здесь всё же получше, чем у всех других. Ями красноречиво покосился на собеседницу. — В таком виде?.. — несколько скептически уточнил он. Химэ неуместно порадовалась тому, что к нему стали возвращаться его прежние интонации (пусть даже они и раздражали её раньше). — Я правда ценю твое мнение о моих способностях к ведению беседы, но я не смогу успокаивать детей с таким уродливым лицом. Зелья и впрямь действуют на меня медленнее и хуже, тебе не показалось. — Знаешь, я почему-то уверена на тысячу процентов, что эти дети видали вещи похуже твоего лица, — проворчала химэ. И, не удержавшись, уточнила. — Действие лекарств слабее из-за нечеловеческой крови? — Нет, — он усмехнулся, но как-то совсем безрадостно. — Ради разнообразия, дело в крови, доставшейся мне от отца. Некроманты работают с энергией смерти, поэтому и со здоровьем у них большие проблемы. Идзаёй и сама знала, что члены клана Ями-но-Шин, несмотря на их могучую магию и огромные знания в области медицины и зельеварения, всегда отличались слабым здоровьем: не очень долго жили, тяжело переносили даже небольшие ранения, были подвержены различным болезням, часто не могли дать начало новой жизни. Поэтому Ями всегда было мало, особенно в сравнении с их заклятыми врагами Йору. Немногочисленность некромантов скорее всего была одним из оснований того, что они никогда не брезговали бастардами, дальними родственниками и даже сочли возможным оставить живым полукровку-дзёрогумо, которого уж наверняка прикончили бы в любом другом клане. Просто химэ не приходило в голову, что их проблемы и на темпах магического лечения сказываются… Думая обо всём этом, принцесса в который раз мысленно поразилась масштабам различия их стиля жизни. У Йору в самом деле проблем с размером клана не было никогда: благодаря своему здоровью, презрительному отношению к боли и неосторожности в связях, каждая женщина рожала хотя бы четверых детей за свою жизнь. При этом абсолютно все многочисленные члены клана Йору обоих полов, кроме, разве что, ещё необученных детей и дряхлых стариков, были воинами — все в той или иной степени владели одной и той же боевой техникой, искусством меча, знали одни и те же несложные чары. Скудный набор заклятий — в основном маскирующих — у них был отточен до совершенства, и они были достаточно сильны, для того чтобы считать своей добычей существ, приводящих в ужас обычных людей и иных. Поистине дьявольская сила, не правда ли?.. Да, сила невероятная, жуткая. Но вот только возвыситься по-настоящему Йору не удавалось. Они жили отдельно от тех людей, которыми правили, в собственных скрытых поселениях в глубине леса, так же, как и жили их предки столетия назад, — фактически как дикое племя. Города они завоёвывали только затем, чтобы собирать с них дань; свою территорию ревностно охраняли; никаких технологий не признавали; очень мало интересовались, что вообще происходит с людьми, подчиняющимися им, — просто требовали то, что им было нужно в тот или иной момент. Охотились на ёкаев, жрали их мясо и пили кровь… На их фоне Ями выглядели мудрой правящей династией. Такая логичная и такая простая система, чёрт возьми, — в каждой серьёзной крепости дайме-некромант, управляющий делами своих земель и защищающий поданных от враждебных сил природы. Ну почему бы Кровавой Госпоже было не сделать чего-то подобного?.. «Потому что ей наплевать, — холодно усмехнулась про себя принцесса. — И другим Йору наплевать. Они мнят себя сильнейшими, но они лишь рабы своего голода. Только об утолении голода на самом деле все их мысли…».
