Шаг к бездне — Призыв
2 декабря 2022 г., 17:37
1689 год 2-й эпохи
«Хякки», то есть «Ночной парад сотни демонов» — именно так это называлось на самом деле. Шествие, хоть и принадлежали его участники к иному миру, воплощало собой всю человеческую злобу, всю ненависть и лживость; оно было полно могильной грязью, дребезжащими костями, гноем и жутью. Не искупленные грехи, не прощённые обиды, не пережитое горе, не признанное страдание — нынче ночью всё было здесь. И оно было полно издевательского гордого уродства, доведённого до предела. Шествие ещё не началось, но публика уже собралась. Гниющие мертвецы, взирающие на мир пустыми глазницами. Уродливые великаны-о́ни с багровой кожей, сотрясающие землю шагами. Бледные, как снег, скорбные юрэй , сквозь которых сочился свет. В отдалении сидел бакэнэко , в подлинном своем обличии выше взрослого человека, — огромные, как две плошки, кошачьи глаза горели, и по шерсти то и дело пробегали багровые всполохи. Все собравшееся шумело, рычало, скорбно вздыхало, завывало — источившаяся грань реальности повисла над сборищем клубами белого тумана. Ни одному художнику, изображавшему Ночной Парад Сотни Демонов, не удалось бы передать этой невероятной и чудовищной потусторонней картины. Король Мёртвых, владыка призрачного мира, устроился на камне. Пока он зачем-то пребывал в человеческом своем облике, и потому казался обычным изнеможённым странником, устроившимся отдохнуть среди камней. Он дожидался полуночи и поглядывал на собравшихся участников шествия. Самых ужасающих среди них ещё не было. «Возможно, эта дрянь, Двуликая, тоже будет», — подумала Идзаёй, и ледяная злость пробежалась по её венам. Химэ не дрогнула ни на мгновение и не удостоила ни одним взглядом тех существ, которые её не интересовали. Она расправила плечи и уверенно направилась прямо к Королю Мёртвых. Он повернул голову к ней. Хотя полупрозрачные пустые глаза по всем признакам были глазами человека, на Идзаёй взглянула сама смерть. И все в мире было ничтожно в сравнении с её вечным величием, с её торжественно-безразличной неизбежностью, совершенно одинаковой для мудреца, короля и пастуха, не для какого не знающей исключений. — Ваше Величество, — сказала Идзаёй. Она не впервые стояла рядом со смертью. Можно сказать, что смерть, её равнодушие и могущество, сделались частью её собственной сути. — Ох, маленькая принцесса, — насмешливо поприветствовал Король Мёртвых, как будто и эта встреча, и этот разговор давно были ему известны. — Мы вас давно не видели. Идзаёй чуть кивнула, сдержанным скупым жестом выразив почтение. На пару мгновений ей пришлось даже склонить голову. — Я ищу ханъё, — тихие слова звучали так же пронзительно и опасно, как шелест клинка, покидающего ножны. — Я ищу полукровку из рода Ями-но-Шин. Кажется, её собеседник ничуть не удивился. Он отвернулся, более не глядя на принцессу. — Ах, того некроманта, — произнес он почти безразличным тоном. Он словно немного заскучал, и его едва интересовало происходящее. — Неприкаянное дитя со скорбным именем. Да, я его помню. — Он среди живых? — против её воли, в голосе зазвучали угрожающие ноты, врезающиеся в воздух. Глаза, доселе непрозрачные, суровые, высушенные годами испытаний и предательств, два эти вместилище покойной мудрости, вдруг вспыхнули, как когда-то очень давно. Невозможно было сказать, было ли это выражение гнева или надежды. К собственному стыду, Идзаёй и сама не сумела бы ответить, какое из этих двух чувств, поднявшихся со дна её сердца, овладело ею более полно. Владыка Мёртвых не ответил ничего. Лишь короткая насмешливая улыбка мимолетно тронула синие, лишённые жизни губы. Он снова принялся без любопытства разглядывать свою суетящуюся вокруг свиту, своих подданных, лакеев и рабов. Высшие чины до сих пор не явились. И повисшее молчание язвительно ответило на вопрос принцессы: «И да, и нет». «Совсем как ты сама, моя драгоценная химэ. Разве не отрадно, что даже спустя столько лет у нас с тобой все ещё так много общего?» Время, оставшееся до полуночи, таяло и утекало минута за минутой. — Останься, Йору-химэ, — вдруг произнёс Владыка Мёртвых. — Нынче ночью Призрачное Шествие поведёт дзёрогумо. Останься и присоединись. Пусть ты не мертва, но ты умирала, и я даю тебе право пойти с нами. Не сразу, но ты получишь ответы, которые ищешь.***
1435 год 2-й эпохи
Идзаёй, опустившись на корточки, нырнула пальцами в таловатый снег. Нащупав землю, она подняла руку к самому лицу и втянула воздух. Ей не показалось. Здесь и впрямь был какой-то ёкай!.. Однако магический след совсем истаял, и лишь естественный запах чужой природной магии, тяжело осевший в её лёгких, подсказал, что химэ не ошиблась. Идзаёй не могла понять даже, кто это мог бы быть. Однако одно то, что в его силах было скрыть себя даже от дочери Кровавой Госпожи, уже говорило о многом. «Ну только этого не хватало!» — мрачно подумала химэ, поднимаясь. Покуда в гости к Хигеки приехала его кузина, Идзаёй решила побыть подальше от возможного внимания. Незачем показываться на глаза другому члену тёмного клана. Если некоторые полукровки, почти не вылезающие из своей норы в глуши, поняли её статус чуть ли не с первого взгляда, то скорее всего другие Ями окажутся ещё более проницательными и опасными. Мысль о том, что она трусливо скрывается от тех, кого легко победила бы в поединке, оскорбила принцессу. То, что она сблизилась с Хигеки, ещё не означало, что она готова прекрасно относиться к некромантам. Какими бы мудрыми и хитрыми они ни были, они всё равно слабы. Унизительно прятаться от них, но… …но ей не хотелось ставить под угрозу радость мирных дней, которые она проводила вместе с ханъё в его тихом пустынном замке. Идзаёй яростно встряхнулась и заставила себя сосредоточиться на внезапной охоте. Последняя мысль была такой робкой, что она рассмеялась бы над тем, кто выдал бы вслух такую чепуху. «Лучше найду этого чертового ёкая, — жестко отрезала она самой себе. — И лучше бы он оказался враждебным, чтобы я снесла ему голову и вновь ощутила, что я всё ещё сильна». Больше двух часов химэ, неслышная, смертоносно быстрая, рыскала по лесу, пытаясь отыскать другие следы чужого присутствия. Занятие оказалось бессмысленным: лес, скованный зимой, казался пустынным. Даже людей здесь не было: сегодня никто из местных не охотился на тощих кроликов и куропаток. Здесь был лишь снег, мороз и попрятавшиеся по норам лисы. Можно было решить, что Идзаёй всё померещилось, если бы Йору не была уверена в собственных ощущениях. Принцесса почти не испытывала неудобств из-за холода, но собственные мысли оказались непокорны ей. По какой-то причине она, не находя зацепок, незаметно для себя утратила сосредоточенность. Она начала размышлять о своей странной связи с хозяином этих земель. Хигеки несколько раз предпринимал попытки поговорить с ней. Его сильно тревожил статус, в котором они оказались. Но, в конце концов, к чему эти глупые слова? Она нравится ему, он нравится ей. Все. Достаточно. Что ещё здесь обсуждать? Что может быть непонятно? Он относился к этому слишком серьёзно. «А я? — вдруг подумала Идзаёй. Вопрос, заданный себе, оказался таким оглушающим, что она невольно остановилась. — Разве я не отношусь к этому… слишком серьёзно?». Она много думала о нём. Она хотела видеть его в радостном расположении духа. И шло все это не от тела. По крайней мере не только от него. Иначе с чего бы, стоило оказаться в некотором отдалении от замка ханъё, она вдруг начинала желать снова чувствовать его сладкий запах где-нибудь совсем рядом? Слушать его пение? С чего бы ей хотелось всегда быть уверенной, что он в порядке и прямо сейчас с ним все хорошо? Когда она в своих привязанностях сделалась такой… нежной, черт побери? Идзаёй мало знала о чувствах. И ей не хотелось вступать на поле, где противник оказался бы искуснее её. Да, определено не хотелось. К счастью, из закипающей досады и глубокого внутреннего смятения её выдернули инстинкты. Наконец поиски увенчались относительным успехом: она обнаружила ёки, чуть-чуть скопившуюся у наполовину замёрзшего прозрачно-голубого озерца. В ярком свете зимнего солнца, изморозь переливалась на воде и камнях, и всё сияло, словно усыпанное крошечными алмазами. Вид был довольно красивым. Можно было подумать, что неизвестный ёкай совсем недавно сидел здесь на камнях, любуясь открывающейся картиной. Ну или, что вероятнее, поджидая какую-нибудь добычу. Людей здесь, пожалуй, не дождёшься, но немало нечисти предпочитало охотиться у воды. Идзаёй на всякий случай проверила собственные маскирующие чары — если ёкай поблизости, то не хотелось бы случайно его спугнуть — и двинулась вперёд. Однако стоило принцессе приблизиться к воде, где осело немного энергии, чтобы изучить новый след, как её бесцеремонно отвлекли. И, к сожалению, это было кое-что, гораздо более существенное, чем навязчивые мысли. Непрозрачная густая тень расползлась откуда-то из гущи переплетающихся ветвей: она навалилась на плечи и придавила все звуки, распространяя вокруг себя мертвящее ощущение присутствия чего-то очень могущественного. Мироздание перестало дышать. Страх сковал все, находящееся здесь и сейчас — все то, что могло жить. Даже ослепительно белое сияние снега словно поблекло и посерело. Огромная фигура, обвитая клубящимся полумраком, беззвучно выступила из чащи. Химэ замерла на пару мгновений. Коротко выдохнув, она заставила себя выпрямиться и резко обернулась. — Двуликая, — холодно произнесла Идзаёй, ощущая, что одеревеневшие губы и заплетающийся язык ей едва повинуются. — Надо же, обо мне припомнили. Я уже перестала надеяться. — Здравствуй, дочь Кровавой Лилии, — потусторонние слова, слишком явно не принадлежащие к миру людей, прокатились по замерзшему берегу хрипловато-насмешливым шелестом. — Счастлива ли ты моему вниманию? Противная слабость отозвалась лёгкой внутренней дрожью. Призрачный силуэт Двуликой был выше на целый человеческий рост, и, какой сильной ни была бы принцесса Йору, её не оставляло гнетущее впечатление, будто она маленькая, совсем маленькая и беспомощная, рядом с этим созданием. Химэ раздраженно встряхнула головой, тяжело втянула в себя стылый воздух и немного стиснула зубы. К сожалению или к счастью, её злость была намного сильнее невольного страха. — Ты, тварь, — тихо прошипела химэ. Ее глаза сверкнули кровавым блеском, издевательски схожим с демоническим. — Ты обещала мне, что поможешь сбежать от Чинэтсу!.. Да и кое-что ещё тоже обещала! Ты мне обещала, и я скрепила эту клятву кровью, но меня поймали и распотрошили! Я чуть не умерла здесь!.. — Ну-ну, — издевательски произнесли два голоса, отличающиеся друг от друга по звучанию и интонациям. — Ты же жива, маленькая принцесса. Прямо сейчас ты живее всех живых. И никто не задал вопроса, как ты прошла сквозь защитные чары на границе Ями-но-Шин. Даже твой внимательный полукровка ни разу не спросил тебя об этом. Разве клятва не выполнена? Идзаёй выхватила меч и направила его на огромную тёмную тень. Её ноги налились премерзкой тяжестью, почти превратившись в два глиняных столба, но она сделала уверенный шаг вперёд. Губы дрогнули, и она чуть не показала зубы в подобии животного оскала. — Дрянь, — сплюнула принцесса. — Лживая дрянь. Ты специально выманила меня из замка именно тогда, когда этому ханъё была нужна помощь. Ты специально водила меня кругами по этому проклятому лесу именно тогда, когда мне надо было оказаться рядом с ним как можно скорее! Что ты замышляешь?.. Разумеется, она не получила никакого внятного ответа. Только потусторонний хохот, жуткий, неестественный, прокатился по пространству. Она пропала так же резко, как и появилась. Тень растаяла, и окружающий мир снова расцвёл красками, зимней свежестью, белым и голубым цветами. Зашумели ветви, тихо зажурчала вода, пробивающаяся сквозь тонкую кромку льда. Идзаёй тяжело выдохнула и опустила меч. Только сейчас чудовищное напряжение отпустило её. Не успела принцесса начать мысленно ехидничать над невнятной целью посещения Двуликой, как её достигло осознание. Химэ на мгновение замерла, прислушиваясь к собственным догадкам, а потом бросилась к месту, где совсем недавно заметила остатки ёки. Да, так и есть. Кое-что поменялось. А именно: следы попросту пропали! Не осталось даже самого смутного намёка. Было решительно невозможно попытаться определить, кто мог их оставить, как давно и куда это существо направилось. Тут словно ничего никогда и не было! Идзаёй, кипя от ярости, разразилась тирадой самой грязной брани. Она нечасто позволяла себе подобное — беспомощная ругань была признанием слабости. Но сейчас вокруг был лишь лес и тишина. Химэ дошла даже до того, что со всей силы пнула булыжник, отправив тот в сугроб. Как только смеет это чучело играть с ней, как со слепым котёнком? Да она попросту потешается! Что за дрянь здесь происходит? И почему во всем этом вообще должен был пострадать Хигеки? Он никогда не делал ничего плохого: что в нём могло хоть как-то заинтересовать Двуликую? Эта тварь решила каким-то образом использовать его через принцессу Йору? Но это странно. Да и… зачем? «К черту! — бушевала Идзаёй. — Почему бы вам не оставить его в покое! Хоть бы ещё один раз кто-нибудь тронул его в намерении причинить вред — клянусь, я снесу голову. Я снесу голову любому, кто бы это ни задумал!» Выдохнув, она замерла, удивлённая силе этой внезапной эмоции. Опустив меч, она на пару мгновений обратилась в камень, чутко прислушиваясь к собственному сердцу, — так настороженное животное прислушивается к ночному мраку. Её сердце и в самом деле мучительно, надрывно ныло. Она боялась за него. Она… невыносимо боялась, что ему снова будет больно.***
Узнав о том, что Аризу Ями-но-Шин наконец соизволила утащиться, Идзаёй поспешила вернуться. Прошло три дня. В момент возвращения химэ была глубокая ночь, и замок погрузился во мрак и тишину. Впрочем, Идзаёй это не тревожило. Её тревожило только то, что за столько времени она больше ничего не нашла. Ей хотелось немедленно увидеть Хигеки, как будто в её отсутствие с ним могло что-нибудь случиться. Ханъё она нашла в одном из просторных залов, которые обычно стояли, скрытые пылью и безмолвием. Он был один, и не горело даже свечи — скупо тлела, подмигивая угольками, лишь потрескивающая печь. К счастью, двум ночным созданиям это никак не мешало видеть друг друга. — С возвращением, — с обычной улыбкой произнёс Хигеки, поворачиваясь к принцессе. Идзаёй коротко кивнула, отряхиваясь от снега. Она смутно почувствовала в комнате вьющиеся вокруг остатки тёмной магии. — Вы, что, подрались? — насмешливо уточнила она. — Магией Ями несёт. — К чему бы нам драться? — он беззвучно приблизился и чуть неодобрительно покачал головой, тронув рукой ее промокшие волосы. — Есть гораздо более изящные способы для противостояния. Нет, мы не дрались. А ты вся в снегу, милая химэ. Тебе лучше согреться у огня. Я сделаю чай. Они оба знали, что это не могло доставить проблем Йору, и потому химэ сделалось немного смешно. Однако она не стала возражать. Она позволила ухаживать за собой с покорностью, удивившей её саму, — она и впрямь послушно присела у жарко натопленной печи, разрешила ему вытереть её волосы, укрыть её плечи накидкой и дать в руки пиалу с горячим напитком. — Ты точно уверен, что ты наполовину паук, а не демон-наседка? — насмешливо осведомилась Идзаёй. Полукровка остался невозмутимым. — Вариации одной и той же шутки смешны только первые два раза, — пояснил он с издевательской любезностью, не моргнув глазом. — Дальнейшие повторения свидетельствуют лишь о бедном воображении. Принцесса скептически хмыкнула, но ничего не сказала. Хигеки уселся рядом с ней и изящным жестом поправил длинные рукава. — Неужели было сложно остановиться в ближайшем городе, как мы и договорились? — со вздохом посетовал Ями. — Зачем ты все три дня провела в лесу на холоде? — видимо, ему подсказал это её запах. Идзаёй стало так смешно, что она даже не разозлилась. — Вот уж простите, милая нянечка. — Даю слово, если ты заболеешь, я не приготовлю тебе ни одной несчастной микстуры. Они замолчали. Так или иначе, они наслаждались обществом друг друга. «Боги, ну как же сладко пахнет. Ни одно живое существо не пахнет лучше, чем он», — подумала Идзаёй, прикрыв глаза и немного привалившись к стене. В какой-то момент её сильное тело расслабилось, и ей действительно сделалось тепло и очень уютно. — Так что хотела твоя кузина? — встряхнувшись, негромко спросила Йору. Хигеки поджал губы и отвел взгляд, о чем-то задумавшись. — Дела клана, — наконец сдержано ответил он. — Та ситуация с разбойниками по большей части были лишь предлогом. Аризу предложила сотрудничать с ней в одном… направлении. С тобой это никак не связано, можешь не беспокоиться. «Это в каком ещё?» — чуть озадачено подумала химэ. Полукровка перевёл на неё мягкий, но внимательный взгляд. Тот самый, из-за которого она легко теряла прочную опору под своими ногами. — Так почему ты носилась по лесу столько времени? — насмешливо уточнил Хигеки, вернув ей вопрос. — Ведь не просто потому, что тебе захотелось хорошенько размяться и подышать свежим воздухом, верно? На секунду ей показалось, что ему уже всё известно, в том числе и о Двуликой, но по какой-то причине он решил поиграть с ней. Он ведь с самой первой встречи видел её насквозь. Но это никак не могло бы быть именно так. Никак. Просто причудливая иллюзия. Идзаёй, наступив на горло гордости, рассказала о следах другого ёкая в лесу. Она, конечно, ни словом не обмолвилась о Двуликой, и рассказ выходил прескверным. Никому другому она не смогла бы поведать, что не сумела найти ничего — это было самым настоящим позором. Но Хигеки, слегка приобняв её за плечи, слушал девушку внимательно и очень спокойно. Ему и в голову не пришло сказать что-то о том, что она принцесса Йору и она не смогла поймать ёкая на небольшой территории. Ближе к концу истории он даже слегка поморщился. — Да, не слишком хорошо, — однако голос его остался очень спокойным. — Если с этим ничего не смогла сделать ты, то я едва ли покажу успехи. Судя по всему, это кто-то очень сильный. — Может, зря мы придаём этому столько значения? — спросила Идзаёй, сама себе не веря. — Может, это просто… какой-то старый след чего-то, проходившего мимо невесть когда? — она отлично понимала, что всё выглядит совсем не так. — След был очень слабым, даже я мало что поняла по нему. — Это было бы слишком счастливым стечением обстоятельств. В последнее время мне в такие не слишком верится, — он задумался и после очередной паузы добавил. — Я подумаю об этом. Покажешь мне, где нашла запах магии? Не то чтобы я не доверяю твоему чутью, но вдруг мне что-нибудь придёт в голову. — Да, конечно, покажу, — подтвердила принцесса. Опасаться Двуликой не имело смысла: если та хотела, то наверняка легко могла бы появиться и в замке. Ещё пару минут они просидели в тишине, сосредоточив всё внимание на душистом чае в пиалах. Идзаёй внимательно вслушивалась в ровное дыхание напротив — в стук сердца, в пение крови. — Хигеки, — вдруг сказал химэ, чуть отстранившись. Она мимолетно сжала зубы на губе и, чуть понизив голос, договорила. — Тебе надо поесть наконец. Он посмотрел на неё с некоторым изумлением. Наверное, ему попросту не могло прийти в голову, что она вдруг этим озаботится. Идзаёй и сама не думала, что она, подталкиваемая беспокойством, когда-нибудь заговорит о подобном в таком тоне. Поэтому она поспешила продолжить, пока смятение не отняло у неё решительность: — Ваша не-драка или что тут у вас было, оно так или иначе потребовало энергии. А ты ничего не ел уже несколько недель. От тебя тянет истощением, я чувствую. И ты… на самом деле ты вполне можешь взять часть моей жизненной энергии, — переведя дух, выдала она, чуть-чуть сжав пальцы на его руке. — Да, послушай-ка, бери её. У Йору жизненный источник очень сильный. Учитывая, как мало ты ешь, я даже ничего и не почувствую. Он опустил голову. Если можно было сказать, что Хигеки растерялся, то, наверное, это было именно оно. По его выражению понять что-либо было довольно сложно, да и принцесса не присматривалась, отведя взгляд в сторону. — Идзаёй, это как-то… — тихо пробормотал ханъё, в ответ на её жест нежно погладив большим пальцем по костяшкам её пальцев. — Это вполне нормально, — отрезала химэ. — Я сама предложила. И если что-то будет не так, я тут же тебя остановлю. Если не остановишься и тогда, то ударю как следует, не сомневайся. «Что я несу? — мысленно недоумевала принцесса. — Я сама, по доброй воле, предлагаю дзёрогумо отобедать мной! — хотя время больше подразумевало ужин, но тем не менее. — Да ещё и не могущественному, а какому-то ханъё. Я вообще в своём уме? Кто так делает исключительно по доброте душевной? Вот уж точно никак не Йору!». Видимо, Хигеки думал примерно об этом же. Во всяком случае он крайне внимательно всмотрелся в её лицо, даже немного подавшись вперёд. Словно стремился углядеть в ней признаки каких-нибудь чар, путающих разум. Идзаёй с трудом выдержала его взгляд, натянув усмешку. Она попыталась выглядеть невозмутимой, внутри себя не сомневаясь, что её мысли перед ним как на ладони. По её спине почему-то пробежала волна мурашек. Наверное, потому что она увидела, как в его лице смутной тенью мелькает тёмная алчность. — Ладно, — наконец коротко вздохнул Хигеки, отстранившись. И тут же заботливо добавил. — Я возьму совсем чуть-чуть. Обязательно останавливай, если твоё самочувствие ухудшится хотя бы немного.
