Обломок песни под сердцем

1437 год 2-й эпохи

      Идзаёй, первой зашедшая в храм, пробежалась внимательным быстрым взглядом по предметам вокруг, выискивая следы чужого присутствия. Здесь немного клубилась энергия, накопившаяся, вероятно, из-за молитв и ритуалов деревенских жителей, но ёки, по первому впечатлению, вовсе не было.       Она прошлась — чисто выметенные деревянные половицы чуть прогнулись под её шагами, — покосилась на грубую каменную статую над алтарем и пожала плечами. У Йору были свои кровавые боги, и никаким другим они не произносили молитв. Не произносили молитв, но и не спорили с тем, что другие боги есть, внимают чужим молитвам и тоже могут оказывать покровительство. Химэ об этом думала не так уж часто: боги редко отвечали, так к чему к ним много обращаться?       Было тихо, мрачно и зябко. Призрак недавней смерти ледяной тенью висел над пустым пространством, и ночной сквозняк медленно колыхал эту незримую скорбную тень. Погасшая лампа валялась в углу, а рука, недавно зажигавшая ее, скоро должна была окоченеть.       «Что вообще за дурная глупая манера? — недовольно подумала Идзаёй. — Таскаться молиться ночью, когда охотятся хищники, будучи при этом таким слабым человеком! Нечего теперь возмущаться, что её не защитили, раз она сама не озаботилась своей глупой маленькой жизнью! Как же тут любят рассчитывать на других: на правителей, на богов, на родителей!..»       …хотя химэ и впрямь было досадно. Убитая девчонка казалась ненамного старше её самой. Паучара, то есть, Хигеки, ещё снова примется ходить и казниться. Но что же теперь сделать? Люди умирают, да и иные тоже. Кто-то кого-то ест: жизнь без этого не обходится.       Химэ повела плечами и, обойдя все, вернулась в место, где посетители опускались на колени. Именно от алтаря смутно веяло чем-то странным.       Безглазый идол будто бы невесть чему ухмылялся: его издевательская усмешка то мелькала в темноте, то снова таяла. Под алтарем досок не было.       «Кто-то недавно двигал эту статую?» — подумала принцесса, заметив на земле странный след.       Идзаёй остановилась, пару мгновений прислушиваясь к себе, а потом перепрыгнула через алую веревку, отгораживающую святое место. — Прошу прощения, — без особенного уважения бросила она себе под нос.       Не слишком заботясь о «кощунственности», принцесса тоже отодвинула каменный образ. Для неё это не было тяжело, хотя здесь потребовались бы усилия нескольких людей. Поднялась пыль.       На первый взгляд, ничего интересного не было. Идзаей, бесцеремонно зарывшись руками в сырую стылую грязь, принялась перебирать комья земли, где копошились насекомые. Ее усилия быстро вознаградились — пальцы на что-то наткнулись и по ним волной щекотки под кожей прошёлся отголосок тёмной энергии. Химэ вытянула не слишком глубоко упрятанный маленький свёрток ткани. — Нашла! —в кровь ударил охотничий азарт. — Хигеки, иди-ка сюда!.. — ей не терпелось услышать его взгляд на ситуацию.       Ханъё появился рядом очень быстро. И почти беззвучно. То ли он и впрямь стал двигался ещё тише, то ли ее инстинкты совсем затупились. — Где ты опять застрял? — уточнила она, не оборачиваясь. — Нарисовал несколько новых защитных знаков, — объяснил он. — Боюсь, что ёкай может всё ещё быть поблизости. Всё-таки самое главное, чтобы не пострадали другие люди.       Идзаёй закатила глаза, но спорить не взялась. Хотя рядом с поселениями и так были защитные знаки. Заменить их на более мощные означало лишь то, что он будет тратить силы, и не факт, что это поможет, учитывая, что его паучьи сигнальные чары оказались бесполезными. — Что у тебя? — он тоже вздохнул, заметив, что она запрыгнула прямо на алтарь, но проводить урок благонравия не взялся. С богами его, как и саму Идзаёй, связывали достаточно ровные отношения, хотя иногда она и видела его с руками, сложенными в молитвенном жесте. — Вот, — химэ показала на свёрток. Заглядывать внутрь она без него не стала. — Мне кажется, это оставил здесь тот же, кто съел девчонку. Во всяком случае, статую недавно ворочали, чтобы запихать это под неё.       Естественно, Хигеки прыгать, как она, не стал, а аккуратно сдвинул символическое ограждение. Он нахмурился, наклонившись ближе к её находке. — Аккуратнее, — чуть обеспокоено попросил он. — Не разворачивай. Позволь мне прежде осмотреть. — Само собой, — подтвердила принцесса. И между делом удивилась тому, насколько естественно это прозвучало, как будто изначально не было другого варианта.       Пока он возился, химэ настороженно осматривалась вокруг, стараясь уловить признаки чужого присутствия поблизости. Её не оставляло смутное впечатление, что убийца не так далеко, однако здесь была лишь глухая мрачная тишина.       После того, как Хигеки проверил все, они вместе развернули сверток и обнаружили начертанную на ткани же магическую печать. На ней не осталось запаха, но зато можно было явственнее уловить крохи тёмной энергии. — А вот это что-то, более-менее похожее на ёки дзёрогумо, — констатировал ханьё вполне очевидное. — Да. И она почему-то совсем не пахнет, — это ощущалось жутко неестественно, потому что для Идзаёй — да и для всех Йору — чувствительность к магии была так крепко слита с обонянием, что они являли собой одно «чутьё». А здесь просто энергия без запаха! Так ведь не бывает. Так не может быть. — Я тоже не чувствую запаха, — после паузы подтвердил ханъё. Он, похоже, тоже был озадачен, хотя обычно озадаченность в его лице едва читалась. — Да и вообще, — принялась рассуждать вслух Идзаёй, бесцеремонно переворачивая все бедное убранство в поисках чего-нибудь. — Сколько имею дело с ёкаями, они никогда не устраивали такие представления. И магическими печатями они никогда не пользовались! Они же просто природные хищники, откуда им знать про эти премудрости иных? Во всяком случае те, которые встречались мне, точно про эту ерунду не знали, — она осеклась и чуть небрежно уточнила: — Кхэм, что у тебя за лицо, Хигеки? — Смею указать, что одного такого ёкая ты точно знаешь, милая химэ. Магические печати использую я, — ровно ответил он. — Немного другие, но в целом принцип действия схож. — И зачем они тебе нужны? — спросила принцесса. Она правда мало что знала об этом. Считала себя не в праве расспрашивать, потому что сама из раза в раз напоминала, что они не настолько близки. — Именно такие: для сбора энергии. Для накопления, — увидев ее выражение, он продолжил: — Как ты знаешь, магическая энергия дзёрогумо крепнет благодаря жизненной силе жертв. Поскольку я почти не ем, я собираю энергию другими способами. Как раз с помощью печати. Завязав это на ёки, можно добиться того, чтобы лучше «питаться» энергией, которая в обычных обстоятельствах слишком рассеянная. Но я, признаться, считал подобную мысль довольно оригинальной. Я не ожидал, что кто-то другой будет использовать подобные методы.       …и это был ещё один аргумент против него. Идзаёй покосилась на полукровку. Мало того, что здесь труп, по всем признакам съеденный дзёрогумо, так ещё и печати, похожие на те, что он использует. Впрочем, был вовлечён ещё как минимум один ёкай, наследивший на одежде убитой девчонки.       «И я не думаю, что это может быть Хигеки, — призналась себе химэ. — Это было бы очень глупо. Конечно, иногда от него не знаешь, чего ожидать, но он же… добрый? Все-таки больше похоже на то, что кто-то хочет его подставить. Он не стал бы есть человека. Несмотря на изменившийся запах и возросшие силы, он всё ещё достаточно мягкий. Он бы не стал, правда?..» — Я поняла, что для тебя это замена еде, — вслух продолжила Идзаёй. — Но к чему все эти сложности паучихе, которая вполне благополучно отобедала человеком, как положено? Или захотелось разнообразия? Лёгкая закуска и основное блюдо?       Ханъё, закончив вертеть печать, которую он до этого внимательно разглядывал, убрал руки в рукава и нахмурился сильнее. Он был настолько сосредоточенным и обеспокоенным, что даже не послал ей укоряющий взгляд. В его глазах смутно зажглись демонические алые блики. — Ты представляешь, каков должен быть уровень дзёрогумо, чтобы она практически полностью скрыла себя от чутья Йору? — вместо ответа уточнил он. — Мы… они ведь долго растут и долго копят силу. Если я правильно прикидываю, то ей не меньше восьми сотен лет. И да, эта печать мне тоже не нравится. Похоже, что она использовалась, чтобы замысловато перенаправлять энергию молитв и слегка путать сознание пришедших сюда людей. Не станешь спорить, что это куда более оригинально, чем просто сидеть у воды и приманивать еду игрой на биве? — То есть, ты хочешь сказать, что она старая и хитрая? — констатировала Идзаёй, без особенного интереса перебирая деревянные таблички с начертанным священным текстом. На них ничего особенного не было. Похоже, девчонка их не трогала. — Себе на уме? — Да, — коротко подтвердил он. — Она могла жить среди людей, как моя мать, и изучить печати. Более того, я предполагаю, что она ещё и не одна здесь. И, возможно, печать для сбора энергии была нужна не ей самой, а её спутнику.       Он подошёл к небольшой курительнице и растёр между пальцами серый пепел, оставшийся от благовоний. Вероятно, именно эти благовония зажигала убитая девушка. Снаружи ночной сквозняк шелестел ветвями. — Здесь тоже примесь ёки, — вдруг сказал Хигеки. — Серьёзно? — и как Идзаёй могла этого не заметить? — Вполне. Посмотри, — он приподнял пальцы.       Она в два коротких стремительных прыжка оказалась рядом с ним и втянула воздух.       И впрямь. И это ёки явно было другим — душновато-сладким, почти приторным, но одновременно с могильным душком смерти и насекомых. Очевидно, что не паучья. — Это та самая, что осталась на теле девчонки, — пробормотала Идзаёй. Хотя бы эта ёки пахла (что не помешало, однако, каким-то образом пропустить крошечный, но след!). — Так значит их и впрямь двое, — недовольно провозгласила она спустя пару мгновений. — Кто второй?       Хигеки вскинул бровь. — Я собирался спросить у тебя. Как ни взгляни, у тебя явно гораздо более обширный опыт столкновений с ёкаями. У меня его почти не было. Да и ты несколько минут назад весьма уверено заявила про «демона другого вида», разве нет?       «Справедливо», — внутренне досадливо признала Идзаёй, мимолётно почувствовав себя слегка уязвлённой: уже который за сегодня «промах»! Ещё пара лет с этой паучьей наседкой и принцесса Кровавой Лилии окончательно превратится в ленивую хозяйку дома, годную лишь на то, чтобы гонять слуг. Совсем расслабилась и размякла. — Тяжело узнать, — призналась она вслух, пытаясь в деталях прочувствовать, как запах оседает на кончике языка. — Что-то, похожее на кёкоцу, но не водяное… в любом случае, явно ёкай, рождённый из костей и мстительной злобы. — Из костей, — задумчиво повторил Хигеки. — Им ведь не нужно есть людей, разве нет? — Не нужно, — подтвердила Йору-химэ. — Они зачастую ведомы лишь посмертной злобой. — Я никогда не встречал упоминаний о том, чтобы дзёрогумо охотились с кем-то ещё, — все так же ровно заметил ханъё. — Иногда древние паучихи водят с собой более слабых, ещё не выросших пауков, делясь с ними добычей и взамен отдавая приказы, но чтобы это был ёкай совсем другого вида? О таком я ничего не знаю.       Ну, здесь было бы честно обратить внимание, что и их парочка по-своему оригинальна. Ями и Йору тоже вместе не охотились. — Я такого тоже не видела и не слышала, — согласилась Идзаёй. И, в очередной раз втянув запах (её, честно признаться, сбивал запах полукровки, который оставался очень аппетитным, в то время как сама принцесса оставалась очень голодной), поинтересовалась: — Твоя кузина знает о том, какие печати ты используешь?       Хигеки покачал головой. Идзаёй невесть почему-то ощутила слабое неуместное облегчение, как будто это и в самом деле имело значение. Как будто раз не знает она, то тем более не должна знать и какая-то другая женщина, гораздо больше посвящённая в дела её любовника. — Точно не знает. Пожалуй, могла бы примерно догадаться, — с едва уловимой неуверенностью предположил он. — Но, повторюсь, мы не настолько сильно поссорились. И договариваться сразу с двумя ёкаями?.. — Не обижайся, но разве передо мной не стоит ярчайшее подтверждение, что Ями неплохо ладят по крайней мере с пауками?       Он метнул в неё боевую иглу — Идзаёй легко поймала и показательно переломила двумя пальцами. Хигеки чуть улыбнулся — мимолётно, — и это было что-то в духе: «Обижаться, конечно, не стану, но не слишком удивляйся, когда в твоей чашке однажды окажется неприятный яд».       Ночная темнота зубасто оскалилась, и порыв ветра вдруг рванул стены и хлипкую крышу. Как будто что-то извне попыталось как можно более явственно напомнить им о мрачных обстоятельствах. Каменная статуя божества, которую Идзаёй в спешке поставила криво, смотрела теперь из полуоборота, словно насмешливо косилась на них двоих.       Идзаёй ещё раз обшарила все вокруг, и внутри храма, и поблизости снаружи, но больше ничего примечательного не было: лишь следы и запахи, оставленные людьми. Стало очевидно, что схватить ёкая «по горячим следам» им скорее всего никак не удастся. Это было весьма прискорбно. Химэ вернулась в храм к ханъё, тихо ругаясь себе под нос.       Хигеки ещё раз поднёс к лицу пальцы, испачканные в пепле. Он растер пепел на запястье, даже, кажется, мимолётно коснулся языком, почти тут же скривившись. — Эта ёки попала в благовония неслучайно, — вдруг сказал он. — Состав нарушен: добавлены, кроме ёки, несколько дурманных трав. Дзёрогумо, вероятно, не пришлось сильно стараться, петь или что-то такое. Её ждала уже слабая сонная жертва. — Ей любезно накрыли на стол. И? — поторопила чуть заинтересованная принцесса, качнувшись с пятки на носок. Ей чертовски сильно хотелось погони или сражения. У неё жутко разыгрался аппетит. — …и это можно было выполнить только в тот момент, когда благовония изготавливались, — договорил он. — Не позже, ты понимаешь? — Понимаю. У нашей странной парочки людоедов ещё и прелестное увлечение: изготовление благовоний для храмов, — она потёрла висок и глянула на почему-то жутко нервирующую её статую с немым вызовом. Она мысленно повторила: «Ничего не боюсь».       Хигеки беззвучно поднялся и отряхнул руки. Это выглядело слегка брезгливо. — Это не самая дешевая вещь, — задумчиво сказал он. — И в этой глуши не так уж много мест, где можно купить что-то подобное. Надо выяснить, откуда внучка мико взяла эти благовония, изготовленные ёкаем. Возможно, есть и другие такие же.