Обломок песни под сердцем

      Им все-таки не удалось схватить убийцу по горячим следам, и Хигеки поторопился обратно к людям. Понятно, что только что пообедавшая паучиха едва ли напала бы снова, просто потому что пищу нужно переварить, но его тревожил второй ёкай. Неизвестно, кто он и как часто убивает. Хигеки не собирался допустить ещё одной смерти.       «Придётся выслеживать», — вздохнул про себя ханъё, и ему почти тут же сделалось стыдно. Стыдно, потому что в нем вместе с сжимающим шею беспокойством за людей шевельнулась и банальное нежелание заниматься всем этим. Он весьма явственно ощущал, что значит «паук, вытряхнутый из паутины». — Не будем пока поднимать суматоху, — сказала принцесса, когда они вышли наружу и дыхание ночной свежести быстро овеяло их лица. — Люди нам только помешают в охоте. Справимся вдвоём.       Он на мгновение пожелал, чтобы у него было столько же уверенности. Конечно же, справимся вдвоем с двумя хитрыми древними монстрами! Впрочем, вмешивать обычных людей и впрямь не стоило, ведь они могли пострадать. — Окрестные поселения в любом случае надо предупредить, — задумчиво заметил Хигеки, убирая руки в рукава. — Чем быстрее, тем лучше. Никому не следует больше выходить на ночные молитвы, да и вообще бродить в одиночку, а родители должны лучше смотреть за детьми.       Идзаёй недовольно поморщилась, но не стала спорить. — Распоряжайся, — коротко сказала она.       Он, припомнив длинную последовательность печатей, призвал тень — посылать сейчас, среди ночи, человека было немыслимо, а они сами потратили бы слишком много времени, чтобы оббежать всю округу. Фамильные чары Ями-но-Шин, выменянные на очередную любезность у кузины, давались ему тяжеловато. Гораздо более тяжеловато, чем паучьи техники.       Чёрный силуэт беззвучно отделился от ночного мрака — от него веяло мертвенной потусторонней прохладой. Он был лишён чётких очертаний, полупрозрачный и, слабо колыхаясь в воздухе, в самом деле напоминал потерянную кем-то тень без лица. Невозможно даже сказать, кто ее отбросил: мужчина или женщина, ребёнок или старый человек.       Идзаёй проследила со скептическим любопытством. Возможно, она впервые видела собственными глазами эту фамильную технику Ями-но-Шин. Хигеки постарался остаться невозмутимым. — Ступай, предупреди об опасности старост поселений в округе, — попросил он на языке на мёртвых. — Где-то поблизости несколько ёкаев-убийц, нужно соблюдать осторожность.       Призванные им тени не могли просто растаять, ступив обратно во мрак, и быстро появиться в другом месте, как у более сильных некромантов, — его теням приходилось ходить… ну, насколько возможно ходить, не имея ног… как людям, примерно с такой же скоростью.       Получив приказ, призрак также беззвучно наклонил голову и тихо поплыл сквозь ночь. Без необходимости они не говорили. Слабо очерченный силуэт было тяжело заметить — он лишь едва колыхал ветки и листья, напоминая слабый сквозняк, доносящийся из-за грани посмертия. — А ты не можешь призвать больше теней и приказать им обыскать им все вокруг? — спросила Йору-химэ. — Нет, не могу, — коротко отрезал Хигеки. Он собирался здраво смотреть на свои силы. Тени требовали от него очень много, кроме того он недавно напитал магией защитные печати. Будет глупо вымотаться до предела во время поисков, а потом оказаться перед двумя древними существами, не имея энергии для сражения с ними.       На удивление, Йору-химэ никак не прокомментировала. То ли она тоже посчитала благоразумным его решение, то ли она просто не сомневалась в успехе. — Ладно. И так разберёмся, — невозмутимо заявила она. — Твои идеи? — Оттолкнёмся от оставленной ёки, — ответил он.       Выяснить, откуда убитая девушка взяла благовония, отравленные ёки, оказалось не так уж сложно. Как Хигеки и заметил, в здешней глуши было не столь много вариантов, где можно было купить подобную вещь. То, что он растер между пальцами, в любом случае было редким и дорогим товаром, непохожим ни на что, изготавливаемое в округе. Скорее всего, это было приобретено у странствующих торговцев.       Вернувшись к испуганным жителям, он тихо расспросил подругу убитой. Та легко подтвердила, что благовония купили у одной из торговок, странствующих в повозке и продающих диковинки. Она была здесь около двух дней назад: выглядела не слишком примечательно, хотя и казалась молодой для своего опасного ремесла. Никаких особенных примет, кроме «очень странной здоровой повозки».       Правда, расстроенной девушке разговор о благовониях показался жутко неловким и неуместным, ведь деревня все ещё была охвачена страхом и скорбью. В открытой хижине мико творила молитву над телом, и хотя толпа немного поредела, они все ещё роптали, не спеша расходиться. Недовольство, переходящее в злость, тлело искрами во многих взглядах. — Кто ещё покупал что-либо у той женщины? — спросил Хигеки, используя всю мягкость и убедительность, на какую был способен. — Демонический яд был в благовониях, поэтому это и впрямь важно. — Куда направилась эта чертовка на здоровой телеге? — Идзаёй предпочла вопросы, более непосредственно связанные с обезглавливанием людоеда.       Все это сбило несчастную девочку с толку ещё больше. Она вовсе замолчала и смотрела на них жалобно и чуть испуганно. Хигеки окружали жуткие слухи, а его кровожадная резкая спутница прекрасно справлялась с тем, чтобы вызывать страх, и без слухов. — Ну не засыпай! — поторопила Идзаёй. Зная её, она сказала это довольно мягко, но со стороны это всё ещё звучало холодно и требовательно. — Ты же не хочешь, чтобы съели кого-то ещё?       Побледневшая девушка совсем оторопела.       Хигеки дернул принцессу за рукав. — Да я же сама их купила! — вдруг взвизгнула она, закрыв рот руками, прежде чем ханъё продолжил разговор. — Правда, не такие дорогущие, но у той же торговки! Боги уберегли, не успела поджечь! — Покажите, пожалуйста, — Хигеки, тщетно стараясь улучшить ужасающее впечатление от общения с химэ, бросил последней как можно более красноречивый укоряющий взгляд. — И вспомните все, что сумеете о ней рассказать.       В поспешно принесённых девушкой благовониях ёки не оказалось, и это несколько запутало ситуацию. Им пришлось потратить некоторое время, чтобы привлечь общее внимание и заставить деревенских повытаскивать все купленное у странствующей торговки. Хигеки вынужденно обьявил, что, возможно, та странница и была людоедом — это заставило всех сотрудничать чуточку охотнее. Деревенские жители зашевелились, почёсывали головы, переговаривались и тихо переругивались. Перед принцессой и ханъё быстро оказались свалены несколько разных вещей: ленты, травяные браслеты, какая-то ерунда под видом талисманов. Идзаёй, не церемонясь, подносила к носу то одно, то другое.       Смутный демонический след нашёлся лишь на одном расшитом пояске, — Хигеки нахмурился, не понимая, оставлено ли это случайно, или в нити тоже вплетены какие-то хитрые чары. Любопытно, что хозяйка пояска оказалась такой же симпатичной и юной — не было ли здесь определенного предпочтения? Но много размышлять об этом не пришлось: он просто захватил вещь с собой, пообещав расплатиться позже.       Они пустились в погоню. В лесу Идзаёй довольно быстро нашла след большой повозки, кое-как катившейся по узкой тропинке. — Ей некуда деться, — глаза принцессы разогрелись тусклым алым блеском. Видимо, ее охватил азарт. — Должно быть, это недалеко. На такой громадине она бы просто не успела смыться! — Помедленнее, — попросил Хигеки. — Не нужно торопиться с выводами. Это может быть человек, не знавший о своей роли в плане двоих ёкаев.       Химэ махнула рукой и занялась своими фамильными чарами. Она замаскировала их присутствие и, прокусив палец, нарисовала на его и на своей руке кровавый знак: таким образом они могли слышать друг друга, хотя для всего остального мира их голоса сделались беззвучными. Йору и впрямь хорошо умели охотиться: заклятие прятало и ауру, и запах.       Повозка нашлась довольно быстро — не прошло даже часа. Громоздкая и тяжёлая, она стояла среди деревьев чуть в стороне от тропинки, и было решительно непонятно, куда делся бык, ранее тянувший её. Следов того, что животное съели, не было, но и ни малейшего намёка на его присутствие — тоже. Следы просто исчезали, как будто он, черт возьми, взлетел. Или растворился в воздухе.       Они, быстро осмотревшись вокруг, аккуратно залезли внутрь. Несмотря на качественную маскировку, они были готовы в любой момент вступить в бой. Хигеки держал иглы.       Внутри оказалось неожиданно просторно. Даже слишком. Здесь вмещалась целая комната, вполне похожая на жилую в чьём-нибудь доме, хотя стены оставались всё той же тканью. — Искажение пространства? — беззвучно удивился Хигеки. Это было подозрительно, но, конечно, это ещё не было преступлением. Существовали артефакты и для подобных необычных заклятий. Но это, мягко говоря, сложная магия. Нужно быть очень и очень состоятельным человеком, чтобы позволить себе подобное. Или очень сильным иным. Дзёрогумо так не делали.       Они с Идзаёй, держась рядом, начали осматриваться. Здесь не было ни одного источника света, и человек не увидел бы ничего, кроме мглы. Даже они двое, с их нечеловеческим зрением, различали предметы довольно смутно.       С пола до потолка всюду была куча самых разных вещей: ткани, безделушки, благовония, курительницы… старые деревянные чётки, поблекшие медные колокольчики. Видимо, путешественница питала страсть к накопительству. Сильный запах засушенных трав и сладких благовоний мешал ориентироваться, и Идзаей тихо ругалась, да и Хигеки незаметно потирал нос.       Определённо, это было слишком уж похоже на ситуацию пару лет назад! Только тогда его оглушал слишком противный запах, благодаря которому разбойники скрывались, выдавая свои преступления за нападения ёкаев, а теперь — невыносимый до свербящей боли в горле сладкий аромат, маскирующий настоящего монстра-людоеда. Его это нервировало.       …и тут, оглянувшись, ханъё понял, что в комнате он один. — Идзаёй? — чуть недоумевающе позвал он. — Сейчас не время так пропадать.       Он подумал, что она просто куда-то забралась, чтобы рассмотреть что-нибудь, и она покажется спустя мгновения. Однако её нигде не было. — Идзаёй! — вот здесь он действительно испугался. Конечно, она была сильной воительницей, она раньше имела дело с дзёрогумо, и больше походило, что, оставшись один, он может быть в большей опасности, чем сама принцесса с мечом. Но это не мешало ему разволноваться из-за неё. Он закрутил головой и втянул воздух, но это не принесло никакого результата.       Если бы она узнала об этом, то она, вероятно, посмеялась бы над ним и снова назвала наседкой. Но ему потребовалась вся внутренняя сила, чтобы не потерять хладнокровия. Он даже не заметил, как что-то произошло! Вдруг с ней беда? Вдруг она в одиночку не справится?       «Болван! Как можно было ничего не заметить? Как можно было упустить какой-то странный трюк этого дурацкого места? Ужасно!» — Хигеки принялся быстро осматривать эти бесчисленные кучи хлама, всматриваясь в каждую тень. Он не позволял себе лишиться здравомыслия и сделать поиски хаотичными. Он быстро заметил, что пространство странно изгибается — он был заключён в петлю, не дающую далеко отойти. Не удавалось добраться даже до какой-нибудь из стен — из-за поворота снова и снова выныривали груды хлама. Его энергетическое чутьё сходило с ума, только мешая ориентироваться.       Хигеки ощупал пол, пытаясь понять, как разрушить эти чары. Он не собирался уходить отсюда без Идзаёй, но его хождение кругами никак не помогало в поисках.       Под полом что-то копошилось: он слышал это противное копошение. Хигеки выломал доску, только чтобы обнаружить целый рой стрекочущих насекомых. Они ползали друг по другу.       Он задумался над тем, стоит ли попробовать сунуть руку туда и нащупать землю. Он не боялся жуков, просто от них фонило тёмной ёки. Довольно сильной. Если это те отравленные демонической энергией насекомые, о которых он когда-то читал, то они могли очень шустро съесть живое существо (и это объяснило бы пропавшего быка, от которого даже костей не осталось). Лишиться руки было не лучшим решением.       «Но из-под пола они, видимо, не могут вылезти», — подумал ханъё, наблюдая за хаотичным движением мелькающих чёрных панцирей.       …И тут над ним развеялась наложенная Йору маскировка. Его сердце заледенело, скованное оцепенением от беспокойства.       «Что с ней? — он чуть с ума не сошёл. — Неужели она уже серьёзно пострадала? — спустя мгновение он дико разозлился на себя. — Не нужно было вовсе её втягивать! Я беспокоился за людей, которые могли пострадать, но почему я не подумал, что может пострадать и она? Трижды болван! Клянусь, я больше не выпущу ее из замка!»       Быстро совладав с эмоциями, он принялся накладывать собственные чары взамен рассеявшимся, но вдруг сбоку что-то зашевелилось. Сладковато-пряно пахнуло гниющими костями — гниль пробилась даже сквозь кружащую голову палитру ароматов, пропитавшую здесь и пол, и потолок.       Кажется, нашёлся ёкай, которого они искали. Разумеется, весьма вовремя!       Она — это оказалась «она» — выползла на четвереньках: очень быстро, как насекомое. На ней было пышное и даже весьма роскошное одеяние старшей мико храма, струящееся по полу волнами алого, чёрного и сиреневого шелка. Это явно не была дзёрогумо, а тот, кого паучиха таскала с собой.       На пару мгновений ёкай и полукровка красноречиво замерли друг напротив друга. Казалось, и она не ожидала его встретить. Однако пауза не продлилась долго — почти тут же она кинулась на него. Хигеки увернулся почти машинально.       Он метнул иглы со всей ставшей немалой силы — те легко пробили доски, оказавшиеся на пути к ёкаю, но, едва приблизившись к ней, сначала застыли в сгустившимся от вязкой демонической энергии воздухе, а потом с тихим звоном свалились ей под ноги.       Она стремительно взмахнула длинным рукавом, выпустив дзяки, — какое-то особенно противное, воняющее той же сладкой гнилью. Хигеки молниеносно нарисовал ладони защитную печать. Вряд ли бы ему это повредило, но на всякий случай.       На сей раз он, не намереваясь сохранять какую-то «благопристойность», оскалился и выпустил когти тут же. — Куда делась та, что пришла со мной? — коротко спросил он. — Если она в порядке, то мы можем поговорить и попытаться прояснить ситуацию.       Но если с головы его принцессы упал хоть волос!..       Пусть эти старые кости пеняют на себя, в конце концов!       Она забралась на стену и покосилась на него лишёнными белков красными глазами насекомого. Она не скалилась и не рычала: её выражение было мертвенно неподвижным. Она ничего не сказала, вместо этого снова взмахнув рукавом. Это было бесполезно — он слишком хорошо знал о демонических ядах, чтобы не справиться с дзяки. Хигеки рассеял его легко.       Он провёл когтями по своей же руке — кровь, хлынувшая из раны, зависла в воздухе, быстро свиваясь в плотные багровые нити. Они сковывали и дух, и плоть. Это было одно из самых сильных его заклятий, которое он собирался использовать только в крайнем случае.       Поскольку техника кровавой паутины была его личным изобретением, это существо никак не могло встречать подобное раньше. Естественно, она просто не знала, чего ожидать и как с этим действовать. Она отползла назад, не решившись сунуться к неизвестному, — чутьё должно было подсказать, что всё становится опасным.       Почувствовав, что нить свилась крепко, Хигеки взмахнул ею, настраивая связь с кровью, всё ещё текущей в его теле. Десять нитей утекали в десять пальцев: он мог управлять каждой, любую заставить удлиниться или раздвоиться.       Ему не составило труда заключить её в ловушку: нити опутали все её конечности, не давая пошевелиться. — Повторяю чертов вопрос, — зло напомнил Хигеки. — Где пришедшая вместе со мной девушка?       Демон, запутавшаяся в тисках, что-то прострекотала и рванулась. Он потянул нити на себя, плотнее сжимая петли. Под его ногами затрещали доски — учитывая, что под ними копошились насекомые, ситуация была неприятная. Если это создание не станет сговорчивее, придётся отсечь ей руку.       И тут его по вискам ударило.       Издалека донёсся короткий звук сямисэна. Едва-едва слышный.       Демоническая кровь в его жилах мгновенно взбесилась. Хигеки, продолжая удерживать кровавые нити, едва устоял на ногах. Он был несколько обескуражен. Он слишком хорошо понял, на что были похожи эти ощущения.       За прошедшее время он действительно очень сильно продвинулся в том, чтобы управлять демонической кровью. Он уже не был настолько ничтожным, чтобы пострадать из-за горстки людей. За исключением дней, когда он сам превращался в человека, конечно.       Однако хуже тех дней, когда угасала его сущность дзёрогумо, были только дни, когда угасала человеческая. Его самоконтроль вместо цепи превращался в кое-как сплетенную гнилую верёвку, едва способную удерживать ускользающий рассудок. А хуже всего, что по-настоящему полноценные ёкаи могли, переломив природу, оставаться в человеческом облике, а вот молодые дзёрогумо не обладали достаточной силой, чтобы изменить себя. И его тело стремилось вернуться в демонический облик, но на момент, когда начинались эти ужасные сутки, он уже был в человеческом теле, неспособном ни к каким полноценным изменениям из-за недостатка еки. В итоге он застревал где-то между: это выглядело отвратительно, и ощущалось ещё хуже.       Строгая диета имела свои преимущества, и осознал он это только после. Когда он был совсем истощённым, интенсивность изменений было гораздо меньше: его просто трясло, кружилась голова, ломило кости, но в целом это больше напоминало обычную лихорадку. Разве что изредка вылезали когти, менялась челюсть или что-то такое.       Теперь его демоническая кровь стала гуще, и у неё было гораздо больше сил, чтобы бунтовать. Увы, всё ещё недостаточно, чтобы полностью превратиться в паука, но зато вполне достаточно, чтобы его кости вытягивались, дробились и перестраивались, иногда разрывая мышцы и кожу или смещая органы. Ему приходилось пить очень сильные обезболивающие препараты, чтобы не повредиться рассудком от боли, и он серьёзно беспокоился, не умрет ли он от этих демонических лунных неприятностей . Это было бы завершением жизни, достойным эпиграмм комедиантов.       Так или иначе, ему неизбежно приходилось отдыхать после. В итоге он оказывался ещё более беспомощным, чем когда был человеком.       От этого зависела его жизнь — конечно, он следил за числами более чем внимательно! И сегодня совершенно определённо не были те самые дурацкие сутки! Да и не мог бы он второй раз допустить такую глупейшую ошибку? это было бы смешно.       «Сямисэн, — стиснув зубы, подумал Хигеки. — Звук сямисэна как-то повлиял на мою демоническую часть, усилив её. Это дзёрогумо присоединялась. Но у меня не сотня рук… надо не потерять хотя бы имеющееся сомнительное преимущество».       Он всё ещё держал это насекомое-мико.       Однако спустя мгновение демоническая кровь снова взвилась яростным пожаром. Она требовала найти еды и вернуться в паучий облик — удлинившиеся клыки едва не распороли ему губы.       Хигеки собрался, намереваясь взять всё под контроль, сжал зубы, заставив их вернуться в нормальное состояние, и взглянул на пленённого им ёкая. Та стрекотала и отчаянно брыкалась, но он всё ещё продолжал держать её — более того, сдавил сильнее, явно причиняя боль. Кровавые нити разрезали ткань её одежды, кожу и глубоко вгрызлись в мышцы. Крови у неё не было. — Повторяю предложение, — по возможности ровно произнес Хигеки, стараясь казаться совершенно невозмутимым. — Давайте поговорим. Иначе это существо разрежет на куски. Сомневаюсь, что оно выживет. Я не намерен проявлять снисхождения.