Обломок песни под сердцем

      Сафу, зябко кутающаяся в одежде, провела Идзаёй обратно в дом, где властвовал тревожный сон. Принцессе Йору ночная свежесть была нестрашна, и она предпочла бы говорить снаружи, но она не возразила, безмолвно последовав приглашению.       Уже в комнате девушка зажгла новую свечу, поскольку её лампа потухла и, как положено хозяйке, принялась готовить для гостьи чай. Во всяком случае нечто, похожее на него.       Усадив Идзаёй на прежнее почётное место, Сафу не без затруднения начала мудрёный рассказ.       Вот, что она поведала.

***

      История эта была столь невероятна, что если бы Сафу поведала о подобном другая девица, то она, не сомневаясь, обозвала бы рассказчицу лгуньей, не дослушав даже до половины. И тем не менее, всё случилось именно так, как случилось, сколько ни удивляйся. С самой Сафу, с непримечательной девушкой самого простого происхождения и самого простого характера!..       Хотя начало было вполне обыденно. Она родилась в семье зажиточного крестьянина, деревенского старосты. В раннем детстве она приглянулась дочери местного землевладельца, старше её всего на три года, и Сафу взяли в услужение ко двору, где она чуть-чуть выучилась писать и читать и неплохо выучилась трудолюбиво работать. Госпожа Юдзуриха, её хозяйка, всегда была к ней добра, кормила досыта и даже иногда дарила вещи, которые ей самой становились малы или которые были уже недостаточно хороши для дочери дайме, но все ещё были прекрасны для маленькой служанки. Так прошло семь или восемь лет.       Вспоминая об этом времени теперь, Сафу вынуждена признать, что хотя все звали её сообразительной, она будто бы жила эти годы в каком-то мутоном сне, в глухом отупении чувств. Собственная жизнь ей не принадлежала, и она встречала неизбежную беду и нежданное счастье… нет, не равнодушно, ведь она и смеялась, и плакала, и пугалась, а попросту безучастно, как наблюдатель. Все силы её существа дремали, и им в общем-то не находилось применения. Говорили о войне, о грядущих ужасах — она вздрагивала, она представляла даже стрелы и копья, она вместе с другими провожала мужчин для битвы и приносила богам дары, чтобы они не погибли, но как пассивен и слаб был ее смиренный страх!.. Как мало стоили эти слёзы!..       Её пробуждение произошло поздно. Это было схоже с рождением, если бы человеческая память была способна удержать миг рождения и если бы едва рождённый мог себя мыслить.       Итак, Сафу была девицей тринадцати лет отроду, когда война, о которой все говорили, что она придёт, пришла и в самом деле.       Стыдно сказать, но Сафу, обычно сметливая и не то чтобы робкая девица, в этой толкучке и панике попросту перестала понимать, что происходит. Она видела заплаканные глаза своей госпожи, которой мать обстригла волосы и которую уводили куда-то. Все бестолково бегали, хватали, что могли унести. Кто-то схватил и саму Сафу, и её поволокли по забитым паникой коридорам.       На неё быстро натянули богатое кимоно, наскоро собрали волосы в причёску и дали кинжал, чтобы она успела перерезать себе горло. — Ты госпожа, — повторяла ей старшая служанка, дёргая за волосы, видимо, чтобы сделать их хоть слегка похожими на косы знатной девицы. — Госпожа Юдзуриха Сагавара. Отец твой даймё Сагавара. Поняла? Запомнила? — Поняла, — отвечала Сафу.       Она не сумела бы ответить сейчас, действительно ли она в тот момент понимала, но на самом деле всё было очень даже просто. Настоящей госпоже нужно было сбежать, а для этого можно было отдать на откуп фальшивку. — Если тебя схватят, — закончили рядом, — то перережь себе горло. Рука у тебя крепкая, получится, пожалуй… Поняла? Не струсь, от тебя зависит честь имени твоей госпожи!       Сафу едва не засмотрелась на прекрасные ножны, украшенные именным иероглифами. Ей никогда не вручали настолько дорогих вещей!       «Будет ли хорошо для такого красивого оружия, что я стану резать себе горло им?» — подумала Сафу. — Да и не будет ничего хорошего, если струсишь, — между тем добавила другая женщина. — Тебе же лучше!       Что-то пока незримое грянуло так, словно вся земная твердь раскололась до основания.       Сафу, нарядив, насколько это было возможно, снова поволокли, на сей раз в экипаж. Она не успевала перебирать ногами в непривычной неудобной тяжёлой одежде, и кто-то тащил её на руках.       Отовсюду доносились крики, вдалеке что-то громко трещало, что-то дико ревело. Пламя ли это было? Чудовища ли? Пушки?.. Разгневанные боги?       Повозку мотало, Сафу, как она ни старалась уцепиться за что-нибудь, кидало из стороны в сторону. Чудовищные крики всё ещё стояли у неё в ушах. Животный страх окончательно завладел и разумом, и телом, к тому же от тряски её скоро начало мучительно тошнить. Она, крепкая, выносливая, легко таскающая по лестницам ведра с водой, чувствовала себя так, словно вот-вот умрёт.       Лошади отчаянно заржали, и кучер заорал благим матом. Девушка повалилась вперёд, едва успев подставить руки.       Что-то снова грохнуло, верх и низ поменялись местами, потолок оказался сбоку. Сафу больно ударилась, у неё вышибло дыхание, и, кажется, на миг она потеряла сознание.       Проморгавшись, с трудом втянув воздух, она сообразила, что, похоже, карета перевернулась.       Кое-как она выбралась наружу через окно — и вот тогда её взгляду предстало сражение, вернее, его крошечный осколок. Охрана госпожи Юдзурихи дрались с людьми в голубых одеждах, — они яростно рубили друг друга и падали мёртвыми. Всё это было едва видно, но от этого было лишь страшнее — люди казались жуткими демоническими тенями. Пахло кровью, как когда резали цыплят.       «Они и меня, верно, захотят убить?» — мелькнуло в потрясённом сознании девочки.       Новая волна ледяного ужаса притупила даже боль.       Сафу, путаясь в подоле и рукавах, сделала самую ожидаемую от ребёнка вещь — она побежала со всех ног. Да, она побежала наугад сквозь холодную тёмную ночь. Неслась, насколько хватало дыхания и сил, закрывая голову руками.       Она уже сама не понимала, от чего она убегала, но ей было страшно, и кинжал, которым ей наказывалось перерезать себе горло, она потеряла. Впрочем, она как никогда ясно осознала одну простую вещь: у неё нет никакой охоты умирать.       О, кажется, она чертовски сильно захотела жить.       И она бежала, бежала, бежала, не чувствуя под собой ног, врезаясь в деревья, постоянно натыкаясь на смерть, на тела, на побоище. Куда бы она ни бежала, её всюду жестоко хлестали незримые когти смерти. Она давно скинула неудобную обувь, изранила ноги, вся извалялась в холодной грязи, скатилась в какой-то овраг, порвала кимоно, ухитрившись подумать, что ни в жизни не расплатится за него. Хотя найдётся ли кто-то, кто возьмёт плату?..       В конец измучившись, она попросту свалилась на землю, простому что ноги подогнулись и больше не могли нести вперёд. Её била дрожь, она не могла пошевелиться.       Должно быть, прошло какое-то время, — смертельный холод проник в её уставшее тело. Она дышала. Дело это было очень дурное, и погибнуть так было легче лёгкого без всяких мечей и кинжалов. Но Сафу больше не шевелилась, даже если слышала что-то совсем близко, — ей словно разом все жили подрезали и кровь выпустили.       Ее чудилось, как в небе медленно-медленно разгоралась красная заря.       Девочка задремала.       Это было неизбежно, хотя засыпать никак нельзя было.       Мёрзлая земля неуклонно вытягивала живое тепло.       Её подняли за шкирку, как котёнка, и Сафу, мигом проснувшись, увидела перед собой молодое лицо, скуластое и смуглое, с хищным разрезом глаз.       И именно в тот миг она вдруг осознала своё существование.       Она родилась.       После стольких мучений, она наконец родилась и смотрела с глупым удивлением новорожденной. Мир был ярким, чётким до оглушительного, свежим, холодным. И она наконец по-настоящему соприкоснулась с этим миром, вынырнув из-под уже набежавшей смертельной пелены. Или в пелене она была с самого начала?       Человек, державший её, мгновение в неё всматривался, а потом вдруг засмеялся. — Что вы смеётесь? — глупо спросила Сафу. — Ты похожа на маленькую землеройку, — с рычащим лотараским акцентом ответил человек. От него пахло кровью и дымом.       Сафу подумала, что вся эта авантюра с переодеванием и впрямь не имела совершенно никакого смысла. Она наверняка сейчас выглядела как чучело. — Я госпожа Юдзуриха Сагавара, — сказала Сафу, потому что это ей говорили накрепко запомнить. — Отец мой даймё Сагавара.       Человек кивнул, продолжая улыбаться, и совершенно бесцеремонно взял её под мышку. Положение это было не очень удобное, но зато жар человеческого тела немного согрел.       Он шёл широким быстрым шагом, и Сафу смотрела на покрытую коростой застывшей грязи тропинку, качающуюся у неё перед носом. Сознание обмануло — вовсе не было зари, небо ещё было сумрачно. Краем глаза она увидела на поясе держащего её человека амулет, сверкающий драгоценным блеском, и поскольку это было более интересно и красиво, чем земля, стала смотреть на него. — А я знаю, — сказала Сафу. Она ещё не вполне себе принадлежала. — Это знак богини Идунн. Лотары чтят эту богиню. Мой дед был лотар. — Да, — легко согласился человек. — Это амулет. Его мне дала моя мать, когда я уходил. Амулет приносит мне удачу в бою. — Богиня защищает вас? — спросила Сафу, желая удостоверится, что боги её деда и впрямь есть и они действительно могут быть могущественны. Ей, пожалуй, следовало озаботиться тем, за кого сражался в недавней битве тот, кто держал её жизнь и её саму в своих руках, но её воля и разум вместо этого цеплялись за что угодно в заново увиденном мире.       Лотар засмеялся. — Ещё ни один смертный не одолел меня в сражении. Значит, амулет работает!       Они вернулись к замку даймё Сагивара. Сафу удивилась. Так быстро! Ей казалось, что она убежала так далеко, что идти пришлось бы несколько часов, но, кажется, она просто носилась кругами в темноте.       Ворота были распахнуты настежь. Занимался бледный рассвет, и в его голубоватом сиянии перед Сафу предстали обломки ее прежней жизни. Она смотрела с некоторым удивлением, как будто никогда раньше не была здесь.       Неужели она старательно оттирала именно эти почерневшие доски?.. Неужели на эти выщербленные стены бросала взгляд каждое утро, убирая волосы под косынку?..       У входа трепетало знамя. На мгновение Сафу почувствовала, как у неё пересохло в горле, но почти тут же напряжение отпустило напрягшееся тело — знамя озарили лучи, и она увидела багрового паука на чёрном фоне. Знамя Ями-но-Шин! Ями-но-Шин — сюзерены даймё Сагивара, их правители!       Значит, они всё же победили в этой битве!.. И раз этот человек зашёл столь уверено, то он точно один из победителей. Она у своих!..       Правда, замок, который удалось отстоять, ужасно мало отличался от «взятого врагами». Отец госпожи Юдзурихи был далеко, его не было, когда все случилось. Защитников нашлось мало — очевидно, ночью сюда пришли войска, которые прислали сами некроманты из Ями-но-Шин. Они-то здесь хозяйничали, и их любезность была довольно сомнительна.       От внутреннего убранства дома ничего не осталось. Все разломано, порвано, растоптано… не устояли ни хрупкие икебаны, собранные госпожой Юдзурихой, ни нарядные ширмы, ни каллиграфия, развешанная по стенам. Распотрошенные сундуки валялись вперемешку с их содержимым, и какие-то усталые люди, рассевшиеся тут и там, в них рылись, ища наживу.       Сафу и её спутник пришли в главную залу, где госпожа Юдзуриха принимала гостей. Прямо на полу развели огонь, использовав для растопки внутренние перегородки и полки, где хранилась коллекция оружия, которую собрал дедушка предыдущей госпожи (который, в отличие от деда Сафу, разумеется, не был лотаром).       На Сафу дохнуло теплом, и она только сейчас поняла, насколько она замёрзла. Её наконец поставили, и она увидела, что вокруг очень много людей, и в основном мужчин. Приглушённый гул разговоров висел в воздухе. Пахло кровью и потом. В несколько котлах готовилась пища, которую иногда помешивали. Дым уходил через дыры в потолке, которых, разумеется, раньше не было, — задрав голову, Сафу увидела осыпавшуюся глиняную черепицу.       На одной из упавших балок лениво развалился человек весьма диковинного вида. Он был смуглый, у него были длинные чёрные волосы, гладкие и блестящие, и собраны они были в косы, как у девицы. Он явно был высок ростом, красив, но в нём было что-то звериное — то ли кошачье, то ли змеиное. Он рассматривал одну из рапир, раньше украшавших стену, и вертел её с сонной непринуждённой грацией, присущей только смертоносносным хищникам.       «Это бакэнэко в человеческом облике», — тут же определила Сафу, не потрудившись дать себе объяснение для такого решения. На самом деле у неё никогда не было никакого чутья на магию.       «Бакэнэко» посмотрел на Сафу блеснувшими в темноте глазами и вернулся к оружию. Кажется, она его не слишком заинтересовала.       Человек, который ее принёс, пнул балку, — та покачнулась. Сафу подумала, что этот мужчина и впрямь очень силён. — Чего разлёгся, ленивый твой зад? — смешливо спросил он у «бакэнэко».       Ещё один мужчина, которому было лет сорок, с важным видом разбирал трофеи, видимо, сортируя его. Он был самым смуглым из всех — Сафу ещё не доводилось видеть таких людей, кожа его была совсем как тёмная кора дерева.       «Какой важный! Наверное, один из главных», — мелькнуло у неё в голове.       Сафу быстро отвлеклась от него, потому что увидела у огня двух женщин — те пили что-то из глиняных бутылок и болтали между собой. Обе были просто невероятно красивы, намного красивее госпожи Юдзурихи, которая до этого казалась Сафу прекраснейшей из дев. Одна была чуть нежнее, смеялась мягче, глаза у неё были черны, так же черны были волосы, волнами ниспадающие по плечам. Смех у неё был ласков. Вторая женщина смеялась немного хищно, и черты у неё были резковаты, и Сафи подумала, что она похожа на красивую лису с острыми клыками. Ее густые каштановые волосы были собраны в тяжёлые косы. Они обе совершенно не походили на блудниц.       Сафу очень обрадовалась их присутствию, и сразу же почувствовала себя чуть лучше и смелее. Мужчины, рядом с которыми женщины веселы, не могут быть совсем уж страшными.       Поймав её взгляд, одна из женщин приблизилась к ней и торопливо закутала в свой плащ. Приятный сладкий аромат тотчас окружил Сафу со всех сторон. — Ах, боги, дитя, ты же совсем замёрзла! — взволновано сказала она. — Кого ты это ты нам притащил, Райнэ? — прищурившись на Сафу, спросила «лиса». Золотые серёжки у неё в ушах переливались бликами.       Человек, который ее принёс, обернулся — ему только поднесли полную чашу, которую он жадно опустошил. Однако, только глянув на Сафу, он почему-то снова развеселился и ответил: — Маленькую землеройку. — Я госпожа Юдзуриха Сигивара, — тут же заявила Сафу. Из прошлой жизни она помнила, что непременно должна это повторять. — Мой отец даймё Сагивара, — разумеется, она ошиблась даже в произношении «своей» фамилии. — Нашли меня в какой-то яме недалеко от дороги… — Дайте-ка мне взглянуть, кто там бойко щебечет, — низко прохрипел голос из тёмного угла.       И тут то, что она сначала приняла за гору сваленных вместе доспехов, грузно качнулось им навстречу. Блики огня озарили это нечто — и Сафу увидела огромное, вдвое выше человека, чудовище. Его лицо — скорее морда — было покрыто щетиной, больше напоминающей шерсть. Круглые как плошки глаза с синевато-сизыми веками смотрели неподвижно.       Она попала на сборище ёкаев?.. — Ого! — удивилась Сафу. — Вы тоже живой…       Видимо, она совсем не выглядела испуганной, потому что чудовище спросило: — А ты меня не боишься?       Наверное, в другой миг она бы и впрямь перепугалась. А может быть и нет, кто знает наверняка. Но именно в тот день, в тот час её чувства выдохлись от чрезмерно долгого напряжения, и она, тщетно подумав, покачала головой. — Вы же не старая Сен и не будете таскать меня за уши за то, что я испортила кимоно, — рассудила она, извлекая на свет куски выцветшей прошлой жизни. Роль госпожи она исполняла хуже некуда.       Ответом ей послужил громоподобный раскат хохота. Какой-то тонкий полудетский смех звучал в этом гвалте, — и Сафу поняла, что это она смеётся вместе со всеми.       Над трупами!.. Стоит выйти за дверь — всюду трупы, а они здесь хохочут!..       Вместе с наёмниками-лотарами и со всякими странными, жуткими людьми, которые больше напоминали ёкаев!..       Но ей почему-то было смешно, и тугой узел у неё в груди разошёлся. «Бакэнэко», спрыгнув со своего шеста, подошёл к ней и с улыбкой отдал фляжку. — Глотни пару раз, дитя, быстрее согреешься, — сказал он. Его голос напомнил ей шелест тёплого песка о гладкие камни. Даже причудливый акцент не походил на рычащий лотарский.       Сафу глотнула из фляжки чего-то, показавшегося ей жидким огнём. Она закашлялась, и Райнэ, принёсший ее и вновь как-то оказавшись рядом, похлопал ее по спине — так, что она едва на ногах устояла. «Лиса» тоже засмеялась своим хищным смехом, и бросила в огонь больше палок. — Она мне нравится! — заявил этот смешливый лотарский воин, носящий символ богини. И, обведя всех собравшихся взглядом, он заявил просто и даже беззлобно: — Слышали все? Тронет кто девчонку — убью.