Мертвецы — I
27 октября 2024 г., 17:05
1689 год 2-й эпохи
День стоял сумрачный и холодный — в стылом воздухе, несмотря на давно наступившую весну, до сих пор рокотало эхо злой зимней стужи. Солнце все было затянуто тучами, грязно-серыми, словно мокрая старая вата. Впрочем, даже сияя в зените, благостное дневное светило редко заглядывало в эти гиблые места.
Вокруг расстилались, насколько хватало взгляда, болота. Старые деревья стояли угрюмыми великанами, — в их тени прорастают низкие травы, скрывающие черную трясину. Эти болота, Самае-но-Дума, помнили много веков, много подлых преступлений и кровавых сражений, и сотни, если не сотни сотен, воинов минувших лет остались здесь навечно, — древнее зло ядовитыми испарениями висело в воздухе. Из этого зла, вязкого и плотного, как грязь, родились многочисленные монстры. Едва ли какой-нибудь путник мог бы пройти здесь, не рискуя расстаться с жизнью. Казалось, что ни звук шагов, ни человеческая речь не разорвут угрюмой тишины. Но что же это за шум?..
Из-под ряски показалось показалась нечто, напоминающее змеиное гнездо. Показалось лишь на мгновение, а потом снова пропало — какой-то на редкость уродливый ёкай обшаривал пространство в поисках добычи. Вьющие черные щупальца скользили по земле, расползаясь в разные стороны, и, не вглядываясь пристально, их и впрямь легко было принять за болотных гадов. Мертвое было в жадном поиске живого — случись здесь недостаточно бдительный человек, так от него наверняка не осталось бы даже костей. Так где же, где же?.. Где живая теплая кровь?..
За происходящим кто-то внимательно наблюдал, выжидая подходящего момента. Ещё не ведая об этом, охотящееся чудовище стало добычей само.
А на кочке стояла, подняв одну ногу, большая цапля. Она была беспокойна, но все же не торопилась улететь. В одиноком светлом силуэте было нечто очаровательное — мимолетное изящество, сотворенное природой.
Ёкай замер, готовясь к решительному рывку. Миг — и сразу несколько длинных змеевидных щупальцев рванулись к добыче, намереваясь сжать её в смертоносных объятиях. И тут же, ни одной секундой не позже, в воздух взвилась толстая сеть. Конечности монстра запутались, а встревоженная птица взмахнула крыльями и унеслась прочь, спасая жизнь. На землю упало лишь несколько белых перьев.
Огромная фигура, едва ли человеческая, выросшая будто из ниоткуда, удерживала ёкая. Щупальца, оставшиеся на свободе, немедленно рванулись к этой фигуре, чтобы прикончить неведомого пришельца и освободить запутавшиеся конечности, но не тут-то было!
Словно быстрые темные тени, с трёх сторон появились воины, готовые к сражению. Они действовали слаженно, и каждый знал, что нужно сделать.
Без сомнений, это были герои истории, недавно рассказанной Сафу!.. Вот смуглый мужчина с черными косами, сжимающий в руках кривой изогнутый меч, стремительный и по-кошачьи грациозный, — это был Исатхи из народа песков, которого Сафу в первую встречу приняла за бакэнэко. А вот и смуглая женщина, показывающая в хищном оскале маленькие острые зубы, низко припадающая к земле, — это была Саша. Её кинжал, такой же изогнутый, был подобен смертоносному жалу — он мелькал в воздухе, быстро и безжалостно отсекая ядовитые шипы.
Наконец был здесь и тот человек с тяжелой алебардой, орудующий ею так легко, как будто она ничего не весила, — лотарский командир Рагнар. Как Сафу и упоминала, он был награжден чудовищной силой. Он неуклонно пробирался вперед, туда, где среди длинных щупальцев в грязи скрывалось почти неподвижное толстое тельце и маленькая голова. Лезвие гудело в воздухе, отсекая конечности монстра, стоило им потянуться к лотару, и защищая от любых атак.
Казалось, ещё чуть-чуть, и дело будет сделано, однако в какой-то момент огромному оружию не хватило скорости — оно не успело отбить очередной яростный удар, и Рагнару пришлось увернуться, быстро отпрыгнув назад. Щупальце, увенчанное острым шипом, с силой полоснуло его по щеке. Лотар коротко выругался, приземлившись на колено и прижав ладонь к лицу. Из-под его пальцев быстро заструилась темная кровь.
— Ты, чего, не проснулся, что ли, Рагнар? — раздраженно рявкнул Исатхи, поспешивший ему помочь и встретить атаку вместо него.
В ответ последовало ещё одно короткое ругательство. Воин быстро поднялся и вернулся к сражению, больше не допуская промахов.
Не прошло и трех минут, как алебарда глубоко вонзилась в беззащитную шею чудовища. Ёкай издал предсмертный рев, полный боли и ярости, который захлебнулся, прервавшись новыми ударами. Чудовище еще билось в конвульсиях, но оно было уже мертво. Щупальца, многие уже лишенные шипов, дергались беспорядочно.
Все перевели дыхание, опустив оружие, но пока не спеша его убрать. Тот, кто удерживал сеть, — огромный голлем со скрытым густой рыжей растительностью свирепым лицом, — подождал, пока движение вовсе прекратится, прежде чем выдохнуть и хоть немного расслабить могучие руки.
— Ты когда стал таким неуклюжим? — недовольство спросил один из воинов. — Третий раз уже тебя ранит, никогда такого не бывало.
— Я тебя лечить не стану больше, — заявила Саша, убирая кинжал в ножны.
— Царапина, — ответил Рагнар, утирая текущую из раны кровь. Тон его сделался легкомысленным. Кажется, перспектива получить шрам на лице его нисколько не расстроила, и ему даже не было больно. — Тьфу, мелочь!
И одним движением он, обрушив алебарду на толстую шею чудовища, отрубил голову — та покатилась по траве. Однако этим все не ограничилось — Рагнар, поморщившись, нанес ещё несколько быстрых ударов, отсекая одну его часть за другой, а потом и вовсе опустился на корточки, тщательно рассматривая остатки. Кажется, он что-то искал в трупе. Остальные наблюдали за ним с легким интересом.
Никто из маленького отряда даже не знал, почему они сюда пришли, почему их предводителю вздумалось охотиться именно на этого ёкая в гиблых топях Самаё-но-Дума, но, несмотря на ворчания, повиноваться ему было для них так же естественно, как и дышать. Им не было дело, куда идти завтра, — их жизни были как облака, которые ветер гонит то туда, то сюда.
— Мы заберем его с собой? — только и спросил голем. Иногда им приходилось таскать на себе трупы, чтобы отдать их кому-то. — Если так, то эти щупальца и пообрубить можно.
Один из воинов, вытирающий меч, единственный среди компании обладатель светлой кожи и светлых серых глаз, поморщился и неприязненно фыркнул.
— До сих пор вспоминать мерзко, как мы этого дурацкого болотного троля волокли до самого Нему. Какая от него вонь шла!
Всем эта жалоба показалась смешной, и ответом на сетование послужил общий взрыв хохота. Хотя, в общем-то, все были вполне согласны.
— До сих пор в носу стоит, — подтвердил Исатхи, потирая этот самый нос.
— Нет, не бойтесь, — смеясь, ответил Рагнар. — Тут только одна кость нужна, всего-то. Ничего волочь не надо.
Он поднялся на ноги пружинистым легким движением, завернув в старый плащ небольшую часть тела чудовища. Такой исход не был странным — нечто похожее довольно часто происходило, когда они побеждали и убивали магических существ.
— А все же чего ты такой неуклюжий? — с праздным любопытством спросил ещё один спутник. Его звали Оа, его родина была так далеко, что и не помыслить. Его кожа была такой темной, что напоминала кору дерева. Его тоже часто принимали за ёкая.
— Это все потому, что матерено благословение не ношу больше с собой, — непринужденно, как само собой разумеется, последовало в ответ. «Материным благословением» была подвеска со знаком богини Идунн, которая ныне была прицепленной к нефритовым четкам, хранящимся у Сафу. Все это знали, и всем такое объяснение показалось в высшей степени разумным.
— Что ж, сестрице Сафу нужнее, — сказала Саша, и больше они об этом не вспоминали.
Переговариваясь и посмеиваясь, необычная компания быстро отправилась прочь. Оставленный ими труп ёкая спустя несколько минут принялась с чавканьем поглощать жадная трясина. Бесконечная злоба скоро должна была исторгнуть новых чудовищ.
Отряд Рагнара двигался быстро, и уже к вечеру они выбрались из болот. Воздух сразу стал чище и приятнее, несмотря на то, что многочисленные битвы Ями-но-Шин с другими кланами многие места заразили скверной посмертной злобы. Но поблизости не было никаких великих битв, и ночь благоухала лишь безмятежной зябкой прохладой.
Путники остановились на привал. Они устраивались под открытым небо сотни тысяч раз, и каждых из этих разов — на новом месте.
Спустилась ночь, стужей повеяло сильнее. Багровые языки разгоревшегося костра весело потрескивали в мирной тишине, полнящейся шорохами и звуками. Все девятеро людей и не совсем людей устроились у огня, греясь и отдыхая. Они беспечно болтали, командир чистил и приводил в порядок оружие, голем чинил порванную днем сеть, многие полусидели-полулежали, погрузившись в сонную дрему.
Рагнар вдруг бросил в темноту короткий острый взгляд. Сложно сказать, что он был по-настоящему проницательным и внимательным человеком, но у него было какое-то звериное чутье, одинаково безошибочно подсказывающее и хорошее, и дурное. На любую угрозу он замирал как насторожившийся хищник, готовый защищаться, прежде чем видел или хотя бы понимал её.
Лотар поднял руку, и все разговоры в миг смолкли. Все обменялись быстрыми взглядами и потянулись к оружию. Единственного жеста и бессловесного повеления было достаточно, чтобы они все были готовы сражаться.
— Пойди-ка, проверь, Исатхи, — велел Рагнар одному из своих людей. Обычная усмешка не уходила с его губ, однако голос несколько похолодел. — Уж не притащили ли мы кого с собой, с болотищ этих проклятых?
Исатхи из народа песка беззвучно поднялся и растаял во мгле. Сафу недаром приняла его за бакэнэко: его шаг был легким, будто вовсе невесомым, как у котов, а янтарные глаза видели ночью так же зорко, как и днем.
Потянулись долгие мгновения общего ожидания. Никто больше не говорил, все напряженно вглядывались в промежутки меж веток, силясь что-нибудь рассмотреть. Голем по имени Марута был выше всех ростом, но зрение его и днем-то было слабо, а в темноте он вовсе ничего не различал и волновался больше других. В тишине было слышно, как вдалеке перекрикиваются ночные птицы и как пронзительный ветер бродит вокруг.
Исатхи вернулся быстро.
— Нет, там ничего, — сказал он. — Ничего не видел.
И повисшее было напряжение легко рассеялось. Несколько человек рассмеялись, Оа подбросил веток в костер, и искрящееся пламя вспыхнуло ярче и жарче. Путники вернулись к прерванным занятиям, кто-то занялся ужином, а беспечные разговоры ни о чем потекли дальше.
— Не знаю, неспокойно мне, — с усмешкой сказал Рагнар. — И за сестрицей Сафу скучаю. Оставили её одну… не скучает ли она за нами?
— Да что ей за вами, разбойниками неумытыми, скучать? — лениво проворчала Саша. — Сколько времени-то прошло?.. Две весны, вроде? Она, небось, уж замуж выскочить успела да нынче детишек нянчит иль брюхатая сидит.
Рагнар вытянул ногу и пихнул бревно, на котором она развалилась. Саша равновесия не потеряла, удержалась и бесцеремонно лягнула его в ответ.
— Ехидна, — констатировал Рагнар, и Саша засмеялась низким лисьим смехом. Никто не знал точно, были ли они любовниками. Да и какая разница, были ли?..
Уже и поели, и приготовились к завтрашнему продолжению бесконечного пути. Собирались ложиться, а голем, не нуждающийся во сне, должен был, как и всегда, остаться караулить.
Однако откуда-то справа вдруг раздался довольно отчетливый неестественный звук, напоминающий стрекот. Теперь уже и не только Рагнар, но и все остальные ощутили угрозу.
— Там все же кто-то есть, — коротко сказал лотар.
Быстрыми росчерком просвистел нож, брошенный со страшной силой, — сложно сказать, кто именно из девятерых его метнул, но оружие определенно во что-то попало: оно не ударилось о дерево и не упало на землю. Все воины в секунду не дольше вздоха выстроились определенным образом, чтобы при необходимости отразить атаку с любой из четырех сторон.
— А ну-ка покажись! — зло прикрикнул светловолосый юноша, постоянно закрывающий лицо шарфом.
Его грозный оклик оказался излишним. Не успел он договорить, как из кустов показалось странное существо, на первый взгляд напоминающее женщину в облачении жрицы-мико. Она передвигалась на четвереньках, как животное. Из ее плеча торчала рукоять брошенного ножа, но едва ли это её тревожило. Не мигающие алые глаза насекомого, лишенные зрачков и белков, одним словом, лишенные человеческого, смотрели на людей, и сложно было сказать, отражался ли в них хоть проблеск разума, хоть какое-то выражение.
Кто-то смачно выругался. Саша произнесла какую-то фразу на своем языке и плюнула через левое плечо — это была верная защита от вечной нечисти и зла. Хотя они встречали немало монстров, в густой ночной мгле их нежданная гостья и впрямь была жуткой — главным образом, из-за своего внешнего подобия человеку, лишенного, однако, подобия сущностного.
Один из мужчин натянул лук, готовясь поразить ёкая, однако Рагнар снова поднял руку, останавливая его.
— Что ты ещё за чудовище? — насмешливо спросил он. Испугать его было нелегко, но обычное чутье подсказало ему, что действовать следует без неосмотрительности. — Если к худу нам явилась, то здесь же и умрешь. Ну, какое такое у тебя дело? Понимаешь ты по-человечески?
Мико подняла голову, на которой торчали два рога. Она не произносила ни слова, но, кажется, речь все же была доступна для её понимания. Однако ожидать от неё можно было всего, чего угодно.
— Я таких ещё не видала, — тихо сказала Саша.
— Паучихой от неё несёт будто бы, — странно сказал Рагнар.
А между тем из темноты за происходящим наблюдало другое существо, — его скрывали чары столь мощные, что никакая человеческая проницательность не помогла бы их преодолеть. Что удивительного, если множество веков назад такие чары были созданы, чтобы обманывать магических существ во время охоты?..
За развернувшейся ночной сценой внимательно следили желто-зеленые глаза, в которых смутно играли кровавые блики.
