Красная нить

Мито находилась под впечатлением недавнего визита старшего брата. Она хотела увидеть Исами, но сестра не спешила к ней в гости. Младшая Узумаки вообще не часто стала появляться в поле её зрения. А сейчас присутствие сестры было очень ей нужно. Юйчи не задержался надолго. Они едва ли перекинулись парой фраз. Брат не мог задерживаться на чужой территории слишком долго. Мито устало вздохнула, вот всегда он так. Наверняка примчался, как только узнал из её письма, что Иса вошла в другой клан. Братец всегда питал к Исами нежные чувства и не демонстрировал их понапрасну. Он защищал сестру даже сейчас, когда эта обязанность перешла к Учиха. Мито было обидно, что за неё Юйчи никогда так не волновался. Может быть, считал взрослой? Но иногда ей хотелось побыть ребёнком, которого защищают. Какая жалость… Юйчи никогда не мог следовать законам клана в отношении своей семьи. Что ж, на этот раз она поддержит этот фарс.

***

Исами с трудом поднималась с земли. Вызов одного нахального отпрыска Лиса не дался ей легко. Демоны вообще не отличаются милосердием, вот и этот гонял её так, словно от исхода, по меньшей мере, зависело благополучие клана. Звон железа, обожженная саднящая кожа, хруст костей. Треск барьера, который она возводила несколько дней для тренировок. Отдалённая территория, чтобы не дай Ками кто-нибудь посторонний вмешался. Она овладела покровом Демона, но практика показала, что в недостаточной степени могла его использовать против действительно сильных противников. Жизнь шиноби — борьба. С самим собой, с обстоятельствами, с другими враждебными ниндзя. Вся их жизнь сплошная борьба. Против своих слабостей, против слабостей страны, которую они поклялись защищать, против чужих амбиций. Им никогда не познать спокойного размеренного существования, ведь те, кто привык жить в огне сражений, не смогут дышать без этого огня. Пока жив хотя бы один шиноби, мира не будет. И дело не только в политике. Каждый день они превосходят себя, рвут жилы, заливают землю потом и кровью. Эта боль стала настолько привычной, что без неё невозможно. С самого детства Исами была скована цепями обязательств. Узумаки всегда должна быть сильной, не показывать слабости, карать справедливо, убивать без боли, быть достойной клана. Молчать на допросах, молчать всегда. Чувства для шиноби — слабость. Для Узумаки чувства — это встреча с шинигами, и не всегда они могут избежать закономерного исхода, хотя их клану это удаётся куда чаще, нежели остальным. Вставать, когда уже нет сил. Делать невозможное, доверять клинку, стиснутому в руке. Шаг назад, пропустить рубящий удар перед собой, шест Ючи имеет выраженное преимущество перед её клинком. Левая рука ощутимо горела под покровом чакры. Когда остро заточенный наконечник цепи парировал удар партнёра со спины, Исами не обратила на это внимания, но когда цепи окутали шест Ючи, вынуждая его отступить, это было уже ненормально. Курама был уверен, что использовать цепи будет невозможно. Однако это дало ей необходимое преимущество, всё же она больше привыкла полагаться именно на цепи, хотя кодати тоже был надёжен. Цепи являлись продолжением её тела. И сражаться ими было легко. Защита, нападение - она могла провернуть с ними всё, а теперь, используя клинок, выкованный в лисьем огне, её действия стали более непредсказуемыми. Рыжеволосый юноша едва поспевал за быстрыми атаками, его спасал опыт и сила. Он, в конце-то концов, был четвёртым сыном старого Лиса, и человеческая женщина вряд ли когда-нибудь смогла бы его победить, но эта Узумаки была близка. Она напоминала поток, что подстраивается под породу и подтачивает потихоньку преграды. Он не назвал бы её осторожной, ибо иногда красноволосая действовала абсолютно не думая. Но в ней горел огонь, притягивающий взгляд. А теперь ещё эта девочка каким-то абсурдным образом смогла объединить клановую технику и покров. Нужно быть безумцем, чтобы рискнуть на действие с неопределённым результатом, и, если присмотреться, она сама удивлена не меньше его. Мог ли в этом принимать участие братик Юу? Сомнительно, но он внимательно оценит его, когда вернётся домой, а сейчас стоит продолжить такой занимательный бой.

***

Две тени бесшумно ступили на скрытую в сени деревьев поляну. Глубокие борозды, выжженная земля и основательно прореженный лес говорил о недавнем сражении. Алое пятно волос было замечено ими у одного из поваленных деревьев. — Она спит, — в голосе говорившего звучали нотки удивления. — Здесь небезопасно, мы должны… Что именно они были должны - осталось загадкой. Остатки барьера ошмётками разлетелись из-за направленного удара. Одна из теней, вовремя среагировав, прикрыла бессознательную Узумаки. — Что вы себе позволяете, клан Сарутоби? — Эта Узумаки может стать прекрасным рычагом давления на проклятый клан Учиха, а мы просто воспользуемся случаем, когда она без надзора. Вероятно, группа шиноби не считала за препятствие двух телохранителей. Численный перевес был явно не на стороне подчинённых Исами, к тому же у них был приказ не использовать навыки клана при посторонних, а это существенно ограничивало их возможности. — Вы так уверены? — из теней выступали Учиха, на поляне стало тесновато. Воздух дрожал от напряжения, а очередной конфликт мог вот-вот вспыхнуть. «Исами-сама, лучше бы вам поскорее прийти в себя». Пока два клана скалились друг на друга с разных сторон поляны, Сузу вливала в свою Госпожу чакру, молясь, чтобы этого хватило, но куда там - девушка напоминала бездонную яму. «Почему она не реагирует?» Сузу уже откровенно трясла тело красноволосой девушки, но та словно находилась в глубоком сне. — Отойди, — Узумаки отпихнул какой-то ребёнок Учиха, с удивлением Сузу опознала в нём племянника Ясуши-сана. Иори бесцеремонно приподнял веко Исами, глазное яблоко было пугающе белым. Пустые глаза, едва заметное вздымание грудной клетки, потускневшие волосы. И мёртвенно бледная кожа. — Плохо, — Ясуши обеспокоенно пощупал пульс и встретился с понимающим взглядом племянника. — Закругляемся на сегодня, — присутствующим Учиха не нужно было повторять дважды, они уже и так почувствовали неладное. Когда Ясуши переступил границу кланового квартала вслед за охранником аловолосой Химе, на них сразу же накинулись Старейшины. — Этот мальчишка! Что он выкинул на этот раз? — инфантильность почтенных старцев смело в ту же секунду, как в поле их зрения попала Узумаки. — Но этого быть не может… «Они» не спускались уже много веков. К тому же эта женщина не нашей крови. — Крови может и не нашей, но она входит в клан, — возразил Ясуши, пытаясь остудить пыл стариков. — Вздор! — попытка Советника явно провалилась. — С этой…- старик бросил в сторону девушки брезгливый взгляд, — с самого начала было что-то не так. Она спокойно жила под нашей чакрой. — Полагаете, если бы это влияние убило её, то ваши подозрения не имели бы оснований? Или вас гложет иное? — Как ты смеешь намекать мне?! Ты забыл своё место, Ясуши? — О, отнюдь, думаю, мой Советник прекрасно помнит его, — проникновенный голос статного мужчины мигом свёл балаган на нет. Мадара был облачён в свои привычные доспехи, вероятно, он только недавно вернулся с обхода территорий. Разговоры только отнимали бесценное время. Учиха молча забрал свою супругу из рук её подчинённого. Натянутая внутри пружина чуть отпустила, Узумаки была ещё жива, но это явно ненадолго. Он не знал, что защитило её, но был благодарен этой отсрочке, искать другую на место своей супруги было бы весьма проблематично. Особенно после знакомства с нынешним главой аловолосых демонов. Как он и хотел, Узумаки рушила утопию, воцарившуюся в клане. Тонкая грань между азартом и хаосом, что мог поглотить всё, что построили его предки. Всё это заставляло его кровь бешено нестись по жилам, грозя разорвать сосуды в хлам. В комнате Узумаки царил полумрак и прохлада. Аловолосая не любила яркое солнце, хотя и относилась с трепетом к разным растениям, что заполонили свободное пространство. А ещё она терпеть не могла футоны, заставила Ясуши раздобыть где-то кровать, пусть и на низкой платформе. Сейчас, глядя на топорную работу, Мадара начал подозревать, что Советник принял в создании этого «шедевра» непосредственное участие. В её комнате было полно свитков. Всё было буквально завалено ими, а стены украшали каллиграфические росчерки иероглифов на тонкой рисовой бумаге. Узумаки неплохо обустроилась на новом месте. Комната выглядела обжитой. Учиха аккуратно сгрузил свою ношу. Лучшим местом был бы подземный храм, но впустить туда двоих охранников он не сможет, а доверять кому-либо другому жизнь своей Супруги было бы опрометчиво. Старейшины не поддержат его выбор, даже если это будет само воплощение богини Амотэрасу. — Глава, вы же не думаете, что я настолько глуп, — вездесущий Советник недолго смог хранить молчание, наблюдая, как мужчина скрупулезно проверяет снаряжение. — Ясуши, твоё любопытство тебя погубит, — Мадара понимающе усмехнулся: он и не надеялся, что любопытный нос его доверенного лица не будет сунут в старые хроники. — С чего бы «им» вспоминать о давних забавах? — Это проверка, — резко ответил мужчина, одновременно с этим вогнав один из мечей в ножны. Запасной вариант мог пригодиться, противник иногда может быть крайне занимательным. А тонкое лезвие клинка было признано прекрасно заточенным. Кто знает, с какой стороны ждать удара. Тихий стон со стороны укутанной в два одеяла Узумаки отвлёк навязчивое внимание Ясуши. Бледный лоб был покрыт испариной. Из уголка губ сочилась кровь. Двойка охранников не заставила себя долго ждать. — Исами-сама, — коротко стриженная, долговязая девчонка, может на пару лет старше его супруги, с крайней тревогой вытерла кровь, и холодная повязка была бы кстати для тех, кто чувствует. Говорить что-либо не было смысла. За ней присмотрят и без его указки, даже несмотря на опеку клана Учиха, эта женщина умудрялась найти неприятности на свою голову. Кто бы подумал, что такие таланты скрыты в столь хрупком теле. Он вышел, не прощаясь. Он не стал оборачиваться, прекрасно зная, что кроме пустого взгляда его ничего не ждёт.

***

Если бы её попросили описать это место, то Исами затруднилась бы с ответом. Там не было ничего кроме серой пустоты и задумчивого эха мыслей.       Её ли собственных? Суматошные, отрывистые выкрики. Глухие, тернистые ругательства. Тонкие, высокие стенания и грязные басистые обвинения. Голова разрывалась от множества голосов, пока она не уловила один. В нём не было слов, как в остальных. И эмоций в нём тоже не было, что и привлекло Узумаки следовать за этой нитью в пустоту. Ступая в сизой мгле, она не могла рассмотреть собственных рук, она разодрала горло до отрывистых хрипов, но так не смогла издать и слога. Чужие мысли, чужие голоса. И она здесь тоже чужая. Невзрачная нить привела её в очередную пустоту. Там не было ничего, кроме голоса, шептавшего что-то на чужом языке. А может быть, это она разучилась понимать? Тихое шептание мерно успокаивало, заглушая «других». Ей отчаянно хотелось крикнуть: «Кто же ты?» Безнадёжно понимая, что хрупкое равновесие попросту разорвётся, и её погребут голоса в пустоте. Она слышала ветер, что гуляет в мощных кронах столетних деревьев. Слышала треск пламени ночного костра, трепет природы перед грозой ощущала своей кожей. Холодное дыхание родника обволакивало её пальцы. Звук бушующих вод Источника, что покоится в запертом ото всех гроте. Тёплое дыхание незнакомца, что пришёл за ней в пустоту, щекотало ресницы.