Красная нить

В этот вечер умудрённый жизнью рыжеволосый мужчина не ждал гостей. В это место вообще редко мог проникнуть посторонний. Быть может, он слишком пёкся о благополучии своих отпрысков, но стоило признать, что так ему жилось куда спокойнее. И тем удивительнее было увидеть одну запыхавшуюся пташку, чей почтенный возраст должен был давно разучить эту развалину носиться по чужой территории. Потягивая саке, мужчина с интересом следил за приближением старого знакомого. Он мог бы вышвырнуть его сразу же, но опостылевшая скука уже порядком надоела, и хотелось разбавить чем-нибудь однообразные дни, которые он прозябал в собственном доме. А визиты этого шулера никогда не заканчивались без хорошей пьянки. Правда, когда его грубо затянуло в какую-то чисто тэнговскую хрень. Лис уже не был уверен в благоразумии собственных действий. — Интригующее начало, Кэзуки. Ты-таки не устоял против моей неписанной красоты и остроумия? Но, боюсь, моё тело не свободно, — ехидно протянул мужчина заинтересованно осматриваясь. Местечко было странным. Густой туман зловеще бурлил, стелясь под ногами. Создавалось ощущение, что у пространства не было конца, а переливающаяся муть навевала мысли о пространственном кармане, которыми часто грешил сам Лис, но вот Тэнгу были в этом признанными мастерами. Кто как ни монахи были способны и из своей захудалой обители сделать дворец под стать дайме. Воздух был на удивление свежим. — Потерпи со своими шуточками, скромник, — огрызнулся темноволосый мужчина с явно выраженными старческими морщинами на слегка обвисшей коже лица. Да и былой цвет его густых волос уже не мог похвастать той же насыщенностью. Он будто бы потускнел, как тускнеют краски, выгоревшие на солнце. Одеяние монаха скрывало дряхлое тело, которое былая сила покинула достаточно давно, но остатки ещё теплились где-то внутри. Стоящий подле гробницы мужчина ему кого-то очень сильно напоминал. — О, какая встреча, — Курама задорно ухмыльнулся. Для него не было сюрпризом, что этот человек находится всё ещё в дееспособном состоянии. Вопрос лишь в том, как Тэнгу могли проникать в это «место». Хотя они вполне могли принимать участие в его создании, что многое объясняло, — мой отпрыск был в полнейшем восторге в прошлый раз. — Так вот каков способ вашей «свободы». Интересно, — хозяин этого гостеприимного местечка выглядел слишком молодо для своих лет. — Я уже был связан узами на момент заточения в «Храм». Цепи не смогли бы удержать меня надолго, но другим так не повезло, — Лис бесцеремонно уселся прямо на пол, скрестив ноги. Разговор предстоял долгий. — Недавно один из наших общих знакомых нанёс мне визит, — Индра с интересом наблюдал, как скривилось лицо Лиса. Возможно, он даже был немного удивлён его появлением. — Я чую отголоски его запаха, — зло прошипел рыжеволосый мужчина, — но разве преграда Тэнгу настолько слаба? — Мы не предполагали, что он сможет ещё больше усилить себя. Всё-таки аловолосые веками сдерживали его сущность, но почему он стал активен именно сейчас? — Монах тяжело вздохнул. Эта головная боль уже почти утихла, но он не должен был забывать о том, насколько «Он» был изворотлив. — Впервые за долгое время проклятая кровь вновь пробудилась, — задумчиво проговорил Курама, — слишком много ничего не значащих, поодиночке фактов выпали на одно время. Это начинает вызывать опасения. — Пустынные ветра неспокойны. Мы опасаемся, что Храм был обнаружен, — Кэзуки нервно разжёг трубку и затянулся, выдыхая аккуратные дымные колечки. — Прошло много времени. Ни одна преграда не будет вечной. — Ты слишком спокоен для того, кому тоже придётся выйти в «своём» облике, когда все Храмы будут открыты, — старый друг шутливо пихнул его в бок, но Курама не мог им сказать, что давно знал о своём будущем. Как только нынешнее пристанище души Наруто сделало свой первый вдох, память обрушилась на него подобно водяному валу. Именно Наруто, а не Ашура, чья чакра и душа находились в вечном круговороте перерождений. Ослабленный временем отпрыск Мудреца уже не мог так сильно влиять на свой сосуд, как это было раньше. Да и Наруто хоть отчасти, но являлся Узумаки, а эти аловолосые всегда были твердолобы для влияния извне. Умение, отпечатавшееся у них в крови. Лис поймал задумчивый взгляд тёмных глаз. С первой секунды здесь он понял, что Индра в отличие от своего Отца был куда более мудрым и вполне мог предсказать последствия своих поступков. Ещё будучи ребёнком он смотрел далеко в будущее. Алчный до власти человек никогда не сможет пройти путём монахов. Но он сделал это и форма Сусаноо тому доказательство. Воплощение его стремлений и воли, которое было слепо проигнорировано другими, кто видел в нём лишь жаждущего силу Наследника. Сломанная чужими амбициями и идеалами судьба. Изрешеченная вечным противостоянием с его горячо любимым братом жизнь. Он не убил Ашуру, хотя Курама был уверен, что такая возможность была у него не один раз. Да и на примере одного из его потомков Лис знал, как сильно Учиха дорожили своими близкими. И насколько хорошими лжецами они были… — Узумаки падут первыми, — Индра не отрывал от Лиса взгляда, — особенно те, кто держит собой цепи. «Он» уничтожит саму возможность повторного заточения. Следующими будут Сэнджу, этим они затруднят Ашуре цикл, а после дело дойдёт до моего клана, чтобы наверняка исключить шанс на борьбу. — Он не сможет убить их всех. Аловолосые не лыком шиты, — возразил Тэнгу, — кто-то должен уцелеть. — Связи внутри клана Узумаки в этот раз станут для них приговором. Как только будет уничтожена главная семья и её представители, аловолосые будут разобщены, а последующая борьба за главенство добьёт остатки тех, в ком сильна кровь. Остальные же будут раскиданы по миру и окончат свою бесславную жизнь в каком-нибудь захолустье, — Курама чуть печально усмехнулся. Трагичная судьба для такого клана, как Узумаки, но насколько он помнил, во время Наруто представителей аловолосой братии можно было по пальцам одной руки пересчитать. Наруто так вообще не подходил под критерии, даже знаменитые волосы не унаследовал, что было довольно странно. Курама в последнее время пытался припомнить детей Мито, но в голову ничего кроме размытых очертаний не шло. Нагато был мёртв и насчёт его потомков он ничего не знал. Оставалась Карин, но она женщина и не понятно смогут ли её дети унаследовать способности матери, но помниться девчонка таки пробудила цепи. Удивительное достижение, учитывая, что она сделала это в таком возрасте и в таких обстоятельствах без подготовки и наставника. Не считать же изыскания одного Змея наставлениями, верно? А Исами, даже если выживет в сложившихся обстоятельствах, будет достаточно дряхлой старухой, с которой разве что песок сыпаться будет. Какая уж тут хваленая боевая мощь Узумаки? Лис слишком погрузился в собственные размышления и не заметил тонкой улыбки, мимолётно скользнувшей по губам прародителя Учиха. Она, впрочем, нашла отражение у его соседа. Пожилой Тэнгу лишь коротко кивнул на вопросительный взгляд бывшего ученика. Иногда его старый друг был таким слепцом.

***

Восстановить затопленное убежище им не удалось, да и особой надобности в нём больше не было. Сейчас, когда они наконец-то пресекли ветвь Судей — развернуться можно было во всей красе. Глава будет слишком занят своими личными переживаниями и на какое-то время дела клана потеряют для него ценность. Младшая Химе оказалась не такой, как они представляли. Оберегаемая старшим братом в их понимании она была ни на что не годной болезненной девочкой, а оказалось, что юнец крайне эффективно водил всех за нос. Ещё и этот союз с проклятым кланом Учиха. Каждый шаг молодого Главы отдалял от их сферы влияния на «ключ» и уже сейчас добраться на неё было довольно сложно, ведь найти рычаг давления на Учиха не представлялось возможным. По крайней мере, в ближайшем будущем. Кто бы подумал, что Юйчи окажется настолько хорошим игроком? Его отец не создал для них и доли тех проблем, которые как из рога изобилия стали сыпаться на головы оппозиции после того, как отпрыск Мичио принял свои полномочия Главы. Этот мальчишка был умён и изворотлив, унаследовав паршивые гены своей бабки, гореть ей в очищающем огне. Норико Узумаки - бабушка и предшественница Такары в роли супруги Главы. Одна из самых талантливых «Теней» своего поколения, до неё никто из этой ветви клана не поднимался настолько высоко, чтобы войти в Главную семью. По сравнению со своим беззаботным супругом эта женщина словно состояла из принципов, коими руководствовалась до конца своей жизни. Именно она сдержала клан от разрыва, когда оппозиция в очередной раз попытала счастья. К тому же, несмотря на то, что женщина обладала завидным здоровьем, она остановилась на одном ребёнке — Мичио, и не стала больше множить Главную семью наследниками. Ею же были сформированы постулаты обучения молодых мастеров и некоторые социальные преобразования, коснувшиеся по большей части детей, не входящих в ветви. Но все её труды были разрушены тем единственным просчётом, который допустил её супруг, когда позволил Старейшим представлять свои интересы и участвовать в управлении клана. Плоды этого решения обрушились на следующего Главу клана и до сих пор расхлёбывались его сыном, ставшим Главой не так давно. Полукровки клана, нагулянные на стороне, стали значимой силой, что по большей части являлась пушечным мясом. Самородки среди них случались крайне редко. Одним из наиболее талантливых была бывшая послушная псина Совета, которая сейчас находится подле «ключа». Смески наследовали первичный признак клана — алые волосы, но уже не могли похвастать филигранным контролем цепей и использованием их в сражении. Их пределом было использование цепей в качестве вспомогательного средства запечатывающих техник. Они могли обездвижить ими объект, но не более того. И хотя объём чакры у них был достаточно высок для обывателя, но от границ чистокровных Узумаки находился существенно ниже, да и контроль опять же, оставлял желать лучшего. Второе поколение полукровок в случае стороннего брака уже полностью утрачивало отличительный наследственный признак клана и не могло более пользоваться цепями. Объём же чакры сокращался незначительно и наследовался вплоть до четвёртого колена. Если же полукровка вступал в полноправный союз с Узумаки, то наследственные признаки сохранялись, но, только начиная с третьего колена, потомки могли наследовать отличительный навык той ветви, к которой принадлежали родители или в очень редких случаях — первое колено. В клане была распространена подобная практика, дабы избежать вырождения способностей и обновить чакру. К примеру, давние союзы с северным кланом, которые могли управлять стихией воды без всяких печатей помогли им усилить своё родство с водой, вследствие чего активный признак выражался крайне неприятным ощущением ледяной чакры у потомков тех союзов. Браки же с выходцами с западных, соседних островов, чьи способности были схожи с северными кланами, так же усилили их связь с водной стихией. А редкие союзы с кочевниками дали им возможность пробудить в себе ветер и в исключительных случаях — землю и огонь. Те из полукровок, кто не был достаточно удачлив и не ходил у судьбы в любимчиках, становись шпионами клана, но их связь с Главной семьёй уже не была настолько сильна, что и позволило оппозиции сыграть на когда-то задетом самолюбии их предков, кто нёс на себе печать подчинения. С годами разбавленная кровь разбредалась по миру и собирала сведения о других кланах, но уже не была так «фанатично» предана клану и тем законам, которые в нём почитались. Именно из них, когда-то неоцененных и преданных, по большей части состояла оппозиция, ставившая своей целью торжество справедливости для обычных наивных обывателей и освобождение дремавшей силы, как прерогатива верхушки сообщества, существовавшего с первых дней зарождения клана аловолосых демонов. Долгие столетия они подтачивали сферу влияния Судей, на ком собственно по большей части держалась древняя печать созданная первыми Узумаки. Остальные ветви лишь оказывали поддержку Главной семье и держали в своих руках вспомогательные цепи, но почему-то до этого момента «ключ» рождался сплошь в младших семьях и не обладал достаточной силой, чтобы уничтожить печать. Уж они-то выяснили это опытным путём. Несмотря на то, что те «ключи», что они смогли выкрасть, ослабляли печать, но всё же их силы было недостаточно для полного освобождения «Стража». Нынешний «ключ» была второй, кто родился в Главной семье. Первым стал тот самый Узумаки, кто когда-то давно создал эту проклятую, омытую кровью клетку и запер того, кого они стремились освободить много поколений. Он дал начало Судьям. И его потомок стал светом надежды на осуществление их планов. Наконец-то…

***

— Глупая девчонка! — аловолосый мужчина до скрипа сжал зубы, не давая и стону сорваться с губ. Этой ночью «его сила» особенно сильно бесновалась, заходясь в предвкушающем злостном хохоте, продирающем ненавистью до костей. Основной удар пришёлся по нему, остатки распределились между остальными членами семьи, а отголоски получили младшие ветви. Предзнаменование изменений родилось восемнадцать лет назад в дождливый осенний день последнего месяца осени. Поздний ребёнок, казавшийся чужим, стал для его матери проклятием. Именно она дала жизнь той, кто нёс на себе отметки демона. Если бы ребёнок родился у другой семьи, то ничего бы не изменилось, но появление отметок у Судей означало два пути: либо Страж будет закрыт навечно, либо он вырвется и тогда…тогда, судьба клана полностью будет в его распоряжении. А обольщаться по поводу того, кто был заперт и лишён всяких прав кроме очевидного использования членами клана… Его месть будет страшной. И если при создании маски Страж мог увидеть лишь смутный силуэт того, кто просит его помощи, то при непосредственном контакте это существо впитало в себя облик собственной надежды на освобождение. Теперь он будет стремиться всеми силами загнать Исами в особое место, где силы печати ослабли благодаря настойчивым попыткам оппозиции. Обагрённые кровью скалы и теплота последнего дыхания при выполнении некоторых условий разрушат цепи, что сдерживали его много лет. Как только печать спадёт, остров уйдёт под воду, ведь Страж — то единственное, что сдерживает стихию, а клан Узумаки будет стёрт с лица земли, даже если каким-то чудом они смогут удержать поверхность земли на плаву, это едва ли спасёт отпрысков их семей. Но пока он не в силах принять решение, которое был обязан осуществить отец. В конце концов, даже если они устранят саму возможность, сны Исами не оставляют надежды. Это бремя стало ярмом для последних двух Глав клана Узумаки.

***

Такео чувствовал себя неважно. Он ещё не отошёл после прошлого ранения, да и постоянное бдение возле Госпожи выматывало, а теперь ещё её исчезновение знатно пощекотало нервы, но Узумаки благодарил судьбу за то, что так своевременно принёс ей клятву верности. В таком случае он бы ушёл вслед за своей Госпожой, если бы она нашла свой покой вне зависимости от причин. Он был приставлен к ней с малых лет и знал её куда дольше той же Сузу и хотя в юности молодой мужчина мечтал стать одним из верных соратников Юйчи. Он не жалел о своём выборе. За десять лет, что он присматривал за ней, не было ни одного дня, чтобы он не волновался о её безопасности в клане. Всё осложнялось сначала её характером и нежеланием просиживать на одном месте, а после неуместное любопытство в разы увеличило его нагрузку, как телохранителя. Разумеется, за Химе присматривали и другие Узумаки, но после того, как Такео стал Мастером, основная нагрузка легла на его плечи. За последние два года на территории клана его Госпожу пытались убить в общей сложности пятьдесят два раза. Она была угрозой благополучию клана, и сам клан собирался избавить себя от этой досадной промашки, о которой не позаботился её отец. Возможно, до неё были и другие, кто имел несчастье родиться в Главной семье с метками, но никто из них не дожил и до года, и сведений в общем реестре о них не числилось. Когда Юйчи-сан отправил Госпожу за пределы клана в страну Огня, Такео наконец-то вздохнул с облегчением. На чужой территории подобраться незамеченными к Химе они не смогут, но без неприятностей разумеется не обошлось. Да и Исами буквально манила к себе различные события сомнительного содержания. Когда он взломал архив, Такео нашёл и причину своих сомнений в достоверности тех сведений, которые донёс до него Юйчи-сан. Сводки, даты, события - всё указывало на единственный верный для клана путь. Только вот теперь он не был согласен с этим. А последующее решение его Госпожи и её исчезновение только убедили его в собственных догадках. Всё же сведения об этой тайне клана непосредственно касались и его самого, но так как он не имел никакого отношения к Судьям, то его шаги были ограничены недостатком информации. Сложное, новаторское плетение пожирало его силы куда быстрее обычного фуин, но иной защиты от «длинного носа» любопытных Учиха он не знал. И если Советник красноглазых не вызывал в нём протеста, то сам Глава воспринимался как затаившаяся змея. Такео не знал, чего можно ожидать от этого темноволосого мужчины, и это беспокоило его. Инстинктивно он опасался его и будь у него право, то держал бы Исами от этого клана на расстоянии. Только вот сама девушка прикипела к проклятому клану нежной симпатией. Должно быть, сказалось времяпровождение на территории Узумаки, где любые контакты были ограничены, а круг сторонних знакомств сужен до него, Старейшего и Хитоши-сенсея. Здесь же Исами свободно общалась с представителями клана, и пусть принимали её достаточно прохладно на первых порах, но это куда лучше того, что было. Юйчи-сан безусловно любил её и всячески оберегал от посягательств, но эта забота душила Исами, как душит удавка постепенно затягивающая шею до синевы. Такео кожей чувствовал враждебную чакру, мерно пульсирующую вокруг него. Злить Учиха было последним, что он хотел сделать в этой жизни. — Моя Госпожа не вернулась, — слова давались ему с трудом. Настолько сильным было давление, исходящее от расслабленно сидящего мужчины. — Это я слышал, — почему-то Учиха напоминал ему опасного хищника, что выжидает, пока его добыча проколется. Он не понимал, что такого было в этом Учиха, и почему его Госпожа согласилась на тот подозрительный договор. — В недавнем сражении Госпожа усугубила и без того печальное состояние своей чакры, — неожиданно речь его приобрела обвинительные нотки, но красноглазый только тонко усмехнулся, — восстановить систему циркуляции было возможно и без стороннего вмешательства, но Госпожа получила известия из клана, что и… Учиха резко отложил свиток, которым был увлечён во время его доклада. — Разве клан Узумаки не потеряли все права на неё? — Внимательный взгляд бездонных глаз прошил его насквозь. Такео печально улыбнулся. — Сейчас положение связывает мою Госпожу с кланом куда прочнее, чем в момент её отбытия. Особенно после недавних известий. — Поясни. — Это внутренняя информация я не имею полномочий разглашать её. — Полагаю это связано с тем, что с момента её прибытия мне постоянно докладывают о покушениях? Неужели вы, Узумаки, настолько ценны или здесь дело в другом? — Учиха чуть сощурился, смерив его далёким от восхищения взглядом, — Внутренние дела аловолосых не занимают моё внимание до тех пор, пока чаша терпения клана не переполниться. Она стала моей супругой - вмешивая её в свои дрязги, будьте готовы к тому, что может за этим последовать. Такео не удалось быстро подавить удивление, которое вызвали эти слова. Быть может, он был слишком предвзят по отношению к Исами? Учиха же казалось, забавлялся его реакцией, но было в этом что-то наигранное. Что-то лживое. Он отдал свою жизнь Исами, так почему не рискнуть и не прощупать почву? — Вы осознаёте последствия своих слов? — А разве ты в том положении, чтобы задавать вопросы? — Учиха не пошевелил и пальцем, но Такео в полной мере ощутил, что его жизнь никогда не была так близка к своему завершению. Умеренно спокойный тон сочился скрытой угрозой. Узумаки был склонен полагать, что он до сих пор стоит напротив Главы Учиха лишь потому, что владеет той информацией, которая недоступна Мадаре по ряду причин. — Мне думается, ты не понимаешь ситуации, Узумаки. Твоя Госпожа теперь принадлежит Учиха, она признана кланом и принята им, а торговые соглашения с её братцем не станут достаточной помехой для действий. Он недооценил их. Слишком привык, что младшая Химе имела достаточно зыбкое положение в собственном клане. Учиха же только что ясно дал понять, что Исами находится под их защитой. — Тогда вы должны быть готовы, что в качестве противника может выступить не только оппозиция, но и сам клан Узумаки. — Это должно меня впечатлить? По нашим сведениям аловолосым недолго осталось: раздираемые внутренними склоками, вы прозевали тайный альянс, который уже у вашего порога. Год, максимум два, и они развернуться во всю мощь. — Они не успеют, — пробормотал Такео. — Внутренняя угроза, значит, — Учиха лениво встал, но приближаться не стал. Только подошёл к сёдзи и раздвинул их, впуская в комнату холодный воздух. Барьер легко позволил ему это, послушно расширив свои границы, хотя этот подвиг стоил Такео сбившегося дыхания, — Кое-кто обеспокоен одной сущностью, что дремлет под островом Узумаки, что тебе известно об этом? — Такео ошарашено уставился на Учиха. Такая информация тщательно скрывалась, тогда откуда этот мужчина, сейчас понимающе усмехающийся, мог знать? — Откуда вы..? — У меня свои источники, — хмыкнул Мадара, с интересом наблюдая, как Такео нервно ослабил ворот плотной маски. — Исами-сан — ключ. Вы, должно быть, слышали об этом? — дождавшись утвердительного кивка, Такео продолжил, тщательно подбирая слова, — И это не просто метафора. До неё в клане рождались отмеченные, но ни один из них не принадлежал Судьям, по крайней мере я не нашёл никакого документального подтверждения того, что в Главной семье были ещё такие дети. Вполне вероятно, что от них избавлялись сразу после рождения, — Такео искривил губы, сдерживая собственное презрение к таким методам, но он признавал, что это было милосерднее жертвенной, мучительной смерти, — я не знаю деталей, но она прямая угроза существованию клана. Госпожа вообще не должна была выжить. — Вы странный клан, ваши традиции консервативны, но, видимо, у Узумаки генетически заложено не видеть предательства под собственным носом, — даже его тренировки не позволили Такео вовремя отреагировать. Короткий клинок без какого-либо сопротивления вошёл в его плоть, пройдя правую руку насквозь, — не дёргайся, пока я не передумал. Учиха молниеносно развернулся и второй меч резко пронзил дощатый пол. Освобождённое из дерева лезвие окрасилось кровью.