Красная нить

Такео не понимал, что происходит. Барьер спал сам собой, тот удар застал его врасплох. Кому сказать — не поверят! Его — его! — чёртового Узумаки, который большую часть провёл в постоянном ожидании удара, подловил тот, от кого он больше всего ожидал какой-нибудь подлости. Несмотря на то, что его Госпожа по какой-то безумной причине доверяла красноглазым. Сам Такео не спешил открывать им спину. Да, он мог потрепаться с примелькавшимися охранниками, мог и выпить с ними по чарочке, но обсуждать что-то личное или не дай бог выказывать собственное отношение к проклятому клану. Он пока не настолько сошёл с ума. Всегда была в нём эта настороженность, и Учиха, чай не дураки, это прекрасно видели. Они не лезли к нему, а Узумаки делал вид, что так и надо. В конечном итоге привычка держаться на стороже сыграла против него. Такео уже приготовился к смерти, но этот ненормальный — по случайности не иначе, вонзил второй клинок в пол, вместо его шеи, хотя Узумаки вообще не понимал, какого такого рожона этот Учиха с самого начала не воспользовался своими легендарными, как говорят, глазами. Кровь на безупречно отполированном лезвии его немного удивила. Но он вовсе не ожидал того, что последует дальше. Пожилая женщина споро подлатала его. Советник испарился в неизвестном направлении, а Мадара неподвижно сверлил взглядом «дверь». Вся его поза была сгустком напряжения. Когда в помещение ввалились двое Учиха, среди которых Такео с удивлением опознал давешнего мужчину, чьего ребёнка как-то спасла Госпожа, ну, а мимо внимания Ясуши не проходило ни одно происшествие в принципе. Учиха волокли кого-то третьего. За ними степенно следовал хмурый ребёнок, чьё имя ни как не могло отложиться в памяти крашеного шатена. Кровь яркими пятнами устилала пол. — Нори, — короткий приказ и женщина минуту назад латавшая его странно поверхностную «царапину» — меч просто прошёл сквозь мягкие ткани, не повредив ни одного сосуда всего в пальце от кожного покрова, можно сказать, что Учиха просто срезал небольшой пласт кожи. Задумавшись над лёгкими последствиями, Такео немного пропустил момент, когда Учиха подошла к обвисшему в руках темноволосых мужчин телу. Сдёрнутая маска, и Узумаки ошарашено уставился на свою напарницу. — Что всё это значит? — От его волнительных слов Сузу дёрнулась, чтобы через секунду зайтись в лающем, язвительном смехе. Она отхаркивалась от тёмных сгустков крови с завидной периодичностью, вероятно, Учиха прошил лёгкое насквозь. И как только не убил? — Ничего хорошего, я полагаю, — неприятно усмехнулся Советник, — эта сука подпортила нам немало крови. — Вам ли говорить, Сове-е-тник, — совершенно незнакомым тоном протянула Сузу, — думаете, я не видела, как вы смотрели… — девушка не успела договорить. Ясуши отвесил ей смачную пощёчину. Голова девушки рвано метнулась в сторону. — Скажи-ка, Узумаки, насколько это вписывается в «нормальность» среди вашего клана? — Мадара проигнорировал подколку, но Такео мог бы поклясться, что на секунду губы Учиха неодобрительно сжались в тонкую полоску. Глава Учиха одним широким шагом преодолен расстояние, отделявшее его от Сузу, и верхняя половина облачения с лёгким шелестом упала к его ногам. Только вот сам Такео не обратил никакого внимания на этот пренебрежительный жест. Его куда больше занимала печать на груди напарницы. Она была странной, какой-то неправильной. Зацепившись за эту мысль, Такео присмотрелся внимательнее, и только чудо удержало его от мгновенной расправы над теперь уже бывшей напарницей. До этого момента вера в нерушимость Узумаки жила в нём, но сейчас он не был так уверен в истинности суждений клана. То, что считалось последней инстанцией верности, подверглось сомнению на его глазах. Кровавая метка. Она была обычной, но вот короткие, вплавленные в тело бугристые цепи буквально сдерживали её. Сузу никогда не была искренней с ними. Он уважал её тайны, но «это» было выше его понимания. Почерневшая вокруг плоть ясно говорила о той прорве чакры, что служила гарантом безопасности. Откуда только такая сила у обычной полукровки?.. Хотя Сузу всегда была крайне сильна в стихийных техниках. Могла ли она… Если всё так, то у них серьёзные проблемы.

***

Сецуна легкомысленно болтал ногами, цепким взглядом тёмных глаз охватывая двор Главного дома. Он уже вырос из того возраста, когда едва мог касаться носочками земли сидя свесив ноги с энгавы. В новом Главном доме она была куда выше, чем он помнил. Пусть для стороннего человека в клане царил образцовый порядок, но как Учиха он видел, что что-то стряслось. И мальчишка был готов поставить на кон отцовский меч, если происшествие хоть каким-то образом не касалось аловолосой Химе, чей статус не так давно изменился. Что он испытывал к ней? Пожалуй, не обошлось без презрения на первых этапах знакомства, но после чужая Химе буквально вынудила его изменить своё мнение о себе, хотя стоит признать, он не слишком-то сопротивлялся. Исами-сан была интересной. Необычной быть может. Она напоминала озорного ребёнка, но, в то же время являлась взрослым шиноби. В ней не было холодной строгости, коей Сецуна вдоволь хлебнул от отца, но её уроки порой вызывали дрожь. Исами-сан вдалбливала в их головы аккуратность и стремление к идеалу, особенно, когда дело касалось фуин. Она с лёгкостью внушала страх и могла непринуждённо отвесить подзатыльник, а её нотации вполне конкурировали с патетичными речами Нори-сан. Однако девушка не вызывала этим отторжения. Она могла ругать их так, что уши в трубочки сворачивались, но всегда приходила к ним на помощь. Взять хотя бы склоки с Сэнджу. Сколько раз она вытаскивала их из неприятностей: пальцев рук не хватит, чтобы сосчитать. Исами-сан была на их стороне, даже родителям ничего не говорила, правда, Сецуна сильно сомневался, что родительские розги могли составить конкуренцию занудным проповедям об осторожности. Вспыльчивые отрывистые ругательства вкупе с леденящей кровь чакрой куда эффективнее доносили до мелких Учиха всю степень собственной неправоты. Их учитель не была похожа на женщин клана. Было видно, что аловолосая воспитывалась в других условиях. Она не привыкла подчиняться мужчинам, как это делали женщины Учиха. Для них воля семьи была куда выше собственной. Исами-сан же поступала исходя из собственных соображений. Поначалу многие в клане принимали это за избалованность, но это не было похоже на ребячество вседозволенности. Первые дни на территории клана Исами-сан напомнила ему зверька выпущенного из клетки, вдохнувшего свободу, хотя в то время он не особо обращал на «чужачку» внимание. Куда сильнее его занимала привязанность Иори, а позже и Кагами к этой девушке. Племянник советника был давним соперником в тренировках, а младший братишка требовал присмотра. Невольно Сецуна много времени проводил, наблюдая за супругой Главы. Постепенно молодому Учиха стало казаться, что в клане всё чаще стала упоминаться аловолосая женщина в разговорах. И если старшие больше обсуждали её давние выходки и нецелесообразность нахождения девушки на территории Учиха, когда её сестра проживает у Сэнджу, то молоденькие девушки были откровенно возмущены её плебейским поведением, так не присущим любой женщине их клана. Сколько разговоров было, как только стало известно, что Узумаки таки полноправно вошла в клан Учиха… Таких эпитетов он давненько не слышал. Особенно отличились кузины. Впрочем, никто из старших членов клана и не думал о подобном союзе. Сецуна по правде предполагал, что поведение Исами-сан хоть как-то измениться, но нет. Аловолосая всё так же проводила много времени со своими печатями, обучала их и бродила по ночам, изредка сухомятничала на кухне, да и частенько реквизировала штаны Ясуши-сана. Тонкокостный мужчина обладал подходящим размером одежды, иначе бы эта доля не миновала самого Главу. А ещё Исами-сан просто обожала рыбу. Он часто наблюдал, как девушка ловко потрошила набравших с лета жир речных карпов, нанизанные на тонкие веточки тушки истекали соком у ярких углей, пока любительница ночных вылазок ворошила закопанные под очагом коренья. Не так давно он видел, как аловолосая училась ставить силки, хотя не понимал зачем. Часто к таким трапезам присоединялся один из её охранников. Именно этот охранник снабжал Исами-сан данго, которым она делилась с ними во время тренировок. Учиха поголовно были неравнодушны к сладостям, но, порой, достать их было весьма сложно. Лёгкие шаги за спиной Сецуна мог узнать всегда - только один Учиха мог ходить настолько несуразно, когда считал себя в безопасности. В другое время этот мальчишка передвигался практически бесшумно — навык одного из самых многообещающих убийц клана. Уже сейчас он задействован в таких миссиях, о которых самому Сецуне остаётся только мечтать. Правда скоро Кагами сможет составить ему достойную конкуренцию, если захочет. Младший брат даже сейчас его способности были недостижимы для него, впрочем, кто-то всё же должен быть пушечным мясом, верно? Сецуна насмешливо усмехнулся собственным мыслям, наблюдая, как его соперник тонкой нитью развесил одну из печатей, что показывала им Исами-сан. Теперь они смогут узнать, когда появятся посторонние уши. — Кагами оказался прав, — Иори с присущей ему хищной грацией опустился рядом. — Какой удар по твоему самолюбию, — ехидная реплика вырвалась скорее по привычке, он вовсе не хотел подначивать над ним. — Ты, возможно, не знаешь, но твой брат изъявил желание стать клинком Исами-сан. — Это невозможно! — Сецуна и представить себе не мог, что его любимый братишка изберёт такой путь. Конечно, он много времени проводил среди малышни, и многие из них искреннее принимали аловолосую Химе, но чтобы так…добровольно стать телохранителем жены Главы… Он не мог этого принять. По традиции Глава должен был приставить к Исами-сан охранника на следующий день после её вхождения в клан, но Сецуна так и не заметил хоть кого-нибудь, находящегося постоянно рядом с девушкой, кроме странной двойки шиноби. Кагами же где-то откопал давний обычай, когда член клана Учиха мог стать «защитником» стороннего по крови человека. Причин могло быть множество, но этот путь изнурителен своими постоянными проверками лояльности и тренировками, которые не каждый может выдержать. Почему же Кагами согласился на это? — Я присматриваю за Исами-сан по приказу Советника, — неожиданное откровение Иори заставило Сецуну подавиться рвущимся возмущением. Он как-то не обращал внимания, но теперь это стало до банального очевидно. Племянник Советника постоянно был рядом с Узумаки, — но даже мне не известно деталей того, что происходит сейчас. Исами-сан умеет быть незаметной даже для наших глаз, когда сама этого хочет, — Иори задумчиво посмотрел на снующих по двору «девушек Нори-сан». Старуха не брезговала внутренней разведкой, — Когда Исами-сан последовала за Кагами, он мог увидеть что-то, что сподвигло его принять подобное решение, то, что стало причиной её становления в нашем клане на то место, которое Исами-сан занимает. Если бы я был свободен, то разделил бы с Кагами его путь. Иори поднялся, оставляя за спиной ошарашенного Сецуну. Мальчик едва заметно кивнул идущему навстречу ребёнку. Сила его глаз была очевидна уже сейчас, как и тлеющая в глубине его взгляда решимость. Этот Учиха ещё покажет себя… Клинок… Он бы хотел стать для кого-то чем-то подобным. А ещё Иори прекрасно видел реакцию Главы, когда Кагами объявил о своём намерении. Мужчина был удивлён, но в тоже время глубоко удовлетворён, хотя недоверие большинства Старейшин было более чем ощутимо, воздух буквально дрожал от чакры. И неудивительно, последний клинок Учиха закончил жизнь не так давно. Иори ожидал, что больше Мадара никому не позволит, но Глава отчего-то разрешил, и Старейшинам пришлось подчиниться. Вскоре брату Сецуны предстоит отправиться на особый полигон клана, и как только он вернётся, наблюдать за Исами-сан станет куда сложнее. Кагами, в отличие от своего простодушного братца, видел его насквозь, но пока был слишком неопытен и слаб, чтобы противостоять ему. Впрочем, несмотря на это, мальчишка успешно осваивал фуин и грозился стать достойным противником в будущем. Быть может, что ему даже удастся попасть в Храм. Время рассудит. А сейчас он должен выяснить, куда занесло причину взволнованного мельтешения Учиха. Кто бы подумал, что Узумаки настолько быстро прорастёт в проклятом клане.

***

Терпкий дым тонкой струйкой стелился по каменным плитам, что устилали его гробницу. Скрытые густым туманом, сейчас они были обнажены, сверкая, словно горный хрусталь в свете миллионов звёзд, коих никогда не увидеть в ином месте. Пространство пульсировало под ритм давно остановившегося сердца, что жило только здесь. Дурная привычка была подцеплена им давным-давно у Наставника. Тэнгу разбирались в хорошем табаке, как и в выпивке. Одно слово, что их монахами называют. Эти пташки не так уж далеки от мирского, да и любят совать свой длинный нос в чужие дела. Отсветы пролитой крови - напоминание о тех, кто уже покинул мир. Он помнил всех, словно знал каждого лично. Множество поколений, несущих в себе его кровь и волю. Учиха — проклятый клан, обречённый завершить то, что он начал. Он чувствовал, как дрожала энергия, циркулирующая в этом месте. Скоро один из его потомков пробудит свои глаза, а Индра получит возможность видеть мир ещё с одного ракурса. В последнее время в клане царило нетипичное оживление, должно быть, не обошлось без аловолосой девочки. Зверёк, получивший свободу, хлебнувший хмельной запах жизни и мечтающий увидеть мир. Темноволосый мужчина хмыкнул, вспоминая одну из немногих «не Учиха», что побывали в этом месте. Он мог бы поставить на кон свой меч, если эта девчушка не заставит Мадару побегать по континентам. В ней буквально пылала жажда познания, но в то же время он видел, что Узумаки вкусила куда больше, чем можно предположить. На вид легкомысленная, но её выдавали глаза. Он видел достаточно таких, как она, непонятно только, когда настолько юный ребёнок успел пережить масштабную войну, да и аловолосые демоны не так чтобы часто вступали в конфликты. Он считал её наивной пташкой, что, упорхнув из золотой клетки, попалась в силки Учиха. Только вот Узумаки не была пташкой, у неё имелись когти, способные причинить неудобство, но, что странно, аловолосая как-то сразу прикипела симпатией к его клану. Поначалу он не понимал в чём же дело, но позже, когда она сама явилась к нему, да и невольно, а девочка приковывала взгляд многих Учиха, благодаря чему он смог лучше узнать её. Запертая собственным кланом с постоянными попытками избавиться от угрозы уничтожения этот ребёнок закалил свой характер. Невинные подколки Учиха и в подмётки не годились тому, что она видела раньше. Должно быть, искренность его клана стала тем самым фактором, решившим многое. Раньше Индре не приходилось иметь дел с Узумаки, но сейчас он немного жалел, что Учиха не заключили с ними союз более крепкий, нежели сейчас. Их клан был интересен не только своими способностями, часто мифическими, но и традициями, устройством и законами. Отхватив одну из Судей Мадара усложнил себе жизнь, но в то же время это был бы наилучший выбор для него. Эта Узумаки не даст ему «упасть», а привязавшись, она станет опорой клану. Учиха уже успели ощутить это в момент нападения наглецов Хьюга. Единственное, что вызвало недовольство Прародителя Учиха, так это упрямство обоих. С одной стороны Мадара никогда не будет говорить вслух очевидные вещи, с малолетства этот мальчишка предпочитал действовать, чем попусту трепать языком. Узумаки же попросту слишком уж привыкла к своему панцирю и выковыривать её — занятие долгое и муторное, а терпение не та черта, коей славятся Учиха. Один не показывает чувств, а вторая попросту опасается их, осознавая, какая сила и какая слабость кроется в их глубине. Впору хвататься за голову. Только вот… Индра припомнил, что не так давно супруга его потомка вклинилась в один из сеансов влияния некого ублюдка, расшатывающего психику текущего Главы клана, так же как и его когда-то, только вот Индра всё же был куда более защищён, чем Мадара. Дремлющие способности бабушки защитили его разум. Чакра Узумаки дала похожий эффект. Он буквально кожей чувствовал, как ошпарило «его», вынуждая отступить. Пусть на секунду, но мужчине показалось, что девочка может ощущать «Его», но Индра быстро отогнал эту мысль, как бы заманчиво она не звучала, это было бы слишком хорошо, а за всё хорошее его клан платил троекратную цену. Достаточно было того, что Узумаки непроизвольно дала им отсрочку, хотя сама подставилась. В этот раз его вторжение было практически незаметным. — Ты зачастил ко мне в последнее время, — Индра с ироничным прищуром смотрел на гостя, чей силуэт медленно вырисовывался из дымки, — это связано с тем оживлением, что царит в клане? — Вы знаете причину этих событий, — мальчишка не спрашивал. Он был уверен в своих словах, иначе бы не рискнул с такой дерзостью смотреть в его глаза. — Какая часть тебя интересует? — Мужчина с интересом смотрел на потомка. Тот оправдал его ожидания, сложив все имеющиеся факты, он пришёл к определённым выводам, и Индра был бы не прочь услышать их. — Узумаки никогда не нарушают своих клятв, вы знали? — Индра с немалым удивлением посмотрел на потомка. Помимо всего прочего Мадара отличался умением заводить собеседника в тупик своими нелогичными вопросами, но это только на первый взгляд выглядело невинно. Ушлый мальчишка умело расставлял свои сети, заманивая оппонента в словесную ловушку. Правда, порой у него не хватало терпения довести дело до конца, но реакцию шельмец научился просчитывать просто отменно. Мужчине посчастливилось познакомиться с ним в пору, когда тело подростка бурлило гормонами. И Индра бы никогда не хотел снова переживать те несчастные пару лет, пока Мадара учился быть Главой. Несдержанный мальчишка, окрылённый своими наивными мечтами, но уже начавший погружаться в пучину бурлящей вокруг Учиха ненависти. Сейчас стоящий перед ним молодой мужчина ни капли не напоминает вихрастое чудо, бесцеремонно вторгающееся в личное пространство Прародителя Учиха. Этот ребёнок многое почерпнул у него, и Индра не знал к лучшему ли это для самого Мадары. Учиха был похож на него в тех стремлениях, кои Индра считал первостепенными, но он видел, что Мадара надломился где-то глубоко внутри. Пожалуй, он возложил на его плечи слишком много, а смерть брата окончательно подкосила его. Появление аловолосой девочки встряхнуло его, заставив выползти из той ямы, куда он сам себя загнал. В его мире невозможно солгать, как и невозможно скрыть истину от его глаз. — Нет, этот аспект не был мне известен, не уж то ты получил от одного из Узумаки «обещание»? — Вряд ли Мадара бы разменивался на мелочи, но кого он мог вынудить или скорее подвести к этому? — Скоро Узумаки падут, — спокойный тон никак не вязался с мимолётным отсветом эмоций, промелькнувшим на лице сурового война в глазах клана и обычного мальчишки, которого Индра взрастил после длительного невмешательства в дела Учиха, — клан будет поставлен под удар, если это произойдёт. — Мы не можем остановить то, что предрешено. Ты как никто знаешь, что ничто не может быть вечным. У всего есть цена, вряд ли Учиха способны заплатить её. — Жизнь одного человека или целого клана, что вы бы выбрали? Индра замер, рассеянно покручивая в пальцах трубку. Действительно, за всё приходиться платить: за силу, за жизнь, за мир, но иногда эта плата может быть непосильной, даже если это один только человек. Что бы он выбрал? Он любил свой клан как собственное дитя и обрёк себя на вечное заточение для того, чтобы приглядывать за своими потомками и попутно осуществлять то, ради чего собственно он лишил себя возможности пойти дальше. Он не знал почему, но этот вопрос вызвал в нём беспокойство. Будто бы дело касалось не только клана, но и лично его собеседника. Неожиданная догадка пронзила его подобно удару молнии. Индра иронично сощурился, всё ещё не до конца принимая тот факт, что его потомок собирался сделать. — Кстати, Мадара, когда ты собираешься порадовать моё старческое сердце и обзавестись отпрысками? Кое-кто донёс мне, что ты неожиданно стал весьма холоден и крайне нетерпим к девушкам. Не ожидал, что ты проникнешься такой верностью к своей супруге, — не удержался от подколки мужчина, слишком уж ностальгично хмурился «юноша». Всплески чакры красноречиво выдавали весь «нежный» внутренний мир Учиха. — Это стратегический союз, — причина на его взгляд была какая-то неубедительная. — Поверь, мальчик, — Индра горько усмехнулся, вспоминая так и не истлевшее в памяти лицо, — на политический брак это похоже меньше всего. Уж я-то знаю. — В обмен на то, что она войдёт в клан Учиха я обещал ей защиту, — отрывистая, рубленная фраза заставила его вздрогнуть от той холодности, что прозвучала. — Ты мог бы запереть её в храме и забыть, — едко начал Индра, медленно наступая, неотвратимо, как море, что пришло брать своё, словно лесной пожар, разгорающийся под знойным солнцем на которое была похожа чакра Прародителя проклятого клана, — но ты позволил чужачке по настоящему войти в клан и принял её дар, нажив на свою голову очередные проблемы, будто бы прежних мало. — Мадара был давно не мальчиком, прошедший множество сражений, он более не нуждался в его уроках, но Индра знал, что если не преподаст ему этот последний урок, то позже будет жалеть об этом. — Живя в безопасной иллюзии контроля самого себя, ты заблуждаешься, если полагаешь, что это спасёт тебя. Он знал о чём говорил. Пережил на собственной шкуре, осознал каждой клеточкой своего тела. — Она лишь ребёнок, ребёнок от которого зависит слишком многое, — он никогда не видел у Мадары такого выражения лица: смесь решительности и какого-то присущего ему одному упрямства. Похоже, и без его вмешательства мальчик нашёл ответ для себя. Но, Ками, какой же толстокожий баран! Ребёнок, да? Индра заливисто расхохотался и вновь раскурил потухшую было трубку. Учиха ждут развесёлые деньки.

***

Перемазанная в крови, с горящими, непривычно дикими, звериными глазами - такой он впервые увидел Исами-сан. Золотые, искрящиеся чакрой, цепи мягко обволакивали его тело, защищая. В них было уютно, словно ничто не способно разрушить это лёгкое чувство, что возникало рядом с их хозяйкой. Это не было похоже на ощущение безопасности, что Кагами чувствовал, находясь рядом с Главой. Оно было иным, и пока мальчик не мог подобрать для него подходящее описание. Пусть мельком, но Кагами видел, как с безучастным лицом, которое искривил злобный оскал настигшего свою добычу хищника, Исами-сан голыми руками разрывала напавших на них мужчин, потроша их длинными когтями. А ещё она искренне винила себя. Узумаки сбивала его с толку. Он стал наблюдать за ней, подмечая интерес, что проявлял к девушке Иори. Только во время нападения на них клана Хьюга мальчик понял, как называлось то чувство. Исами-сан одним своим присутствием могла вызывать уверенность в собственных силах у других шиноби. Это значительно поднимало боевой дух. А ещё Кагами отчётливо помнил собственный страх. Он видел, что техника Хьюга была способна нанести значительный ущерб, и пытаться усмирить беснующуюся чакру — истинное безумие. В тот момент он подумал, что Исами-сан погибла, спасая их. Однако, молва не лгала, и аловолосая девушка оказалась на редкость живучей. Волна облегчения накрыла его, когда он понял, что Исами-сан дышит и к предкам пока не торопится отправляться. Глаза обожгло едкой болью, словно ему швырнули в лицо огненный шар. Кагами замечал вещи, которые были недоступны для Сецуны или других Учиха его возраста, а у взрослых мальчик не решался спросить. Эта способность его глаз здорово помогла ему в изучении фуин. Исами-сан всегда отмечала его усердие, и он видел, что Узумаки даёт ему куда более сложные задания, нежели остальным. Когда Мадара-сама вернулся, Кагами смог, наконец, попросить позволения у Главы на то, что он хотел бы осуществить. В кабинете Главы, как за глаза называли эту комнату многие побывавшие там Учиха, царил полумрак. Темноволосый мужчина неприступной скалой восседал на полу, скрестив ноги. — Ты что-то хотел, Кагами? Мальчик постарался глубоко запрятать свою неуверенность. Тёмные глаза Главы напоминали глубокие омуты, где так легко тонули женщины и метались в страхе мужчины. Судя по понимающе дёрнувшемуся уголку губ, его попытки не остались незамеченными. — Вы позволите мне стать «Мечом»? — На одном дыхании выдохнул мальчик, уверенно поднимая взгляд, въедаясь в лицо старшего Учиха. — Моим? — Во взгляде Главы мелькнула заинтересованность, притаившаяся в отсветах лучины. — Нет, — одно слово, а, кажется, словно он только что перешагнул куда-то за пределы прежней жизни, — Исами-сан. — Это из-за того, что моя супруга спасла тебя минувшим летом? — Ему показалось, что мужчина чуть наклонился вперёд. А ещё Кагами заметил, как Глава выделил положение Исами-сан, наверное, не считал его достойным для такой роли. Мальчик не знал, но и отступать не хотел. — Это не является причиной моего поступка. Исами-сан может показаться сильной, и она действительно является такой, но я видел, как плавилась её кожа от влияния чужой техники, чувствовал запах палёных волос и крови, когда она встала на ноги. Я словно кожей ощущал её беспокойство, когда мы стаскивали трупы Хьюга. Исами-сан всегда ждёт удара в спину, а я хочу отвести этот удар. Исами-сан ваша супруга, так позвольте мне защищать её как Учиха, — Кагами не ожидал от себя подобного. Он вообще не думал, что озвучит хотя бы половину того, что содержалось в его эмоциональной речи. Мысли, постоянно крутившиеся в голове, неожиданно обрели материальное выражение. И теперь мальчик с трепетом ждал вердикта Главы за свою дерзкую выходку. — Я подумаю над твоей кандидатурой, сейчас ты можешь идти, Кагами. Дрожащий от нервного напряжения мальчик не заметил мрачной задумчивости своего Главы. Он так же не мог знать, что после его ухода мужчина недолго посидев над упорядоченными отчётами, покинул свой кабинет, скрывшись в глубине дома. Он так же не мог знать, что собирающийся справиться о здоровье Исами-сан Советник изумлённо замер, так и не постучав в дверь. Чакра, пропитавшая пространство, никак не могла принадлежать Нори-сан. Ясуши многое бы отдал, чтобы узнать, что происходит за стеной, а его догадки никак не могли утолить жаждущее подробностей любопытство.