Красная нить

Жар пустыни опалял. Здесь словно был другой мир. До горизонта простирались песчаные барханы вперемешку с редкими скальными наростами, как хищные когти, продирающие живую стихию. Не было ни влаги, ни зелени, к которой привыкла Узумаки. Раскалённый солнцем воздух обжигал лёгкие. Песок был буквально везде: в волосах, во рту да в таких местах, что стыдно сказать. Кочевник только посмеивался, когда девушка отфыркивалась от песка, что напоминал ей воду своей вездесущностью. Глаза неимоверно жгло от попавших туда песчинок. Уже потом она, подражая своему невольному попутчику, оторвала приличную полосу ткани и обмотала лицо на манер маски, заодно скрывая голову от солнечного удара. Дышать стало заметно легче, теперь порывы знойного ветра не вызывали удушливые приступы. Чакра ласково окутывала ноги, не давая провалиться в гуляющие горы по самую лодыжку, да и следы так было бы сложно распознать обычному человеку. Шиноби же всегда найдёт зацепки. Стоит ли говорить, что оазису она обрадовалась, словно ребёнок, но кочевник только хмуро качнул головой. Местечко было занято, а нарываться этот шиноби явно не желал, хотя с его-то способностями он мог вполне вытурить оттуда всех незваных гостей. Впрочем, находящиеся, там вполне могли проделать то же. — Тише ты, — шикнул кочевник, едва ли не вдавливая её в песок. — Слушай, Ветреница, здесь не твой дом и порядки царят другие. Сиди тихо и не высовывайся. Я быстро. «Быстро» кочевника затянулось. Узумаки стала подозревать, что этот умник встрял в историю, возбуждённые вопли по ту сторону бархана это только доказывали. Так что сиди не сиди, а другие шиноби скоро догадаются проверить ту сторону, откуда явился незваный гость. Теперь она чувствовала себя куда лучше, ощущение наполненности силой, что переполняла её, заставляла кровь кипеть от нетерпения. Но Исами знала, что лезть на чужую территорию без плана сродни самоубийству. Подвязав поудобнее юбку, Узумаки предвкушающее оскалилась: давненько она мечтала опробовать тот фуин в действии и, похоже, сейчас самое время. Чужая чакра чуть покалывала кожу, её сенсорные способности не намного улучшились, но сдвиги имелись. Цепи послушно нырнули в песок, следуя точной схеме в голове. Это было опасно, учитывая, что дрожь земли было в пустыне куда легче почувствовать, хотя перекатывающиеся с место на место песчаные дюны изрядно мешали. Места возле водных источников неуловимо отличались. Узумаки решила подстраховаться и напитывала фуин чакрой до того, как его завершить. Опасно ли это было? Ну, не слишком, в худшем случае кочевники лишились бы оазиса. Исами чувствовала бурлящую под породой воду едва слышно, но стихия знакомо откликнулась перезвоном. Узумаки заметно передёрнуло, теперь опасаться Стража стоило куда сильнее, но слава богам этот источник не был даже косвенно связан с тем, что находился под островом. Как и следовало ожидать, сморило всех. Узумаки не стала оставлять лазеек, вполне могла промахнуться и драпай тогда по всей пустыне от такого же умельца, как давний друг Наруто. То-то же лицо утопленника показалось ей отдалённо знакомым. Будто бы размытое отражение в воде. Кочевник, кстати, просыпаться откровенно не желал. А оттого удостоился пары маканий в местный аналог озера или скорее чаши, наполненной до краёв водой. После неудачной попытки суицида юноша хмуро зыркал на неё, пока Узумаки примерялась к штанам. В голове мельтешили обрывки фраз Юйчи, которые тот адресовал песчаным жителям. Хорошего брат говорил мало, но опускаться до грабежа… Впрочем, её компаньон, не гнушаясь, лазил по сумкам в поисках еды, ибо жрать, по его словам, хотелось неимоверно. Тут уже не до тлетворного кодекса чести, выжить бы. Да и вообще, какой идиот придумал кодекс для шиноби. Они исконные убийцы, шпионы и телохранители. Этим кодексом только детей по вечерам развлекать в качестве лёгкого чтива на ночь. Кочевник насмешливо фыркал, наблюдая за её телодвижениями. Это в первый раз трудно, а потом уже определённая сноровка появляться начинает. Узумаки вытряхивала пустынников из их одёжки, задумчиво перебирала в руках разные штучки, значение которых ей было непонятно. Штаны по размеру нашлись быстро, а вот с обувью пришлось повозиться. Кочевник сноровисто перепихал всё съестное в заплечный мешок и теперь методично наполнял бурдюки. Часть еды молодой мужчина заботливо заныкал под камнем, чтоб зверьё не растащило. Когда очухаются «купцы», то смекнут, где искать. Драгоценностей у них особо не было, а что было кочевник, скривившись, положил обратно, буркнув что-то про отпечаток духа и гнев песков. Оружие тоже брать не стал, но уважительно глянул в сторону изогнутых клинков одного из невезучих, коим посчастливилось встретиться на пути странной парочки. Очень скоро Исами оценила пользу того самого широкого пояса, коим обматывались практически все встреченные ею пустынные жители. Его универсальность заслуживала уважения. В складках легко можно было скрыть внушительный арсенал, а сама ткань была просто незаменима в песчаной буре.

***

Исами как раз разжёвывала вяленое мясо, когда они устроили привал на следующий день. Воду кочевник экономил, а вот мясо и лепёшки сомнительной свежести были избытке, впрочем, ей ли привередничать. Мясо, к слову, было не шибко солёным, как она раньше думала. Сегодня им практически не встречались скалистые наросты, повсюду был только бесконечный песок. Из редких отрывистых фраз попутчика Узумаки уяснила, что Пустыня не терпит чужаков. Откровенно говоря, для любого, кто пришёл с нехорошими намерениями это крайне гиблое место. Помнится, девушка тогда с интересом потыкала пальцем в рассыпчатый песок, но ожидаемой кары так и не последовало, а ведь она пришла сюда ведомая чужой местью. — Не бойся, Ветреница, пока я рядом, пески тебя не тронут, — уже много позже кочевник обмолвился, что даже если их вдруг раскидает, то пески всё равно её отпустят. А вот причин он не называл, только довольно жмурился, подставляя и без того загорелое лицо палящему солнцу. Кстати, имя своё он так и не сказал. Исами подозревала, что был у песчаного народа с именем этим какой-то пунктик. Наруто, впрочем, не припоминал подобного поведения у своего друга, что вызывало только больше вопросов. А потом Узумаки почувствовала это. Это было похоже на мягкое касание, но чем ближе они подходили, тем явственнее нарастало давление. Казалось, что сам воздух становился гуще, а песок зловеще гудел под ногами. Он перекатывался, извивался тугими лентами, словно страж охранял покой… Страж? Кочевник говорил, что раньше на этом месте царили леса и били источники. Что могло изменить ландшафт в мгновение ока? Но важнее, кто поспособствовал таким разительным переменам и для чего? Цепи заученно отразили пару кунаев. Кочевник как-то очень быстро оказался в песчаной ловушке. Значит, не он один способен управлять песком? Удивительно, а ведь она была уверена в обратном. Метка кодати настороженно пульсировала. Появившиеся из неоткуда песчаники все как один носили белые одеяния с знакомыми томое. Что-то подобное она видела у Основателя Учиха. Подумать об этой странности ей не дали. Исами с головой ушла в выматывающее сражение, но чем больше они выкладывались, тем сильнее становились эти охранники. Когда томое на их одежде стали слегка светиться, Узумаки поняла, что дело принимает далеко не простой оборот. Она была отвратительным сенсором, но вот интуиция у неё работала хорошо и сейчас буквально вопила голосом одного блондина, что пора сваливать. Эта без сомнения здравая мысль пришла не только ей. Когда Узумаки уже почти закончила фуин, её что-то дёрнуло за шкирку, и Исами ощутила все прелести полёта. Песок держал крепко, не давая свалиться, будь ситуация другой, пожалуй, девушка бы была в восторге, но не сейчас, когда за ними гнались «охранники». Пласт сжатого песка, на котором они улепётывали, оказался на диво манёвренным, но отпускать их живыми явно не входило в планы преследователей. — Вот демон! — а сердцах выругалась Узумаки, когда один ловкач едва не лишил её руки, уклониться она-то смогла, а вот с провизией пришлось распрощаться. Глубокая царапина быстро напитывала ткань рубахи кровью, которая даже после жгута останавливаться не спешила. Впрочем, раньше такие ранения на ней заживали куда быстрее. Упрямство этой наводило на мысли, как и оружие, коим пользовались эти охранники. Тонкие загнутые к верху кинжалы. У каждого преследователя была, как минимум, парочка, но использовали они их совсем как… Кочевник резко замолк. Всё это время он бормотал себе что-то под нос на странном языке, успевая, впрочем, успешно отбиваться от всех нападок и прикрывать их спины будто бы скалящимся песком. — Задержи дыхание, — и возвёл руки к небу ладонями вверх…

***

Если бы кто-то видел ту часть пустыни в тот день, он бы подумал, что никогда ещё не было настолько сильной бури, взметнувшейся, словно из неоткуда. Огромная масса песка поднялась в воздух, снося всё на своём пути. Горе тому, кто попал под руку озлобленной стихии. Даже те, кто не находился близко к месту действий, почувствовали дрожь песка, расходящуюся волнами от эпицентра. Многие кланы всполошились тогда.

***

Исами с трудом пошевелилась. Затылок немилосердно ломило, словно её приложили хорошим таким булыжником, хотя скорее всего так и было. Их долго мотало, должно быть, мелкие суда, попадающие в шторм, испытывают что-то подобное. Оказаться в эпицентре песчаной бури — это явно не прогулка для слабонервных. Без защиты, когда даже воздуха в лёгких нет, полностью во власти чужеродной силы, которой импульса хватило, чтоб свой гнев обрушить. Кочевник пытался поначалу как-то их прикрывать, но мало что у него получилось. Узумаки вообще не представляла, как они выжили. Вон дрыхнет, образина дурная. Впечатлений до конца жизни хватит, наверное. Исами фыркнула и пихнула темноволосого в бок и только потом оглянулась. — Твою мать, — похоже, размер неприятностей она как-то недооценила. Очень. — Да, вставай же ты! — тело с трудом двигалось, а вот неведомая зверушка была явно очень голодной. Фуин вспыхнул машинально, но если охранный эта каракатица пересечь не могла, то остальной ссыпался с неё, как шелуха. Впрочем, и другие техники ей особого вреда не несли. Узумаки весело хохотнула, с кодати наперевес она больше походила на самоубийцу. Ножки твари не брал даже закалённый в лисьем огне меч, те царапины, которые он оставлял, едва ли могли привести к смертельному исходу. — Если выживу, попрошу у Учиха меч побольше, — буркнула девушка, пытаясь добраться до мягкой полоски незащищённой шеи. Но куда там. Чакра на тварюшку не действовала в принципе, а ноги, как показала практика, прекрасно гнулись и в обратную сторону. Так что тварь явно не собиралась ждать, пока Исами допилит до позвонков или, что там у неё внутри? Хотя девушка признавала, что доспех из её панциря получился бы на славу. Она уже откровенно устала. Воспылавшая жаждой крови живность не видела разницы между передвижением по стенам, полу или потолку огромной пещеры. Ещё часик в таком темпе и её можно брать, хорошо промаринованной в собственном поте и крови. Шустрая тварь неплохо нагуляла аппетит, и Узумаки казалось, что с каждым ударом противник становился всё шустрее или просто она настолько выдохлась. Пару раз она её неплохо защепила со спины, изворачиваясь под немыслимым углом. А потом Исами выронила кодати под ударом жала. Да-да, у твари сзади ещё было жало, которое постоянно могло настигнуть в самый неподходящий момент. Этот момент был как раз из таких. Она не успела как следует распределить силу, а оттого её кодати, возмущённо звякнув, вошёл в камень на четверть лезвия в противоположной стороне от места сражения. К смерти готовиться было глупо. Умирать в планы Узумаки не входило. Она резво увернулась, шаря взглядом по сводам: вдруг где-нибудь завалялся какой-никакой ржавый меч. Лисий клинок теперь долго губы будет дуть, лучше не пытаться его задобрить, особенно когда на кону собственная жизнь. Взгляд помимо воли наткнулся на эфес. Проблема была в том, что, видимо, кто-то уже пытался убить тварь, да не преуспел, а меч остался в весьма неудачном для выбора атаки месте. Другого плана у неё всё равно не было. Насекомое наверняка пребывало в шоке, когда добыча, за которой оно гонялось без малого пару часов, сама побежала в гостеприимно оскаленные жвала. Достать рукоять она-то смогла, но, видимо, железо провело в теле твари слишком много времени и оттого застряло. Немая сцена. — Давай же! — оттолкнуться от стремящихся пронзить тело покрытых шипами ног и практически оседлать «животинку». Демонова железка, видимо, была родственной с кодати. Нрав имела схожий и даваться в руки так просто не собиралась. Отчего-то мысль о том, что меч уже успел разложиться внутри твари, бешено мотыляющей приплюснутой башкой и явно забывшей о своей былой гибкости, в голову аловолосой не пришла. Девушка чувствовала тепло металла, его пульсацию. Отпускать меч она не хотела. Это был её последний шанс на победу. Отчаянный рывок и её отшвыривает вместе с клинком. Хотя теперь Узумаки понимала, что просто мечём, эту громадину язык не поворачивался назвать. Чёрное лезвие под стать панцирю приближающейся твари было в белёсых разводах, видимо, крови насекомого. По её прикидкам оно было куда больше её самой. Признаться в тот момент Исами не думала о весе клинка. Она вообще ни о чём не думала. В голове было оглушающее пусто, а тело стало нестерпимо лёгким. Перед глазами была только цель. Девушка мягко опустилась на каменный, припорошённый песком пол. Тварь рухнула за спиной, встревоженные песчинки танцевали в воздухе над трупом. Иса взвесила в руке меч. Он был непривычен после кодати, но отторжения не вызывал, обманчиво лёгок оказался. К слову о кодати. Клинок недовольно мерцал и обжёг руку, когда она его вытянула, но быстро угомонился. Теперь же она размышляла о том, как сковырнуть с трофея панцирь и не повредить целостность чешуек, коим они при ближайшем рассмотрении оказались. За этим занятием её и застал кочевник.

***

— Погоди-погоди, что значит проклят? — аловолосая недоумённо смотрела на него, когда юноша оттаскивал её от песчаного якши. Обычно живым после встречи с этой тварью не уходил никто. Бывали, правда, исключения, но это если особь молодая попадалась. Охотой на редкой крепости панцири занимался только один клан. Все они были искусными войнами и отлично разбирались в ядах, кои могли тварюшку ослабить, да и в одиночку предпочитали на дело не ходить. Всё ж лучше, пока добыча жрёт одного охотника, другой заходит к ней в мёртвую зону, а дальше обычно следовали похороны неудачника и гонорар от продажи панциря. Ветреница же никак не могла быть знакомой со слабым местом якши, да, и вымотана была изрядно. К тому же особь была достаточно взрослой, чтобы доставить проблемы и заматеревшим охотникам, а не только не знающей тонкостей девчонке. Жидкость, циркулирующая внутри якши, была сильным ядом, а на воздухе быстро окислялась и преобразовывалась в газ. Тоже кстати ядовитый, но вот выжить даже после одного вдоха не представлялось возможным. Без толковой подготовки к якши вообще не приближались. Мужчина горестно вздохнул. Тонкие струйки характерного дымка уже поднимались над телом твари. Пока всё не выветрится, соваться толка нет, а когда этот светлый час настанет, так панцирь будет уже никуда не годным. Его надобно сразу обрабатывать в особом составе, чтоб не сгнил через пару дней. Сколько денег коту под хвост! Аловолосая упрямо сжимала губы, ожидая ответа. Кочевник перевёл взгляд на меч, который девушка сжимала в руке. Вязь символов на лезвии заставила его отшатнуться. — Брось его немедленно. Он проклят. — Что-то всё у вас проклятое, — задумчиво протянула девчонка, но меч из руки так и не выпустила. — Где ты вообще его взяла? — Где взяла, там уже нет. Не желаешь ли поделиться, отчего тут у вас всё проклято? — аловолосая теперь уже не казалась такой безрассудной, как раньше. У неё был на удивление цепкий взгляд, — Я помню, ты не взял ни оружие, ни украшения у тех «купцов». — Отпечаток духа хранит вещи от воров. Оружие же само выбирает. Твои руки должно немилосердно жечь, как ты терпишь? — Отпечаток духа? — Ветреница выглядела заинтересованной, а он уже пожалел о том миге, когда ему в голову пришла «великолепная» идея взять её с собой. Но теперь уже поздно. Они зашли в Храм. Якши тому доказательство. — Особая печать с оттиском чакры владельца и любое поползновение карается, — своды хода постепенно сужались. — Печать, говоришь, — девушка с интересом слушала его объяснения, — у тебя есть? — может, зря он упомянул про печать? Не отцепится же теперь… Аловолосые шиноби, не принадлежащие пустыне, всегда крайне любопытны во всём, что касается духа. Только вот не все доживают до момента откровений, но всё-таки он теперь у неё в долгу. — Нет, — он всё-таки не настолько глуп, чтобы раскрывать секрет до конца. Если уж Ветреница искусна в своём мастерстве, то сама поймёт. Со временем. Он и так дал ей достаточно подсказок, хотя не должен был. Жаль только, за плату это не сгодится. Осознание себя должником вызывало досаду и искру гнева, а чёрное лезвие, царапающее стены, раздражало. Но это всё отговорки. Он на своей шкуре ощутил, как его обдало пламенем, когда он попытался выхватить клинок у своей попутчицы. — Похоже, ты ему не нравишься, — ладонь пылала так, словно он сунул её в угли.

***

Это место было странным. Непонятным, как люди, что жили в пустыне. Проклятый меч, проклятая кровь. У них было достаточно вещей, которые вызывали ошеломляющее удивление. Оружие, которое выбирает к примеру. Это напомнило ей времена пребывания в компании Курамы. Он тоже говорил что-то про мечи с собственной волей. В давние времена, если верить Лису, дело было. Подобный обычай сейчас вводил в ступор, хотя кодати её тоже не просто клинок, но вот ощущение было другое. Совсем иначе. Курама говорил, что раньше мечам давали имена. Родовой клинок мог веками передаваться от отца к сыну. Интересно, есть у этого меча имя? Если нет, то позволь мне дать его. Узумаки со всего размаха влетела в спину кочевника, шедшего впереди. Юноша замер, смотря куда-то вперёд. Он стал неестественно бледным и только открывал бесшумно рот, как рыба, выкинутая на берег морем. Округлая зала освещённая мягким светом. Столпы, иссечённые символами. И алтарь с распростертым на нём телом, закованным цепями.