Красная нить

Раньше он никогда не интересовался этим кланом. Аловолосые демоны прослыли мастерами фуин и редко покидали собственные территории. Беспрецедентный пример территориального управления, когда один клан принимает на себя полномочия власти. Страна, образовавшаяся вокруг одного единственного клана… это достойно того, чтобы внушать уважение, и, пожалуй, долю опаски. Никто из них не может вспомнить когда возник Водоворот. Просто в один миг остров Узумаки появился на карте, будто до этого его не существовало. Он не мог знать наверняка, но клан монахов, что потревожил его глупый братец, был куда более осведомлен о некоторых тайнах мира. Стражи Храма были не слишком рады посторонним, но отчего-то их невыразительные глаза светились неподдельным любопытством, едва их взгляды скрещивались на неприметной фигуре. Узумаки предпочла маскироваться кочевником, но даже так она выделялась из толпы, словно ракушка среди песчинок. Знала ли эта девчонка, что все её попытки походить на мужчину разбивались о странную харизму, которой она, казалось, была пропитана с головы до кончиков ногтей? Она не была вызывающе привлекательной и не отличалась особой красотой, эта аловолосая женщина напоминала сгусток энергии, к которой тянулись глупые мотыльки, опаляя хрупкие крылья. И это её притяжение остро ощущалось кожей. Холодная сталь клинка, что будоражит кровь любого мастера. Металл может ранить, не различая своих и чужих. В неумелых руках такой меч только послужит наказанием на неуместную гордыню, а если слишком умел, то поплатишься за гордость мечника, попытавшись присвоить чужое. Живущие среди песков привыкли, что меч сам выбирает хозяина. С первой минуты она показалась ему изящной катаной, что будет верно защищать и оберегать, но спустя время он понял, что Узумаки являет собой обманчиво безобидный айкути. Клинок, наносящий последний решающий удар, его яркие ножны лишь отвлекали внимание от сути. Рето с трудом подавил довольную ухмылку. Эта женщина была интересна, и видят боги, он бы не отказался от такой партии для себя. Однако, несмотря на своё желание, кочевник прекрасно понимал, что его новая знакомая по своей воле ни за что не согласится на участь наложницы с дальнейшей перспективой на роль второй жены после рождения ребёнка. Всё же она не принадлежала их земле и не могла претендовать на что-то более подобающее её статусу. Если бы он пошёл на поводу своих стремлений, то поплатился за собственное легкомыслие. Узумаки была не тем человеком, который бы смиренно принял розыгрыш своего будущего. Ему было интересно посмотреть, как эта женщина справится со слухами, что он не посчитал нужным остановить, а учитывая, что последнее время некоторые кланы активизировали свои сети, то эти сведения явно уже достигли ушей благодарных слушателей разномастных сплетен. Даже слепой не заметит, как сильно эта конкретная Узумаки волнует одну группировку, отчего-то её негласные члены постоянно ошивались в тех местах, где находилась его новая знакомая. Рето имел возможность в какой-то степени осведомляться о деятельности подозрительного кучкования шиноби, да и обычные гражданские, чего уж там, встречались в этом нелегальном образовании. Они слетались как мухи на падаль. Словно чуяли что-то… ему недоступное. Но он мог бы поклясться, что их чакра не была похожа на чакру второго представителя аловолосых демонов. Раньше подобные размышления навели бы его на мысли о собственной незрелости, но сейчас, когда он возглавил одну из семей, что подчинялись его деду, многое пришлось переосмыслить. Как таковой преемственности среди кочевников не существовало, даже если ты родился сыном главенствующего «главы», то это не значит, что эта ноша перейдёт без каких-либо усилий по кровной связи. Пустыня не терпела слабых, оттого кочевники привечали лишь по способностям и силе этими самыми способностями повелевать. Многое, конечно, зависело от смекалки и, чего таить, «башковитости», как говорила покойная матушка, ибо плодовитость кочевников ставила жёсткие рамки для тех, кто хотел «покорить бархан». В виду наличия нескольких жён у одного мужчины детей в роду всегда было много, не все, впрочем, могли похвастать живучестью в период становления нового «лидера», но это была справедливая плата за власть и напоминание, что не ровен час и придут новые желающие на тёплое местечко. Они жили в постоянной борьбе друг против друга, о каком объединении вообще могла идти речь? Если бы один кочевник не потревожил Храм, то кто знает, сколько лет они бы так и грызли глотки в извечном противостоянии? Теперь, когда Песчаный Дух обрёл сосуд… Чаша весов медленно накренилась. Тревожные вести, наконец-то, заставили других задуматься о сохранении традиций, как нации, а не как отдельных представителей. Их разобщённость играла на руку только их врагам. Ресурсы для возбуждения чужой алчности были скрыты лишь песками.

***

— Я знаю, что это ты заперла меня, — Исами изумлённо смотрела, как привычный зрачок Бацу сменяется янтарным ромбом. Бледная тень фиолетовой вязи расцветает на коже подобно небрежным мазкам едва начатой картины. Сейчас этот человек представлял собой лишь оболочку. — Твоя кровь едва ли смогла бы меня сдержать. Знаешь почему? — движения этого тела стали тягучи, как мёд. «Демон» не торопился, он прекрасно знал, что никуда Узумаки от него не деться. Тонкая вязь печатей намертво закрыла это помещение для посторонних. Безобидная прогулка по дому превратилась в непредсказуемое действо. — Её было слишком мало, — Исами закусила губу, в её планы не входило умирать во благо чужой земли. Печать, что она использовала, едва ли протянет десяток лет, прежде чем «замок» рассыплется под напором ядовитой чакры биджу. — Сообразительный ребёнок, — хмыкнул демон, — ты ещё не вошла в полную силу, слишком молода. Смотря на него, Исами, наконец, поймала то назойливое ощущение, что не давало ей покоя с самого начала. Этот Шукаку крайне мало походил на неуравновешенного психа, которого она как-то видела в воспоминаниях Наруто. — Вы встречали Узумаки раньше? — отчего-то девушка не могла поверить в то, что один из её предков мог запереть биджу подобным образом. — Нет, ребёнок, Узумаки я не встречал, но… — глаза собеседника смотрели чуть рассеянно. — Я чуял кого-то с такой же кровью, как у тебя. Моя память сейчас не может быть достаточным аргументом, — с какой-то досадой добавил Шукаку, стискивая зубы во внезапном приступе головной боли, он обречённо выдохнул и продолжил неторопливо, тщательно взвешивая каждое слово, катая его на языке, прежде чем озвучить. — Я чувствую, скоро моё сознание заснёт, как бы я ни противился. Этот засранец умел копаться в чужих мозгах куда лучше своего папаши, небось зачерпнул с лишком у матери таланта, — молодой человек искривил губы в звериной ухмылке и насмешливо фыркнул, растерянность собеседника забавляла его. — Ты же не думала, что тот «полубог» сам родил своих сыновей, нет? — От него всего можно ожидать, — уклончиво ответила Узумаки. Их клану мало что было известно о главном якобы пацифисте всех времён. Демон невесело хохотнул. Песок тонкими струйками обвивал тело, что стало для него сосудом. — Я был основой, ребёнок. Попался первым и положил начало круговой цепи, что заковала нас. Теперь оковы разбалансированы, и вопрос времени, когда остальные вырвутся из клеток. Они уже должны были ощутить ослабление пут. Боль, сковывающая тело столетиями, истерзала его. Но хуже всего было то, что он не смог сопротивляться, когда его поймали. Его умения не годились для уничтожения врагов, он мог лишь обороняться и прятать то, что чужим нельзя было дать найти. Быть может, из-за специфики собственной чакры он мог в полной мере чувствовать цепь и именно поэтому он знал, что одно из звеньев однажды просто растворилось, сомкнув меж собой два других. Шукаку догадывался о личности того, кто обманул мудрёную клетку, но одни только предположения не могли помочь ему разрушить чужеродное влияние на собственный разум. Он должен был предупредить… Разрыв этой цепи связанных между собой Храмов должен был вызвать колоссальный выброс природной энергии, настолько сильный, что это просто сметёт другие похожие структуры. А он знал, что помимо Храмов существовало только одно место, пронизанное путами насквозь. Если бы эта девочка имела чуть больше времени… Когда этот ребёнок разрушил его темницу, то Шукаку с удивлением обнаружил странное полузабытое чувство, притуплённое временем. Аловолосая женщина, которую он лишь мельком рассмотрел, тогда несла в себе явный отпечаток Древа. Красные волосы многими отождествлялись с кровью, но бывший Страж прекрасно помнил, как цвело древо, которое они защищали. Тот же оттенок… Значит, после устранения «охранников» Древо проросло в клане шиноби, наградив их отличительной чертой себя самого, возможно, даже в старости эти люди не могли похвастать сединой, присущей обычным обывателям. Кровь Узумаки — их наследие. Одна кровь, огромные запасы чакры, невообразимая жизненная сила и фуин. Этого достаточно, чтобы на них стали косо смотреть остальные люди, которым невдомёк, какую цену им придётся заплатить совсем скоро. …Их кровью должна омыться земля, чтоб Древо вновь расцвело… Старая песня, ходившая по земле ещё в ту пору, когда шиноби как таковых ещё не существовало. Где же он слышал её? …И взвоет земля, дитя поглотив, что медленно воды омоют… Его голову пронзила боль. Шукаку подавил желание выплеснуть свою давнюю ярость. Воспоминания суматошно роились в голове яркими пятнами. Девочка. Он помнил, что слышал эту песню в исполнении девочки в одной из таверн. Тогда что-то привлекло его внимание к ней, что это было? Ему казалось, что ещё немного и череп просто разорвёт. Он будто был взят в огромные тиски, которые мешали вспомнить то дикое неприятие, которое он сохранил после той попойки. Лиловый. Он ещё удивился такому цвету глаз у простого человека. Узкая полоска зрачка, как у зверя, и странные метки, словно дорожки слёз, выделяющиеся на бледной до синевы коже. …Расколется цепь, одного утаив, среди вереницы времён… Мелодичный голос не нуждался в каких-либо сопроводительных бренчаниях. Он помнил лишь обрывки той баллады, но эти строки…слишком были близки к событиям, происходящим после. Та девочка явно не являлась обычным человеком. …Тень крыльев за ним, как знак моровой, умоются кровью лжецы… Шукаку был готов взвыть, настолько корёжили его одни только попытки вспомнить остальные строки. Он подозревал, что его воспоминания были заперты и сейчас он сильно рискует, пытаясь пробиться к ним. …Раскроется путь в багрянце теней, связав обещанием двоих… Каждое всплывающее в памяти слово раскалённым росчерком прожигалось в нём, оставляя не стираемый теперь отпечаток. Он с удивлением поднёс к глазам окровавленные пальцы, когда в рассеянности слишком сильно сжал кулаки, сдерживая вопль. Хрупкое человеческое тело было не предназначено для таких нагрузок. Ещё немного и его «сосуд» отправится к предкам. Это могло бы стать для него избавлением, если бы не подступающее, как неотвратимая волна, безумие. …Серебряный лик в отражение её запрячет полынь до поры… Грешным делом Шукаку вспомнил одного из запертых Стражей, но больно уж непохожим выходил нрав его друга, чтоб надрываться и «прятать» кого-то. Здесь использовалась метафора, как и в других строфах, но серебряный лик откровенно напрягал ненужными образами, да и он не был уверен, что верно трактовал содержание. … Наивных слепцов резнёй наградив, окрасится алым луна… Он не заметил, как опустился на настил в тщетных попытках удержать собственное сознание, человек, хвала богам, не сопротивлялся его напору контролировать тело, мысли и без того разбегались, как тараканы. Даже странно… он не мог сфокусироваться на деталях. Только на том, что имело чёткие ассоциации. Оттого он едва не шарахнул по приблизившейся девушке подчиняющимся его воле песком. Как-то запамятовал о её наличии в помещении. Тёплая ладонь бескомпромиссно накрыла покрытый испариной лоб. Лёгкое, как прикосновение пёрышка, касание чакры. Он захлебнулся в накатившем холоде. Разум вмиг стал острее, будто его закинуло на вершину горы в снега. — Мой брат — знаток ментальных техник. Одно время он даже… — Узумаки упрямо поджала губы, встретив насмешливый взгляд очухавшегося «демона». — Твой клан скоро падёт, — Шукаку не знал, что его дёрнуло сказать это, на миг в его голове просто возникли эти слова и глаза… Видать, не врали о тех, кто видит нити. Эти ребятки обладали как-то малопонятной силой и из своих общин предпочитали лишний раз не высовываться. Охотничков на их необычные способности хватало ещё в то время, когда большинство людей не познали чакру. В народе их прозвали прорицателями, и каждый маломальский землевладелец желал видеть в своей свите провидца, чтоб предсказывал удачные сделки да урожайные года. Тряслись над их изречениями похлеще, чем над волей богов, изрекаемой жрецами. У многих на этой почве котелок-то и вскипел. Нельзя было точно знать, о чём говорит «пророк» и к какому времени его откровения относились. Могло статься так, что ведали они о уже произошедших событиях. Но записывали всегда тщательно, что стишки, что песни, что короткие фразы с туманным смыслом и откровенно бредовыми выводами на их основе. — Когда? — Узумаки выглядела расслабленно, но он не обманывался. Знавал он одного бойца с похожей тактикой. В быту аки невинный одуванчик, но стоило ему взять в руки что-то опаснее костяного гребня… его противникам оставалось только посочувствовать. Тот вояка мог убить и шпилькой для волос. Наёмники, помнится, навзрыд рыдали, когда он им в обучении отказал. — Моё освобождение запустило колесо событий, у тебя не так много времени, ребёнок. — Мне нужно идти, — аловолосая резко поднялась. Его забавлял короткий ёршик волос, точно пух. Шукаку лениво махнул рукой. Печати медленно впитывались в спрессованные стены, скрываясь с глаз. Он не собирался её задерживать, но взгляд помимо воли зацепился за метку на тонкой шее. Это стало последней каплей. Шукаку заливисто расхохотался. «Вот тебе и серебряный лик, недоумок».

***

Ясуши нервно мерил шагами «кабинет» Главы, принесённые вести откровенно не радовали. Какое счастье, что сам Мадара в кои-то веки не пренебрёг своими обязанностями и в данный момент отсиживал зад на утренней сходке старых маразматиков. Старейшины изволили негодовать и гневаться на «легкомысленного мальчишку». Дай-то боги им такой легкомысленности, а главе терпения, чтоб не поджарил их во время очередной нудной нотации. Большая часть нотаций, конечно же, посвящалась Исами-сама и её, как там, а пустому нутру. Вообще-то, в выражениях старики не стеснялись, но молодняк стал смотреть на них крайне многообещающе. Не ровен час, этим снобам придётся покинуть свои нагретые места. Особенно старался Иори, маленький негодник. От Кагами с его воистину тяжёлым учиховским взглядом исподлобья вздрагивал уже сам Ясуши. Мальчишка пока находился на обучении, но уже обещал стать одним из самых сильных Учиха своего поколения. Довольная усмешка Главы при попытках пристроить «подающего надежды мальчика» пронимала просителей до мурашек. Пропавшая не далече, как две седмицы назад, Исами-сама неожиданно нашлась в интересной компании. Подобной подлости от супруги своего господина Ясуши, признаться, не ожидал. Вторая жена, поди ж ты, и чего ей, спрашивается, первой не сиделось? Советник горестно возвёл очи к потолку и печально вздохнул. Средних размеров паук флегматично развешивал свои творения, не обращая внимания на простых людишек. Втык девицам, только замаячивший на горизонте, после того, как не уследили за Узумаки, обрёл-таки материальность. Это благое дело он собирался сбагрить на плечи Нори-сан, если старая кошёлка ещё не прошлась в своей извечной манере по благодетелям своих воспитанниц, иные в главный дом не допускались. Всё ж больше внимания будут уборке уделять, а не разнюхиванию информации. Некомпетентная охрана в их лице не была нужна ни под каким видом. Недавний скандал с Сэнджу не добавлял настроения. С чего вообще они взяли, что Учиха добровольно пойдут искать какую-то девчонку Хьюга, будущую супругу Хаширамы. Сам Хаширама после этой неосмотрительной выходки удостаивался только скрытого презрения. Несмотря на высокую смертность своих женщин, Учиха никогда не опускались до такого двуличия. Узумаки Мито, которую многие Учиха считали женой старшего Сэнджу, на деле оказалась наложницей. Было с чего злиться. Откровенное пренебрежение этим человеком беременной женщины не делало ему чести. Видимо их генетический эксперимент провалился. Легенды вещь непроверенная и зыбкая в своих трактовках, полагаться на них верх идиотизма. Кстати, о Хьюга. Больно активно в последнее время они клинья подбивают, да и этот Хаширама опять же… Явно дело идёт к включению в союз ещё одного клана, будто Сарутоби им мало было. И ведь Сэнджу прекрасно знают о том, какие у Учиха с ними натянутые отношения, хуже было только с самими Сэнджу. Впрочем, гадить исподтишка оба этих клана горазды. Что ж, посмотрим, как Сэнджу вынесут переговоры… Ясуши предвкушающее усмехнулся: подпортить кровь давним недругам, что может быть лучше, да и потрепать нервишки этим древолюбам — неплохая идея, а то они сильно расслабились после перемирия. О, а вот и Глава. Мадара выглядел раздражённым, Старейшины, по всей видимости, опять перегнули палку. Мужчина привычно опустился на своё излюбленное место, и, приоткрыв наружные сёдзи, раскурил трубку. Крепкий запах табака пестрел цитрусовыми нотками. Сизый дым витыми колечками подхватывал сквозняк. — Мне не нравятся эти слухи, — выпуская очередное дымное облако, сказал он. — Вы о Хьюга? — Ясуши присел напротив и, подперев голову руками, мечтательно уставился в окно. Ему следовало тщательно обмозговать, как подать Главе новую информацию, чтобы обошлось без жертв. — О моей жене, — Мадара смотрел на него с толикой насмешки. Ясуши сдержал порыв грязно ругнуться, шпионская сеть Учиха работала, как обычно, без осечек. — Или ты думал, я не знаю, а Ясуши? — Я собирался вам доложить позднее, — пожалуй, он проштрафился в этот раз действительно серьёзно. — Бережёшь моё спокойствие, Советник, — Глава отнюдь не спрашивал. — Напрасно. Узумаки не даст мне заскучать, но эта её выходка… — что-то было такое в тоне Мадары, что Ясуши ясно понял, что в этот раз госпожа не обойдётся привычным мозговтирательством от Нори-сан. — Что вас беспокоит, Глава? — Эти слухи служат для вполне определённой цели, учитывая, что в глазах обывателей моя супруга не носит никаких предметов, что подтверждали бы её положение в клане Учиха, — Ясуши понимающе хмыкнул, Мадара отличился и в этом, но стоило всё-таки нацепить на Исами-сан какую-нибудь побрякушку во избежание. — Хотите сказать, кто-то хочет сыграть на неосведомлённости остальных? — Не остальных — Узумаки, — Глава с силой надавил на переносицу. В последнее время он мало спал. Ясуши заметил, что проблемы со сном начались сразу после исчезновения Исами-сан. Совпадение? Вот уж нет. — После сплетен про вторую жену я буду сильно удивлён, если Глава Узумаки не пожелает забрать свою сестру. А он пожелает, поверь мне. Ужасный упрямец. — Хуже, чем вы, Глава? — ехидно оскалился Советник, но образумился, стоило только мужчине послать в его сторону многообещающий взгляд. Очень уж не хотелось, чтобы Мадара как следует выбил из него пыль на полигоне при случае. Память у этого Учиха была крайне избирательная, особенно в плане просчётов своего «помощника». — Я не хочу делать выбор, Ясуши, — Мадара совсем запутал его этой странной фразой. — Но чувствую, что мне не избежать этого.