Красная нить

Исами задыхалась. В этом новом для неё мире не осталось никого, кто был бы близок к ней. С кем бы она могла расслабиться и побыть как раньше легкомысленной. Сам мир был чужд для неё, не осталось в нём более тех шиноби, которые действовали из тени. В это время большинство осуществляло свои планы с демонстративной помпезностью, напоказ, чтоб каждая собака знала, кто как себя повёл. Что ж, тем хуже для её врагов. Узумаки расслабленно потянулась, примериваясь к весу кунаев новой плавки. Мишени по периметру комнаты были сплошь утыканы оружием из закромов Учиха. Её тело возвращало притупившуюся реакцию и параллельно восстанавливало ту прорву чакры, что она растратила накануне. Ладонь непроизвольно опустилась на плоский живот. Её безликий пока ребёнок, медленно рос, набираясь сил. Скоро она не сможет в полной мере использовать чакру, чтобы не повредить хрупкой, только формирующейся системе циркуляции чакры своего сына. Иса не сомневалась, что это будет именно мальчик. Темноволосый Учиха, наверняка похожий на своего отца. Она ещё припомнит его папаше всё-всё, когда встретит. И упаси его боги, если он посмеет упрекнуть её в неверности. Главное дожить до этого дня, не оставив ребёнка одного на попечении явно сдавших в своём былом нраве Учиха. Она уже начинала тосковать по язвительному Советнику. Бедный Ясуши-сан, хотелось бы верить, что он не винил себя за её сумасбродство. Она бы не смогла жить с тем, что должна была улыбаться в лицо своему врагу — Хашираме. Каждый день ожидания был бы истинной мукой и она бы точно не сдержала свой нрав когда-нибудь, что только добавило проблем клану. Сенджу был ослаблен благодаря Мадаре, и это значительно повысило её шансы на победу. Исами признавала, что одолеть Хашираму в расцвете сил практически невозможно для неё. Исами медленно выдохнула воздух сквозь крепко стиснутые зубы. Чёткая алая пульсация наливающихся силой нитей нестерпимо резанула по глазам, когда она, не надеясь особо на успех этого предприятия, решила проверить-таки остатки аловолосых демонов. Шёпот голосов захлестнул её, оглушая. «Глава…» «Глава жив!» «Не обманул Кадо» «Наконец-то…» «Мы ждём ваших приказов, Глава» Какими послушными они стали. Исами несдержанно ругнулась, припоминая предков демонова инициатора Такео. Не было бы печали, да её Тень оказался крайне изобретательным организатором и исполнителем в одном лице многоходовой игры, что привела в конечном итоге к этому вот. Мало ей было Учиха. С другой стороны Узумаки значительно усилят их позиции в предстоящей войне. И хочется и колется, во всей своей недоверчивой красе к её собственному, кровному клану. Если они посмеют предать…она лично развеет их прах над холодным морем. «Сколько вас?» Её голос звучал холодно и отрешённо. Исами очень старалась, не показывать своего истинного отношения. «Десять боеспособных душ и ещё детишки. Общим числом нас двадцать девять, Глава». Значит ни одного Мастера, скорее претенденты на это звание. Двадцать девять человек… Капля в море по сравнению с прошлым, но и шиноби нынче не те совсем, отвыкли должно быть от того, кем были Узумаки. Это можно использовать. «Вы готовы отдать мне свою верность?» Нити суматошно пульсировали, отдаваясь болью в висках. Это тяжело удерживать связь со столькими разом. Тщательно прислушиваться к их эмоциям и полутонам, что так редко можно уловить в мыслях. Тишина, наступившая после её слов, была какой-то нехорошей. Неужто они думали, что она ничего не попросит? Отголосок чужой боли, пощекотал кончики пальцев, и хриплый детский голос завершил агонию ритуальной фразой: «Моя Госпожа» За этим голосом последовали и другие, сливаясь в единый гул болезненных всхлипов, стонов и неизменного окончания, признавая её, отдавая ей свои жизни, образуя пока только зародыши будущей связи. Исами с каждой секундой могла чувствовать своих Узумаки всё отчётливей, улавливать отблески их образов, как и они, могли бы увидеть её сейчас, пока Иса не закрылась от лавины ощущений. Она отдавала себе отчёт, что возможно сейчас становилась последним из Узумаки, кто мог бы вести этот клан, так как того требовали их законы. Так как должна была вести, если бы её приняли в качестве Главы много раньше сегодняшнего дня. Последние аловолосые демоны, всё ещё имеющие право носить это имя. Потому что наличие Главы разом, поднимало уровень их сил, но и забирало немало. Тем не менее, для клана, для ветви Судей, это последний раз, когда кровь кипит в их жилах, отзываясь на древний зов. Фуин отзывается легко, выжигая клеймо на коже каждого. Не для власти, но для защиты, чтобы они могли прийти из любой точки мира, насколько хватит чакры и жизненных сил. Последний дар проклятой крови для них. Алая вязь вспыхивает вокруг неё сферой, открывая путь. Они все преклонили колено, уперев левую ладонь в каменный пол, а вторую приложив к сердцу, на место въевшейся в кожу метки. Они не смеют поднять головы, особенно старшие, один из которых совсем уже старик. Древний, словно сама жизнь. Он смотрит на неё открыто своими почти слепыми глазами. Имя легко соскальзывает с языка, его настоящее имя, от которого он отказался давным-давно. — Кадо, — она никогда не надеялась снова увидеть Такео, да ещё и в таком виде. Сколько же лет он поддерживал свою метку в полуживом состоянии, не желая принимать её смерть? А сейчас совершил невозможное, что неминуемо сожрёт остатки его жизни за считанные дни. — Госпожа Исами, — седые, а не потемневшие от времени, как это обычно бывало среди Узумаки, волосы были туго скручены на затылке в пучок. Морщины исчертили его лицо подобно водным жилам в толще земли, меняя черты. Впалые щёки настолько сильно выделялись на худом лице, что казалось, скулы от легкого проявления эмоций прорвут тонкую кожу, — видеть вас в добром здравии, единственное чего я желал все эти годы. — Его узловатые пальцы мягко коснулись её руки, трепетно, как если бы воспринимал он её за нежданное уже чудо. — Я готов служить вам, — только прикажите — говорил его вид. Кем он был для неё? Другом? Друзей не посылают на смерть. Соратником? К ним прислушиваются, но не ценят, а Иса ценила этого некогда бывшего в расцвете своих сил юношу. Сквозь маску морщин и шрамов она всё ещё видела того Такео, которого так хорошо знала, который так же хорошо знал её. Единственный человек в этом мире, кто был с ней когда-то близок. Он всегда без раздумий исполнял её приказы и покрывал перед кланом, когда было особенно тяжело. Ей хотелось вернуться. Запах моря и пепла дразнил её, но не так как соль и кровь, чем раньше были пропитаны Узумаки насквозь. Этот запах ощущался почти родным. Она скользила взглядом по красным макушкам, пока неожиданно не наткнулась на упрямый взгляд цвета переспелой малины. Эта девочка была, пожалуй, самой младшей из всех здесь присутствующих. От неё отчётливо разбегались искорки лечебного фуин. Очень ценный талант по нынешним временам. И ещё ей понравился этот её вызов, что отражался во всём: в позе, в мимике, даже её нить горела ярче остальных «детишек». Сильная девочка и, что более важно, такую упёртую не просто сломать будет. И метка на ней больше похожа на старый шрам, что почти стёрся. Прекрасно. Идеальный разведчик. Исами пока пропустила эту девочку. Такео должно быть уже понял всё, вон как смотрит. С интересом, отчего малышка вся как-то угрюмо выпрямилась. Гордячка та ещё. Ничего её Тень быстро выбьёт из неё излишнюю спесь. Детские трупы клану без надобности, а вот подкрутить «гайки» не помешает, чай-то гонору поменьше будет, что повышает в несколько раз шансы на выживание в мире шиноби. Коротко стриженная женщина с беспокойством порой посматривала в сторону заинтересовавшей Исами девочки. Те же искорки, видимо родственница, возможно мать. В полумраке пещеры мало что можно было разобрать. Два медика из Узумаки — просто подарок судьбы не иначе. Новоиспечённая, вернее уже принятая безоговорочно Глава Узумаки поманила рукой, вздрогнувшую от её внимания женщину. — Твои умения активизируются только в прямом контакте? — Даже так, не присматриваясь, Исами видела многочисленные следы зубов, обильно покрывавшие открытые участки тела этой Узумаки. И ещё обильные гематомы, там, где были совершены укусы. Эта женщина почти исчерпала себя таким темпом, раз её собственное тело не справляется с повреждениями подобного рода. — Я не знаю как по-другому, — самоучка, значит. Признаться Исами и сама не до конца понимала, как работает лечебный фуин такого уровня, похоже будет, чем заняться на досуге. Не мешало бы архив поднять, если он уцелел, конечно. — Пока не разрешу, не смей больше никого лечить, — шутить с такой способностью не стоит. — Слушаюсь, Госпожа, — Исами сделала вид, что не услышала облегчённого вздоха женщины и девочки, прозвучавшего практически в унисон. — А ты у меня кто? — девушка, почти не касаясь, поймала серебристую прядку, затерявшуюся среди алых всполохов коронного цвета их клана. Подросток смотрел чисто чёрными глазами со знакомым ироничным прищуром, — Быть не может. Серьёзно? — Исами оглянулась на Такео, который только как-то очень непривычно тепло улыбнулся одними уголками губ. — Кишо Узумаки, — представил его старик. — Сын этого старпёра, — добавил от себя подросток, блеснув в оскале белыми зубами, — и с сегодняшнего дня ваша Тень, Госпожа, — поставил её перед фактом мальчишка. Он был, быть может, одного с ней возраста на вид, но вот только имел взгляд далеко не беззаботного юноши. Среди этих Узумаки всё-таки затерялся один Мастер. А ещё у него был крайне вздорный нрав, чем он первое время зверски бесил Учиха, и только Юи-сан ностальгично закатывала глаза, припоминая времена далёкой молодости и почему-то Нори-сан. Самого Кишо в свою очередь выводил из себя Шисуи, на все подколки Узумаки безмятежно улыбающийся, будто ребёнку, что сотворил шалость. Исами подозревала, что будь Кишо чуть пониже, Шисуи бы его и по головке буйной потрепал. Да и к такому попробуй только сунься — руку отгрызёт вместо аперитива. Бдил впрочем сынок Такео исправно. Обожал доводить до заикания всех, кто попадался Исами на пути к уборной в ночное время суток. Он действительно стал её незримой Тенью и крайне ревниво относился к тому, что Шисуи в свою очередь не собирался ему уступать. Искры между ними так и летали. — Угомонили бы вы свою охрану, Исами-сама, — бледный от недосыпа Фугаку нервно подёргивал плечом, периодически косясь в сторону узкого коридора. Тут и гадать не надо кого бывший Глава полиции Конохи встретил в тёмном коридоре недалече, как прошлой ночью. Помниться трещина теперь в западной пещере знатная, как бы им на головы всё не обвалилось. То-то порадуются их недруги. — Не шатались бы вы по ночам, Фугаку-сан, — В тон ему ответила Узумаки, последние тренировки показали, что Учиха непозволительно расслабились. Раньше проклятый клан давал прикурить даже аловолосым демонам, сминая их защиту и почти на равных против фуин, особенно помогали их глаза и без всяких мангекью. И если дети впитывали новые знания, как губки, прогибаясь мягким металлом под старую-новую систему тренировок, то более-менее взрослые представители Учиха гнуться не хотели ни в какую. Да ещё и женщины их…одна сплошная проблема. Постоянно закатывающая скандалы и сцены. Юи-сан хорошо, она уже заработала среди них определенный авторитет, но вот самой Исе это только предстояло сделать. Впрочем, у неё сейчас не было времени нянчиться с самоуверенными дамами. Лишь несколько из девочек прониклись своей значимостью для клана и, несмотря на протесты матерей, наглухо закрылись в броне осознания того, что лекарские таланты куда более важны, чем неуместная бравада, которая вполне может закончиться пленом со всеми вытекающими последствиями. — Должен признать, не ожидал от вас подобного, — Фугаку с удобством устроился у стены с выступом, о который постоянно спотыкался, когда заходил для «душевных» разговоров после очередного «выступления» женщин Учиха. Они всё ещё находились вблизи селения, из-за опасения привлечь ненужное внимание при перемещении такой большой группой, потому что оставлять без присмотра подростков и малолетних детей Иса не могла, да и пока они не смогут выжимать свой максимум на тренировках — не собиралась. Появление Узумаки существенно облегчило ей жизнь. Они могли поддерживать барьер в пещерах и попутно учиться. Одним махом — двух зайцев, как говорил Ясуши-сан. Фугаку же наверняка пришёл из-за сердобольных женщин, которых нелёгкая занесла на одну из её тренировок с детишками. И если сами малолетние Учиха не жаловались, то их родительницы подняли крик. Такео же успешно подмечал слабые места, и после детишки получали указания в весьма едкой манере о своей компетентности, как шиноби. Впрочем, ядовитые реплики только подгоняли этих малолетних, серьёзно настроенных детей. Среди них не было слабых, никто не собирался ломаться на таких пустяках, ещё немного дожать, и они точно заткнут визгливые рты некоторых особо возмущающихся текущим режимом. Для Исами было куда удобнее действовать через них, потому что ярое неодобрение могло толкнуть их если не на бунт, то на создание неприятностей точно. А ей совсем не нужны были расколы в клане. С подростками было интересно. Они все стремились доказать себе что-то и наблюдать за их ростом доставляло немалое удовольствие. Со временем клан сплотится, он уже постепенно сковывается цепями Узумаки, которые так легко вписались в повседневную рутину, разнообразя её фуин и в основном водным ниндзюцу. — Один мой друг крайне педантично относился к вопросам управления и мотивации, — Исами отложила свиток, предстояло многое сделать, к примеру, восстановить старые связи, чем она сейчас занималась. Узумаки внимательно следила за реакцией Учиха. Несмотря на схожую чакру он не был похож на своего деда, так как она надеялась изначально. Это был абсолютно другой человек, но может быть это к лучшему для них. — Клан Учиха всё ещё находится на острие клинка, вы ведь понимаете это, Фугаку-сан? — Вы крайне искусно зажали возрастных представителей клана, переманив на свою сторону детей, лишили выбора. — Выбора у вас никогда не было, — она не удивилась, когда за спиной мгновенно возникла парочка, могущая поставить на уши, по меньшей мере, страну Огня, если будет такое желание, — вы прогнили насквозь, как когда-то Узумаки и забыли свои устои, ослепнув в гордыне. И если от аловолосых была хоть какая-то выгода по усилению крови жаждущих, то Учиха были гнойным нарывом, который кто-то очень хотел вскрыть, а после прижечь калёным железом, чтоб и следа не осталось. Исами видела, как заметно напрягся мужчина. Теперь ощутив на себе все прелести перевоспитания Учиха, он уже не был настолько добродушно настроен по отношению к ней. — Думаете, ваша кучка полукровок удержит для вас власть? — Знаете, Фугаку-сан, — аловолосая лукаво улыбнулась, — Узумаки обладают хорошим чутьём на выгодные для них союзы, и кровь свою, моя, как вы выразились, «кучка полукровок» сохранила в более приемлемом состоянии, нежели вы, Учиха, позволившие себе снова нарушить запрет Основателя. Вы и ваш отец непозволительно расслабились, что и привело к текущим событиям. — Вы обвиняете меня? Вы?! Именно ваш уход привёл Учиха к этому! — Она понимала его, и прекрасно видела то давление, что свалилось на его плечи после её возвращения. Но прогибаться сейчас не имело смысла, как и искать виноватых. — Я создала все условия для клана, — холодный тон мигом отрезвил мужчину, напоминая, с кем он разговаривает, — мирная, расслабленная жизнь в неге дорого вам обошлась. — Считаете, только постоянная война кланов будет выходом?! — Поверь, мальчик, в этом мире есть кое-что похуже клановых разборок, — Сухой голос Такео заставил Фугаку отпрянуть, он не замечал, что до сих пор желая утвердиться нависал над столом, но подавить так и не смог. — Моя Госпожа, не сочтите за дерзость? — Исами только фыркнула на пронизывающий взгляд хитрого пройдохи. И ослабила ворот простенькой юкаты в строгую полоску. Сетка шрамов чуть ниже ключиц стала резко глубже и куда заметнее лёгких линий возле шеи. Их было много этих отметин, но она не жалела. Демонов мокутон не поддавался лечению, оставляя память навечно у тех, кто смог пережить его. Она всё ещё была жива, в то время как Сенджу давно обгрызли черви. — Ками-сама, значит это действительно вы.? — Юи-сан в ужасе смотрела на кожу своей молодой Госпожи. В отличие от большинства юнцов она всё ещё помнила, что за техники оставляют такие следы. — О чём вы, Старейшина? — Фугаку не понимал воцарившегося молчания после дрожащего шёпота пожилой женщины. Тяжёлой была эта тишь, как перед грозой. — Я ещё помню следы этих техник на телах Учиха, — с заминкой пробормотала Юи-сан, — в ваше время обладающих мокутоном и не осталось поди. — Пф, представляю, как негодовал белобрысый, — неожиданно каркающим, скрипящим смехом разошёлся один из самых дряхлых представителей Узумаки. — У Тобирамы не было и шанса доказать вашу причастность, потому что когда некоторые удосужились связать ваше исчезновение со смертью этого человека, то в Узушио как раз разразилась бойня. Как вы и предполагали, Госпожа, — ехидно усмехнулся старик, — от острова мало что осталось и найти ваше тело в том месиве не представлялось возможным. — К тому же ваша явная привязанность к Учиха не позволила бы вам скрываться в другом месте, — продолжил Кишо, под одобрительным взглядом отца, — но эта информация, разумеется, не для посторонних ушей, — и выразительно так зыркнул в сторону Фугаку, лениво демонстрируя короткий клинок, игриво скрывшийся в обманчиво широком рукаве. На самого Фугаку было страшно смотреть. Бледный, как шинигами он беззвучно шевелил губами, подсчитывая что-то, а после потрясённо замер, поднимая взгляд больных, блестящих глаз на основное лицо, организованного заговора и представления актёрских талантов её окружения. Кто за этим стоял, не стоило и гадать. Быстро же они объединили свои действия. В этот момент она даже немного жалела недовольных её решениями. Клан Учиха ждали весьма непростые времена.

***

В каменном мешке под Главной достопримечательностью Конохи ещё во времена Второго был организован бункер, только вот сейчас некоторые помещения этого «убежища» на крайний случай использовались вовсе не по назначению. Не обращая внимания на смрадный запах некоторых уже начавших разлагаться тел, несколько человек в медицинских халатах до сих пор извлекали всё, что только можно было выжать из ценных трупов, за исключением глаз, конечно же. Хотя ему и пришлось отстегнуть несколько пар своему другу, в благодарность. Мужчина болезненно скривился. Даже после смерти внучок Кагами отравлял ему жизнь. Позаимствованный у него шаринган никак не хотел менять владельца. Он едва ли сохранил сотую долю своих прежних способностей, но отказываться от своих намерений Данзо не собирался. Он всё ещё не мог простить себе просчёт с Учиха Кагами. В памяти вспыхнуло женское лицо, и Данзо раздражённо скрипнул зубами. Он знал, что Учитель не успела обучить его хоть чему-то серьёзному с точки зрения Узумаки, но никогда не думал, что какой-то Учиха не имеющий в себе и капли крови аловолосых демонов, которой сам Шимура непомерно гордился, сможет превзойти его. Его! А он, наивное дитя, называл себя Учеником Мастера фуин. Считал, что уж своему-то родственнику эта женщина поведает сокровенные тайны. Уже много позже он понял, что его Учитель знала его куда лучше, чем он сам понимал себя в то время. Смерть Кагами только подтвердила его подозрения. Потому что в тот миг, когда его танто пронзил сердце «друга» его тело покрыла вязь фуин, полностью уничтожившая весь генетический материал, вместе с вырванным из глазницы активным шаринганом. И ещё… Демонова посмертная ухмылка Кагами ещё долгое время преследовала его во снах и наяву. Когда он впервые увидел пятилетнего Шисуи, то подумал, что Шинигами пришёл за ним. Слишком похожи, словно отражение в мутной воде. Внук Кагами был так же талантлив, как его дед и Данзо с нетерпением ждал пробуждения его силы. В этот раз у этого Учиха нет Узумаки за спиной, и его план имеет все шансы на успех. Оставалось только прорвать барьер Учителя и тогда Учиха точно от него никуда не денутся. Тень его Учителя долгое время оберегала этот мозоливший многим глаза клан. Особенно набивший оскомину барьер над их территорией. Но Шимура умел ждать и ему воздалось за его терпение. Паршивая овца родилась среди красноглазых отбросов. О, он прекрасно помнил Учиха до того, как они устроили делёжку власти после смерти Ясуши-сана. Многое было утрачено, но куда большим для себя он считал то, что Учиха позволили своим женщинам пробуждать глаза. Это сразу же ослабило следующее поколение. Данзо знал, с чем сравнивать… Лишь несколько семей сохраняли свою приверженность старым традициям, но от них мало что осталось. Однако…как же сильно они выделялись среди посредственностей, коими полнились теперь Учиха. Погибший Обито был из числа. Он не пробудил свою силу, насколько помнил Данзо, но от его чакры у старика мурашки бежали. Хорошо, что сгинул, иначе проблем бы прибавилось, хотя куда там Фугаку оценить потенциал парнишки. Они называли его «подкидыш» и не знали, какое сокровище упустили. Его Глаза, должно быть, стали бы очень сильны. Жаль, жаль. Прекрасное вышло бы дополнение. Ещё один мальчишка удачно сгинул во времена первой миссии Итачи. Был в его команде, к слову, до того как умереть он унёс с собой порядка двадцати человек, хотя отпрыск Фугаку клялся, что нападающий был только один. Только вот Данзо собственными глазами видел трупы и то, как ювелирно нападающие были умерщвлены. Совсем не так должен был действовать двенадцатилетний шиноби. Не настолько профессионально, и ярко напоминая о былых временах, когда Учиха внушали страх одним только взглядом кроваво-красных глаз. Первый сын Фугаку слыл гением, но Шимура не видел в нём того, о чём с таким восхищением талдычили некоторые Учиха. До истинного гения, которым по праву он считал Кагами, этому мальчишке было, ой как, далеко. Забавно было то, что сам Итачи искренне верил, что он является особенным. Данзо потешался над этой наивной верой в свою «избранность». Именно это и сгубило Учиха, потому что сын Фугаку считал, что знает, как правильно должен жить клан. Он был тупо предан Конохе и сдал своих с потрохами. Когда сопляк соловьём распевался, раскрывая тайну барьера, Данзо гасил в себе желание убить эту мразь на месте, пусть он и приблизил выполнение его собственных замыслов. Он не был мягким человеком и не стеснялся в средствах, только вот мерзко так стало. Неужели Учитель предпочла вот этих, вместо своей семьи? Или это Учиха предали всё то, за что он уважал эту женщину, несмотря на свою глубокую ненависть к ней и тому, что она знала его природу? Хокаге не терпелось зачистить наконец-то Учиха, но Шимура неожиданно для себя самого отложил рейд на два дня, для лучшей подготовки. Через двадцать семь часов барьер над территорией Учиха спал. Учиха Итачи самолично вырезал собственный клан. Не было никакого ощущения триумфа, и облегчения тоже не было. Данзо почувствовал себя неожиданно старым, будто груз прожитых лет лёг на его плечи, как только защита проклятого клана была уничтожена. Вот он и добился своего. Что дальше? В очередной раз пожилой мужчина почувствовал непреодолимое желание убить «паршивую овцу» ныне уничтоженного клана Учиха. Этот ублюдок оставил своего «недобитого» брата у тел родителей. Шестилетний мальчишка метался в гендзюцу, лёгкая мишень для него. Привычной тяжестью короткий клинок лёг в ладонь. Добить бы его сейчас, чтоб не мучился. Кто знает, какие мысли внушил ему братец, уходя. Старик обвёл взглядом залитую кровью и трупами улицу. Посмотрел на тела Фугаку и его жены, отметил, что смерть эти двое приняли добровольно. И решил, возвращая клинок в печать. Он даст этому Учиха жить, даст ему заживо сгорать в своей ненависти, потому что братец его заслужил самой отвратительной смерти. А что может быть хуже карающего меча в руке близкого твоего? Жестом подозвав одного из подчинённых, он наблюдал, как Саске Учиха выносят из дома. Сегодня предстояло ещё много работы.