Красная нить

Шисуи наблюдал за аловолосой женщиной, потому что девочкой её язык не поворачивался назвать. Эта Узумаки каким-то странным образом казалась старше, чем выглядела. Её красные волосы стелились жидкой рекой у её ног, когда она сидела, и следовали за ней подобно змеям при ходьбе. Он пытался понять, за что её так уважал Кагами Учиха. А ещё он всё ещё не составил портрет этого человека, потому как Исами-сама абсолютно не поддавалась анализу. Она вообще была странной, непонятной и оттого узнать, что твориться в её голове становилось не только необходимо, но и любопытно. Эта Узумаки не выглядела сильной, она могла днями просиживать над бумагами, забывая даже поесть. Увлекаясь чем-то, не замечала времени и была до тошноты придирчива, стремясь к приемлемому результату, который зачастую становился почти идеальным. Особенно, когда дело касалось излюбленного фуин. А ещё он ловил на себе её задумчивый взгляд, когда постигал основы вместе с остальными детьми и подростками, изъявившими желание приобщиться к техникам Узумаки. Уже позже Шисуи понял, что его постоянно сравнивали, крутили так и этак, стараясь обнаружить что-то только одной ей видимое. Выворачивали на изнанку на тренировках, когда он в конце уже харкал кровью и задыхался. Она препарировала его заживо и наблюдала за плодами своих исследований, словно спрашивала: «Сколько ты ещё мне покажешь?». Шисуи не знал, чего она добивается, чувствуя, как холод камня медленно остужает разгорячённое после очередной тренировки тело. Он не находил в себе сил подняться и потому просто смотрел в потолок высокой пещеры. Появление рядом Кишо юноша позорно не заметил. Аловолосый парнишка щурил свои чёрные глаза и не было сейчас привычной его ухмылочки, что так раздражала Фугаку-сана. — Уже сдаёшься, Учиха? — Голос Тени Главы Узумаки звучал на удивление нейтрально без издевки. Его сверстник, не мудрствуя лукаво, уселся на каменный пол, отчего подол длинного жилета, накинутого поверх чёрной безрукавки, вымазался в пыли, коей в этой зале было более чем достаточно, как и пятен ещё не подмытой крови. Кишо не скрывал вязи печатей, что мелкими листьями обвивала его оголённые руки до локтей. Каждый лист — внушительный арсенал за собой таил, и этот Узумаки не стеснялся использовать это, когда считал нужным. Пару раз Шисуи замечал, что в этих «схронах» отнюдь не одно «железо» скрыто. Кишо Узумаки умел мастерски запечатывать чужие техники, оставляя своего, поверившего в победу противника с ошалевшим лицом и перерезанным горлом, если придётся. Что скрывать, несмотря на то, что они были ровесниками, Шисуи многому успел научиться у этого язвительного типчика, который в иных обстоятельствах вряд ли привлёк его внимание чем-то помимо алых волос. — Почему ты следуешь за таким человеком? — Этот вопрос долгое время зрел и теперь Шисуи смог его озвучить, надеясь получить ответ от благодушно настроенного парня. — Ты не понимаешь, Учиха, что значит для нас вновь обрести Главу, — болезненно скривившись, тщательно проговаривая каждое слово Узумаки запрокинул голову, рассматривая что-то видимое только ему одному с таким интересом, будто увидел ответы на все вопросы их безумной жизни. — Возможно, мы последние из тех, кто может называть себя «аловолосыми демонами». Моя Госпожа, как никто другой понимает долг Узумаки, она знает, что такое быть Главой клана, — Кишо насмешливо посмотрел на него и фыркнул, — никому не пожелаю увидеть эту её сторону. Так что, Учиха, впредь не задавай таких вопросов, если смерти не ищешь. — Разве Глава не должен защищать свой клан? — Намекаешь на своего дружка и его братца? — Скривился юноша и после, когда Шисуи уже и перестал ждать, всё-таки ответил, задумчиво перебирая несколько цветных шариков в ладони. — Он сдал вас. Сдал вместе с грязным бельишком твоей бабушки и расположениями хранилищ, раскрыл слабые места барьера, и я не представляю, что задержало верхушку Конохи, иначе мы бы с тобой сейчас тут не беседовали. Не подумай лишнего, Учиха, но если твой так называемый друг попадётся мне на глаза когда-нибудь, я подарю ему такую смерть, что он пожалеет о том дне, когда возомнил себя вершителем судеб, — Узумаки поднялся, отряхнул ткань и, бросив на Шисуи нечитаемый взгляд, удалился. В тот момент Шисуи отчётливо понял, что для Итачи нет пути назад. Никто не примет предателя, особенно Узумаки. Он вообще начал подозревать, что его друг жив только из-за того, что был нужен их Главе для отвода глаз, и как только он станет отыгранной фигурой, его без сожалений смахнут с доски. — Я бы не советовала тебе связываться с ним, — Шисуи от неожиданности подскочил. Исами-сама с интересом смотрела на него, ожидая реакции. — Я знаю, что у большинства Учиха один призыв, мальчик. — Пожалуй, учитывая её настоящий возраст, он действительно был для неё мальчиком в чьём отражении она видела совсем другого Учиха. Она всегда смотрела сквозь него. С первой встречи. — Вы видите Кагами Учиха, когда смотрите на меня? — Шисуи неосознанно закусил губу, когда понял, что спросил. Он забылся на мгновение, быть может, откровения другого Узумаки повлияли. — Ты похож на него, — она не отрицала, только как-то по-птичьи склонила голову на бок, на миг ему почудились лукавые искорки в безбожно синих глазах. — Но я лишь кривое зеркало, верно? Не так талантлив, да и не настолько силён. — Сила не единственное, что ценно. Думаешь, я стала бы возиться с ребёнком только из-за его потенциала? Кагами обладал тем же, что я вижу в тебе, поэтому ты сейчас здесь. И только от тебя зависит, выберешь ли ты тот же путь, что и он. И хватит ли тебе мужества с достоинством дойти до конца. — Что вы сделаете, если я откажусь? — Абсолютно ничего ты волен заниматься, чем пожелаешь, однако ни одно твоё действие не должно нести угрозу клану. Запомни, Шисуи, я не прощаю предателей, — такой ответ вполне удовлетворил его. Шисуи медленно достал танто и положил его к ногам этой странной Узумаки. — Мой меч отныне принадлежит вам, Исами-сама. — Когда-нибудь я расскажу тебе, то, что ты так отчаянно жаждешь услышать, — Шисуи поднял голову, и на миг ему почудилось, что эта женщина утопала в янтарном пламени, которое, казалось, сочилось из-под её кожи, обволакивая как покров Сусаноо. С того момента ему было позволено заглянуть за одну из масок одной из самых необычных Узумаки и просто девушек за всю его недолгую жизнь. Исами-сан была очень одиноким человеком, старательно улыбалась, когда находилась в кругу людей из клана, но вечерами она проводила много времени одна. Нет, она вовсе не бездельничала, как можно было подумать. Только вот иногда он видел отголосок той тоски, которая снедала её.

***

— Но если чисто теоретически, можете? — Это случилось в один из вечеров, когда Исами с азартом переписывалась с одной своей старой знакомой, точнее они не были знакомы лично, но раз уж так вышло, что её письмо попало к этой великовозрастной авантюристке то почему бы и нет? Хотя раньше женщины этого клана её на дух не переносили, но много воды утекло с тех пор, Сэки находились вовсе не на пике своего влияния и оттого заскучавшая «старушка» почтила её своим вниманием, поочерёдно проходясь по прожжённым проходимцам из Суны. Составляя очередное витиеватое письмо, с двойным, а то и тройным дном, что скрыто ничего не значащими по отдельности фактами Исами прощупывала почву. Ей было необходимо знать о совместном с Рето предприятии и насколько оно сохранилось спустя столько лет. Посыльным в добровольно-принудительном порядке служил один из её лисов, нарисовавшийся пару месяцев назад. И вот надо ж было ему засветиться перед Шисуи, который припомнив события семилетней давности, задался вопросом: сможет она призвать Кьюби или нет. Говорить ему, что Курама не просто сгусток чакры, одаренный разумом Исами пока не собиралась. Мало ли что… Хотя с этого Учиха станется проверить…как-нибудь. Ей и без того хватало таинственно хмыкающего Кишо всякий раз, как тот покидал границы их «убежища». — Пробовать не стану, — отмахнулась Узумаки, а Шисуи чахнувший рядом с ней и днём и ночью во всех возможных местах затих. Исами оторвалась от написания заумного прощания и заковыристой подписи в конце послания к Главе Сэки и посмотрела на своего извечного сопровождающего. Шисуи после памятного разговора более о Кагами ничего не спрашивал, однако за фуин взялся усердно, уточняя каждую мелочь. После того, как её положение стало заметно, а чакру использовать возбранялось он с занудством, достойным Ясуши-сана стоял у неё над душой, читая заунывные лекции о правильном питании, и следил, чтоб не дай Ками она подняла что-то тяжелее пера и тем более направилась на тренировку молодняка. Теперь ей разрешалось только следить с расстояния двадцать шагов и под защитой минимум трёх барьеров. Остальные детишки с попустительства Такео и муштры его сыночка вместе с Шисуи лишний раз не дышали в её сторону, с восторгом наблюдая, как девочки под предводительством малышки Моро сноровисто перебирают травы, готовят еду на их компанию и вышивают обереги для Исами-сама. Моро Учиха десяти лет отроду, но хватку имела мёртвую. Именно этот ребёнок построил по линеечке былых скандалисток. Помниться тогда они обедали, а одна из женщин снова попыталась качать права. Темноволосая девочка вскипела на обидную реплику в сторону Узумаки и говорливая Учиха едва не лишилась своего длинного языка, когда Моро с каменным лицом предложила ей угомониться, предварительно пришпилив, как надоедливую муху сенбонами к стене. С того дня конфликты окончательно прекратились. А Моро с другими девочками поздним вечером, как ранее сделали их бабушки и прочие родственницы распили с Исами сладкий компот из ягод, пообещав, что когда вырастут, то преподнесут ей ягодное саке по старому рецепту. Будущее клана Учиха окончательно перешло в её руки. От Шисуи Исами узнала, что Моро извела все травы в округе, которые могли бы унять тошноту, и вообще облегчали беременность. Создавалось впечатление, что у них армия в положении, а не один человек. Кишо в шутку называл это беременной лихорадкой, ибо штормило Учиха знатно, особенно младших. Все мальчишки по примеру своего старшего товарища сложили перед ней свои мечи, и Иса заметила возросшее стремление к самосовершенствованию среди них. Их забота была приятна. Но и без происшествий не обошлось. Исами давно подозревала, что не все Учиха довольны текущим положением дел, у неё не получалось вывести их на чистую воду, поэтому она решила выжидать удобного момента. Ждать пришлось долго, ведь они рассчитывали застать её врасплох, а она не могла представить иного, чем день, когда она будет наиболее ослаблена. Только вот Учиха судили по тому, что знали… Она же была звеном для них неизвестным.

***

Исами-сан расслаблено хрустела отложенным по осени яблоком. Он же подпирал стену, наблюдая, как соба-сан суетиться вокруг девушки. Воздух был влажным из-за наличия в комнате чана с горячей водой. Пахло травами и чем-то горьким. Полынь. Ещё утром Исами-сан попросила свежий сбор этой травы, несмотря на то, что постоянно клала пару сухих веточек под подушку. Его бабушка только печально улыбнулась, но требуемое принесла. Где-то по ту сторону стены Кишо старательно изображал их обоих, создавая видимость того, что в этой комнате только Исами-сан и повитуха. Время близилось к ночи, а наследник Учиха не стремился порадовать свою мать. Сегодня была самая длинная ночь в году и полная луна к тому же. Подходящий день для рождения Учиха. Исами-сан с такой силой стиснула его руку, что Шисуи здраво опасался, как бы кости в пыль не превратились. В отличие от женщин Учиха она не кричала, только громко сопела, в моменты, когда ребёнок давал ей передохнуть от потуг. Звонкий хлопок и громкий плач. Сноровисто замотанный в отрез, хныкающий новорождённый был почти сразу передан матери. И в этот же момент на сцену соизволили появиться заговорщики, которых Исами-сан выманивала больше трёх месяцев. Ей было интересно, чего же они хотят, и Шисуи был вынужден подчиниться капризу беременной на тот момент женщины, потому как предпочёл её спокойствие своему. А допрос она сочла неинтересным занятием тогда. — Отдавай Наследника, потаскуха! — В комнату ввалились несколько женщин и двоюродный брат Фугаку-сана. Не избежать ему головомойки на этот раз. Мать Моро была среди бунтующих, как и ещё двое в которых Шисуи признал свою дальнюю родню. Неужели думали, что это остановит его? — Время идёт, а фразы всё те же, — насмешливо фыркнула Узумаки, бережно прижимая к себе притихшего младенца. — Закрой рот! — Вызверилась одна из женщин. — Мы–то воспитаем Наследника, как положено, а ты отправишься туда, где тебя уж заждались. Шисуи выразительно кашлянул. Нападающие испугано вылупились на того, кто, по их мнению, мирно почивал под действием сонных трав вот в этот вот исторический момент. — Вынуждена вас разочаровать. — Впервые он видел, как только одним небрежным жестом Узумаки способна сковать оппонента. — Юи-сан, соберите всех. — Что вы намереваетесь делать, Исами-сама? — Преподать урок.

***

Тонкие золотые цепи… Обманчиво хрупкие, ломкие на вид, яркие до невозможной рези в глазах, потому что чакры сейчас в них столько, что хватит заковать всех демонов разом, или хотя бы большинство из них. Он наблюдал, как сдёрнутые со своих постелей Учиха сонно потирают глаза и зевают так, будто их челюсть из металла. Узумаки же, словив от своей Главы волну негодования и какой-то обжигающей до озноба злости, мрачно щурились абсолютно больными глазами, ведь пусть и не полностью, но весь спектр ощущений каждый из них разделил с этой женщиной. Не стоило и гадать, кто именно находился в густом переплетении чакры, цепей и демон знает сколько слоёв фуин. Исами-сан выглядела на удивление сносно. Он слышал от мельтешащей повсюду Моро, что обычно женщины Учиха не встают с постели сразу же после родов. Они вообще никуда не рыпаются в первые несколько недель. Сейчас Глава Узумаки холодно следила, как в центр пещеры волоком тащат несколько человек. Кишо довольно оскалился эти Учиха всю душу у него выпили, подстраивая подлянки всё это время. Наконец-то им воздастся по заслугам. Он сам мог бы по-тихому прикопать всех несогласных, но всё-таки лучше один раз показать этим гордецам, что случается с теми, кто перешёл дорогу аловолосым демонам, да и его Госпожа будет недовольна таким самоуправством. — Не удивительно, что Учиха растеряли былое влияние, — проскрипел рядом отец, — они разобщены куда больше, чем я предполагал, раз даже среди «истинных» завелись крысы. Кровь хлынула на каменный пол из рассеченного надвое тела женщины. Она умерла от болевого шока практически сразу же. Исами-сан всё так же молча, хлёстким стряхнула кровь с чёрного клинка и слитным ударом обезглавила оставшихся двоих, что замерли ни в силах поверить в то, что происходило на их глазах, ведь так близко ощущали свой триумф, пьянящий их не хуже крепкого вина. Мужчина же не отделался так легко. Коротким взмахом аловолосая женщина вскрыла его шею, оставляя истекать кровью, что брызнула ей на лицо, пачкая тонкую сорочку. Но хуже было то, что после соприкосновения с чёрным лезвием тела Учиха на глазах разлагались, распространяя сладкий смрад гниющей плоти. Со смачным хлюпом это «оружие» попросту растворилось, оставляя многие вопросы без ответа. — Любой, кто посмеет предать клан, закончит так же, — в оглушающей тишине слова Исами прозвучали подобно грому в ясный день, — и ещё, останки этих людей не будут преданы огню, нарушивший запрет, да разделит с ними эту участь. В отвратительно звенящей тишине аловолосая женщина покинула комнату. Только после её ухода, находившиеся в помещении Узумаки, распрямились. Они не испытывали жалости к Учиха и до тех пор, пока красноглазые необходимы их Главе были готовы потакать этому её желанию. Время покажет, кто из них прав, ведь так просто сломать покрытые гнилью устои не выйдет. Кто знает, сколько Учиха вспомнят о своей природе. А до тех пор…им всем предстоит много работы.

***

Она плотно закрыла за собой дверь. Алая вязь печатей, охватившая стены, пол и потолок надёжно скрыла это помещение от вторжения посторонних. Цепи мягко опустили свёрток на постель, пока она смывала кровь и спешно переодевалась. Волнительно всё-таки увидеть своего ребёнка в первый раз. Едва касаясь, Исами развернула часть пелёнки. С благоговением она провела кончиками пальцев по тёмному пушку младенца. — Твой отец, Масао, совершенно невыносим, — она аккуратно взяла сына на руки и плавно опустилась на взбитые повыше подушки. Ребёнок, огороженный от потрясений в первый день своей жизни, мирно спал. Крохотное создание, ставшее для неё глотком чистого воздуха, потому что до последнего момента она не была уверена, что мальчик не унаследует алые волосы. Это стало бы подтверждением ошибочного выбора. Причина, по которой Узумаки предпочитали не заключать союзы со сторонними кланами, заключалась именно в детях. Они самое яркое доказательство реальности существующего мифа о том, что Узумаки способны усиливать кровь. Но только при одном условии. Самое сложное и самое простое одновременно — любовь. Если хотя бы один не честен в своих чувствах, если они слабы, если пропитаны корыстью или вожделением плод этого союза неминуемо покажет всё скрытое за наигранными эмоциями. Для Узумаки при внутреннем браке это никто и не заметит, а вот с остальными сложнее. Слишком опасно выпускать этот секрет за пределы клана. Она не задумывалась над именем, не искала варианты, просто в один день это имя само пришло на ум. И больше, несмотря на усердные попытки Юи-сан подсунуть ей свиток со списком «благородных имён Учиха» Иса не рассматривала никакой вариант.

***

[5 лет спустя] Шисуи проклял тот день, когда согласился на сомнительное удовольствие присматривать за черноволосой проблемой, потому что гены Учиха и Узумаки в одном человеке — это страшная кара за все грехи Учиха не иначе.  — Ты же понимаешь, что я не могу поручить это никому другому? — Разумеется, он понимал, но постановка вопроса, таким образом, больше напоминала шантаж. Без каких-либо вариантов. Как раз в духе этой женщины. Кто бы подумал, что она способна вертеть мировой политикой, как только вздумается и тем самым, отвлекая внимание Пятёрки Великих стран от дел более мелких, которые никак не отягощают их внимание. Чувствовалась сноровка в этих её действиях. Неудивительно, что Сенджу ничего не могли, пока она находилась в клане. Несмотря на все уловки их союзных кланов в тандеме с Советником Учиха мало кто мог их прижать. Сейчас же ресурсы двух кланов были весьма ограничены, но, даже так, провоцируя точечные события, Исами-сан успешно наращивала их активы, восстанавливая былые связи. Пусть даже им пришлось переместиться в теневой сектор для выполнения заказов, это сыграло им на руку. Как и подготовка молодого поколения Учиха. Из старших мало кто остался. Большую часть клана составляли подростки от двенадцати до семнадцати лет. Несколько стариков поколения Юи-сан составили Совет Старейшин. Из «взрослых» Учиха после пары показательных попыток захватить власть остался только Фугаку-сан с женой, и ещё тройка таких семейных пар. Были среди Учиха и совсем крохи, возрастной категории Масао, которые родились уже после того, как клан «исчез», сохранилось несколько человек — погодков самого Шусуи. Исами-сан очень убедительно и наглядно показала, что бывает с теми, кто идёт против клана. Честно признать Шисуи никогда не понимал опасений некоторых Учиха, считавших, что посторонний не сможет воспитать «настоящего Учиха». Они считали, что Узумаки (!) избалует своего сына и вырастет из него «неведомая зверушка». Хотел бы он увидеть их лица сейчас, ибо мальчик в свои неполные шесть без какой-либо задней мысли спокойно использовал шаринган и порой устраивал такие фуин-ловушки, что ему приходилось только смиряться с ехидным бездействием матери этого экспериментатора. Однако благодаря проделкам Масао уровень многих Учиха в познании фуин значительно вырос. Только вот этот ребёнок в отличие от большинства «видел» и обладал талантом это виденье использовать. Этим, по словам Юи-сан и самой Исами он походил на ещё одного Учиха, которому даже родство с Узумаки не требовалось. — Не забывайте, что я ваш Меч, Исами-сан, — Шисуи глубоко вздохнул. Он знал, что именно это и послужило причиной. Исами-сан предпочитала проверенных временем людей, а они с Кишо многое пережили, пока она была в положении, да и после тоже. — Хочу хурму, — для них стало обычным делом караулить свою подопечную в ночное время суток в местах с провизией. И ведь не докажешь же, что может быть вредно для здоровья есть васаби с данго или жжёный тростниковый сахар с сушёной рыбой. А ещё особую любовь Иса испытывала к натто с кислыми, квашеными перебродившими до невозможности помидорами.   — Исами-сан, — Кишо мученически закатил глаза, но молчал, поэтому внимание недовольной девушки сосредоточилось на нём. — Будешь выступать, пойдёшь искать мел, — Исами воодушевлённо перебирала содержимое небольшого шкафа, где запасливая Юи-сан хранила вкусовые изыски для Узумаки, которую не отгонял от них даже убийственный запах некоторых продуктов, не говоря о вкусе. — Ох, — стоило только ей схватиться за уже внушительный живот, как Кишо мгновенно среагировал подхватывая качнувшуюся девушку. — Вы в порядке, Госпожа? — Да, всё хорошо. Просто Масао очень активен сегодня. — Шисуи видел, с каким трепетом эта девушка поглаживает заметные следы бунтующего ребёнка, толкающего изнутри свою мать. Имя пока не родившегося Учиха они с Кишо узнали одними из первых. Иногда он с улыбкой наблюдал, как поймав за руку, пытающегося «исчезнуть» Узумаки Исами-сан прикладывала ладонь этого мальчишки к своему животу, и как он настороженно замирал при этом, не смея двинуться. Порой подобного не удавалось избежать и ему. Это ощущение было очень запоминающимся. Он никогда раньше не ощущал жизнь так остро. В эти моменты Шисуи чувствовал, как пульсирует в такт дыханию левый глаз. Он не спрашивал у Исами, как она смогла… как человек, не владеющий лечебной чакрой, смог восстановить его глазное яблоко? Пока ему не доставало смелости узнать это, но когда-нибудь он услышит то, что жаждет узнать.  — Каа-сан! — Из воспоминаний Учиха вырвал звонкий голос. Черноволосый мальчишка с упорством достойным лучшего применения тыкал в какой-то свиток. Шисуи подозревал, что скоро во избежание несчастных случаев прибавиться патрулей сенсоров на территории подземного комплекса, находящегося где-то в гряде гор, отделяющих страну Огня от страны Ветра. — Посмотри. — Масао, — строгий тон не обманул бывалого шиноби. Глава была очень довольна столь ярым интересом, но не давала спуска в других областях, хотя у неё не было повода переживать. Мальчик подавал большие надежды, однако в клане было запрещено любое упоминание о гениальности Наследника. Да и сам Масао крайне негативно относился к хвалебным отзывам в свою сторону. Он рос, наблюдая за своей матерью, и многое почерпнул у неё. В том числе отношение к людям. Уже сейчас он присматривался к тем, кто в будущем составит его близкое окружение. Держал дистанцию с остальными членами клана, не показывая кому-либо своё расположение, или симпатию. Шиноби должен всегда совершенствоваться вне зависимости от таланта. Справедливое высказывание для подобных самородков, иначе возгордившись, они просто зароют любой потенциал в землю и придавят гордыней сверху. Чёрный кодати удобно устроился в заплечных ножнах. Очередной урок, полагаться на свои способности, а не только на фуин, но каким-то образом Масао успешно скрывал свой клинок от взглядов посторонних, даже Шисуи не часто мог его заметить. Мальчишка развернул так заинтересовавший его второй свиток и Шисуи был вынужден резко отпрянуть, потому что обжигающе яркая вспышка всего на миг ослепила его. Когда он пришёл в себя, в кабинете уже никого не было. Непозволительная беспечность… Как и в тот раз, когда случился последний бунт. В тот день двухлетний сын Исами-сан был оставлен на попечение Кишо и его. Отец напарника заглянул к ним ближе к вечеру, когда Глава уже должна была вернуться с минуты на минуту. У них не было общего призыва, и Шисуи не представлял, что могло их задержать. Он не придал этому значения, потому что переговоры с Сэки часто затягивались. Первым неладное почуял Кишо. Он первым и среагировал, когда произошёл взрыв, однако, в последний момент произошёл ещё один, на сей раз направленный и насыщенный чакрой, как позже выяснил Шисуи, это был излюбленный приём Хьюга. Использовать чакру для подобных масштабных атак. Тогда Такео-сан, знающий как нейтрализовать действие техники такого типа взял источник в свои руки, пытаясь сжать его барьером. Узумаки не учёл только одного — свой возраст. Кишо, подхвативший плетение отца, не успел на каких-то пару ударов сердца. Старый Узумаки перегорел почти мгновенно. Он скользнул рукой по плечу сына и грузно осел в его руки, паруя сгоревшей начисто кожей лица, рук и грудной клетки, где чёрные ошмётки расплавленной ткани с раскалёнными металлическими вставками щитков, прожгли его плоть да белых костей с пузырящейся кровью. Он смотрел в пустоту выжженными жаром глазами. Запёкшиеся губы застыли в немного удивлённой улыбке. Спустя некоторое время были жестоко вырезаны последние бутовщики, которым был дан шанс. Шисуи сам просил об этом, когда их имена всплыли в одном неприятном деле. Думал, одумаются. Именно тогда он окончательно осознал природу «забывших себя» Учиха. И с холодной яростью понял, что если представится возможность «убрать» Учиха Итачи, то он сделает это. Ради тех, кто ещё жив. Ради Учиха и их будущего, которое его друг вряд ли сможет принять сейчас или, быть может, спустя время. Любого, кто посмеет навредить клану. — Вижу, ты наконец-то понял, — глухой голос Кишо был тих и мрачен. — Давно ты знаешь? — Я вырос на рассказах отца, кому, как ни мне знать истинную природу Учиха. Сейчас вы стали больше напоминать тех красноглазых, что вгоняли в отчаяние своих врагов одним только появлением на поле боя. — Разве Узумаки не такие же? — Наша сила в другом, но если судить объективно, то вы идеально вписываетесь в структуру боя мастера фуин. — Как авангард? — На данный момент скорее — пушечное мясо. Шисуи едко усмехнулся, вспоминая давний разговор. С тех пор многое изменилось, потому Кишо теперь совсем не удивился, увидев его рядом с Исами-сан. Сам Узумаки прикрывал Масао, хотя в этом не было никакой нужды. Глава к их появлению уже успела скрутить возможную угрозу и теперь сверлила взглядом фигуру, заключенную в алом барьере. Из-за глубокого капюшона им не было видно лица, только силуэт, да и мощь чакры Узумаки буквально сплющивала тело, искажая очертания. — Давненько не виделись, Исами-чан.