Красная нить

Было странно наблюдать, как черты лица аловолосой женщины искажает удивление, почти шок, когда она внимательно вслушиваясь в пространство, на долю секунды замирает неподвижной статуей. Это так непривычно, особенно, учитывая, что в неподвижном состоянии Узумаки пребывают крайне редко. Их чакра переполняет подобно пузырькам воздуха, что кружат в водовороте течения, замри только и река стухнет, как пойманная три дня назад рыба. — Моё время в этом мире ограничено, к моему сожалению, я здесь только для того, чтобы передать вам это, — в руки Исами опустилась алая хризантема, бутон прямо на глазах распустился, наливаясь траурным белым цветом. Её лепестки рассыпались ворохом, будто их подхватил невидимый ветер, и истлевали, едва коснувшись камены плит. — Сколько? — Едва заметно, но голос Исами дрогнул. Не каждый день ей всё-таки говорят о таких вещах, пусть и таким способом. — Десять, может быть немного больше. — Вот как, — Узумаки устало выдохнула, — Спасибо, Сузу-сан. — Уже давно не «Сузу», моя Госпожа. Очень… давно… Вспышка. Кишо грязно ругнулся сквозь зубы, потому что с «этим» им в любом случае было не совладать, он, как и Учиха заметил тёмный силуэт, наблюдающий за ними всё короткое время «беседы». И мог дать руку на отсечение, что им просто позволили его увидеть, чтоб не расслаблялись потому, что даже их подопечный сверлил взглядом ту подозрительную полутёмную нишу, но не Госпожа. Она…будто бы не замечала или не хотела замечать. То, что творилось в голове Главы, было не подвластно его пониманию в принципе. — Каа-сан, — Масао как-то очень серьёзно смотрел на мать, — ты знаешь того…мужчину со шрамом? Кишо заметил заминку мальчика, но более важным было то, что, похоже, этот ребёнок смог куда более детально рассмотреть их наблюдателя. Узумаки бросил взгляд на Шисуи, но только отрицательно мотнул головой, якобы разминая шею. Плохо. Почему даже Учиха со своим пресловутым шаринганом не смог? Он сам-то его заметил только из-за ощущения чужого взгляда в спину. Хотел бы он знать, что за демоновы пляски тут происходят? А Глава-то излишне спокойна. Кишо вдруг отчётливо понял, что за всё время нахождения подле Исами-сан так ни разу и не увидел её подлинных эмоций, за исключением случаев, когда рядом был Масао или… Шисуи. Люди, которые, так или иначе, связаны с ней узами прошлого. — Масао, поговорим позже, Шисуи? — Кишо поймал на себе внимательный взгляд синих глаз. Она наблюдала за ним? Дождавшись, когда Учиха вместе с Наследником покинет кабинет, Исами-сан вдруг резко развела сцепленные ладони в сторону, алый барьер… Он знал, что это билет в один конец для любого Узумаки, но ощутить эту…мощь собственным телом…сила Главы, действительно неповторима, словно он оказался в центре морского шторма. Так захватывающе. — Давно ты понял? — Её голос был отрешённым, обманчиво наполненный глубокими нотками внимания. — К своему стыду только сегодня, вы прекрасная лгунья, Глава, — звериная усмешка исказила её губы, наполняя черты чем-то диким, обрывистым, отчаянным, хрупким, как тонкий лёд. — Каково это? — Ему действительно было любопытно, он искрился этим интересом, подобно фестивальному фонарику. — Каждый день, что я встречаю, подобен моей последней битве, только тогда я хотела убить врага, а сейчас сама являюсь врагом для себя, — впервые она искренне улыбнулась, пусть даже это было лишь нервным дёрганьем уголка губ. — Я живу только из-за Масао и одного обещания. Ты знаешь, что это значит для нас. «Не ради», — мысленно отметил Кишо. Именно «из-за», сейчас Глава прямым текстом сказала ему причину, но это совершенно не радует. Это странно видеть её такой, словно она лишь пустая оболочка, кукла, послушно исполняющая роль. — И вы так просто поплывёте по течению? — Я устала сопротивляться, Кишо. Все, кто был мне дорог…все, кого я любила…всё, что я хотела сделать… осталось в «той» жизни. Я довольствуюсь лишь воспоминаниями, но знаешь, как этого мало. Это убивает меня, — пустой. Её взгляд, как у мертвеца такой же пустой. Кишо молча смотрел на эту женщину, решая, как поступить. Он не хотел бы сломать её окончательно, поэтому, уповая на то, что Узумаки по природе своей упрямы, как стадо баранов, он подумал, что это, по крайней мере, даст ей возможность снова почувствовать жизнь. Быть может в этот раз его дар будет тем самым толчком. — Если я покажу вам то, чего вы так хотите…это поможет? — Кожа Исами-сан была мягкой и нежной, как у ребёнка. Кончиками пальцев он коснулся её висков, задевая метку «томое» и буквально провалился в водоворот отблесков видений, выискивая ту самую нить. Красную нить всё ещё связывающую Главу с тем человеком.

***

-Это место… — Исами узнала тот самый обрыв, где закончилась её битва с Сенджу и хотя она уже успела побывать там, сейчас всё выглядело так, словно время ещё не успело стереть все следы. Она обратила внимание, что сквозь руки спокойно просматривались красные листья клёна. Невозможно. Она заметила силуэт, слишком знакомый, чтобы перепутать его с кем-то другим. Мадара. Умерший Учиха Мадара собственной персоной стоял прямо в том самом месте, на обрыве, где кто-то посадил алую камелию, огородив её барьером от непогоды. Учиха неважно выглядел, слишком бледный, словно после затяжной болезни.  — Я предупреждал вас, — Ясуши. Исами узнала его извечную манеру слегка тянуть некоторые согласные в пору недовольства или гнева. Сейчас же она была так рада его видеть, словно не было всех этих лет в одиночестве, — но вы не услышали, — впервые на её памяти Советник позволял себе такой тон по отношению к своему Главе. Начинался дождь. Исами не было холодно, она смотрела, жадно ловила взглядом каждое движение, запоминая. Впитывала в себе всё, что избавляло её от собственной боли. Она так сильно скучала по нему всё это время. По той жизни, что была раньше, она тосковала по тем Учиха, которые остались лишь памятью. Видеть сейчас Ясуши и Мадару вместе так ностальгично, так невозможно, так желанно. — Я знал, как она поступит. Это было бы в её характере, но она оказалась недостаточно сильна, чтобы выжить. Вот и всё. — Ты грязный ублюдок! — Появление Мито Исами прозевала, её беспокоили эмоции, промелькнувшие на лице Учиха, когда он говорил свою речь, она не понимала чего он добивается, ведь даже Ясуши прекрасно видел что-то такое, предпочитая промолчать в этом случае, хотя весь его вид говорил о большом желании вывалить на своего Главу нечто важное. — Как ты смеешь появляться здесь после всего?! Твою демонскую чакру только слепой не заметит! — Мито-сан вы бы поостереглись в выражениях, — попытался сгладить конфликт Советник. — Моя сестра любила тебя, — Исами подавила желание закатить глаза любовь к пафосным и драматичным речам была воистину неискоренима в Мито, — она!.. — Ясуши неожиданно деликатно закрыл рот старшей Узумаки ладонью. Он явно не хотел, чтобы женщина продолжила именно эту фразу. Это не осталось незамеченным для Мадары. — Пусть продолжит, Ясуши. Я хочу услышать, какие ещё грехи припишет мне эта женщина, — Советник послушно отступил, нервно кусая губы и пряча глаза. — Исами — Глава клана Узумаки для неё в расцвете своих сил Сенджу не являлся бы смертельным противником, даже учитывая его бездонную прорву чакры и стиль боя. Моя ошибка была в том, что я не заметила сразу изменения в её состоянии. Дура, подумала тогда, что явный упадок сил связан с твоей якобы смертью, — Мито как-то отчаянно зло зыркнула в сторону неподвижно стоявшего Учиха. Он внимательно слушал её, и Исами испытала острое желание, чтобы Мито замолчала. — Я думаю, что сестра сама не знала, иначе бы… — Ближе к делу, Мито. — Учиха явно был раздражён нелепым лепетом. Он чувствовал, что что-то ускользает от его понимания, царапая сознание лишь смутной догадкой. — Ребёнок, — почти беззвучно прошептала Узумаки, — она была в положении, Учиха. Вот и всё. В тот момент Иса поняла, что каким-то мистическим образом Советник Учиха тоже узнал об этом, по всей видимости, уже после «её смерти», иначе, зная его, эпичное сражение вообще бы не состоялось. Всё время…она думала, что Ясуши до последней капли крови предан лишь одному человеку, пусть он присматривал за ней, но это… Так глупо. Стало отчего-то горько. Дети для Учиха были драгоценны это так естественно для них беречь то, что так сложно получить. Исами находилась чуть в стороне от разросшегося куста камелии. Символичный цветок, излишне яркий, даже затмевающий своими кроваво-красными лепестками цветов все остальные краски осени. Она видела, как Мадара отмахнулся от Советника, пытающегося что-то сказать. Очень быстро Ясуши и Мито оставили мужчину в одиночестве. Ей не хотелось смотреть, и в тоже время она отчаянно хотела видеть, но это было слишком личным, имела ли она право находиться, наблюдать то, что не предназначалось для её глаз? Это действительно было тем, что она так стремилась увидеть? — Интересно как бы всё повернулось, если бы я всё-таки не сдержалась в тот день? Или это с самого начала было моим будущим? Как и раньше я всё ещё крепко связана с Учиха, как ты и хотел, может быть это последний раз, когда ты со мной, пусть и так. Странное прощание, верно, Мадара? — Исами ожесточённо стиснула зубы. В горле невыносимо першило, словно она снова вернулась в день его смерти, эти чувства были всё так ярки, разгораясь от лёгкого ветра. Так всегда было. — Я всё ещё не могу отпустить, когда-нибудь это сведёт меня с ума, припорошив пеплом угли, времени, что мне осталось. В бесконечном мраке, разгоняемом лишь холодными синими искрами, была лишь боль и желание, наконец, освободиться. Долгие годы во тьме, ощущая каждой клеточкой своего тела, как медленно затягиваются раны, находясь в странной дрёме, она заживо сгорала в синем огне, неспешно рассыпаясь пеплом. Ей казалось тогда, что это лишь её фантазия, что стоит только проснуться, стряхнуть с себя немощность собственного сознания, запертого в этакой клетке. Она даже пошевелиться толком не могла, всё слышала, всё чувствовала, но у неё будто отняли саму возможность хоть как-то взаимодействовать с миром. Опускаясь в подсознание в первый раз, Исами надеялась встретить Наруто, но там было оглушающе пусто. Только она, белёсые стены и абсолютная бесшумная пустота, когда не слышно даже собственных шагов, а звук своего дыхания невозможно разобрать из-за тихого перезвона капель, стекающих по стенам. Кап-кап. Кап. Кап. Кап-кап. Кап. Этот ритм стал ненавистным, но заглушить его было невозможно, как бы глубоко в туннели она не заходила. Со временем привыкла, научилась игнорировать. И занялась делом, раз уж появилось так много свободного времени, Исами продолжила свои разработки, обдумывая многочисленные вариации фуин. Это стимулировало её память, не давая забыться, это отвлекало. — Это ещё не конец, Иса, — Узумаки вздрогнула, её буквально вышвырнуло из зябких воспоминаний. Озноб. Такой сильный, что её заметно трясло. Это, всё это было сильнее её, сильнее долгого одиночества. Её словно накрыла волна, нещадно сталкивая со скалами утёса Острова Узумаки. Водоросли облепили ноги, приковывая ко дну, наполняя лёгкие морской водой, смешанной с мелким песком, который с избытком был щедро рассыпан именно в том месте. Куда редко заплывали моряки из-за опасности разбиться о скалы, но в том, отрезанном, казалось, от всего мира часто бывала она сама. Ей нравился момент, когда под ногами отрывается бездна, бьющий в лицо ветер и ощущение давления воды, скрывающей лёгкое тело подобно одеялу. Там её никогда не находили. Это было лишь её место. Место, где она могла наслаждаться запахом мнимой свободы, остро пахнущей северным штормом с рыбным душком от заводей моряков по ту сторону стремительного подводного течения, мешающего чужакам так просто добираться до вотчины Узумаки. Исами глубоко вздохнула, царапая горло затхлым воздухом. — Твоя мать хорошо тебя обучила, — Женщина с интересом смотрела, как Кишо медленно поднимается с колен, разбивая вязь фуин, будто просто отмахиваясь от надоедливого насекомого. В своё время это уничтожило деревянного голема Сенджу, но, если не считать слабый парализующий эффект, то едва ли могло нанести хоть какой-нибудь урон тому, кто обладал знакомым талантом, приходившем в страшном сне любому Узумаки. — Несмотря на это у вас всё же вышло сковать меня, — Исами усмехнулась на яростное негодование «сына» Такео. Это было даже забавно, — с самого начала я не собирался вновь ввязываться в делишки аловолосых «демонят». Хотел только посмотреть… Однако, следовало ожидать чего-то подобного от Узумаки исконно являющейся «демоном», иронично, не так ли? — Меня всегда мучил вопрос, касающийся знакомой тебе Узумаки, — аловолосая спокойно повернулась спиной к Кишо, теперь уже не опасаясь за жизнь. Уж он-то прекрасно всё понял, куда раньше неё самой. Поводок Узумаки не задержит его надолго в клане. — Знал, что спросите, — хмыкнул мужчина, — она не была такой уж выдающейся, как написано в ваших Хрониках. Просто нашла единственный рычаг давления, чем пользовалась, но это не спасло её от возмездия. — Кишо цинично ухмыльнулся, и Иса с грустью подумала, что этому человеку есть, за что ненавидеть Узумаки. Странно, что он до сих пор находился среди них, не предпринимая никаких действий, даже намёка не давал для того чтобы усомниться. — Знаете, как смешно мне было, когда я понял, что вы сотворили. Какая-то несмышлёная девчонка сделала то, на что духу не хватало многим до вас. — Мне не нужен очередной кровавый Цуруги. — Увольте, Глава, зарекаться, кто знает, что нас всех ждёт, — Кишо выглядел подозрительно спокойно, словно предполагал такой вот вариант беседы, зашедшей не в то русло. Наверное, ей следовало задаваться вовсе не этим вопросом, пришедшим из далёкого теперь уже детства, когда пыльные стеллажи со свитками привлекали куда больше кукол, да и её сверстников редко допускали к настолько конфиденциальным знаниям Главной семьи. И где теперь это всё? Стоит ли ей следовать этому пути до конца, учитывая, что своим решением она изменила покровителя клана. Одна только прихоть Главы способна в корне сменить устои для стольких людей. Было ли это верным решением для них, не имеющих второго шанса? Сейчас она отчётливо чувствовала необходимость обратиться к стихии. Позабытые порядки во многом превосходили все существующие техники, и для защиты своих людей это стало неминуемым шагом. Только вот в этот раз она должна сделать это без Учиха, оберегающего её тогда.

***

Угли от прогоревшего костра медленно тлели, с шипением отзываясь на подношение аловолосой девушки. Кишо с насмешкой смотрел, как нервно переминаются все присутствующие Учиха, уже позабывшие те времена, когда такие события были в порядке вещей. Пламя резко взметнулось, когда Глава бесстрашно ступила босыми ногами в раскаленные угли. Рядом чуть вздрогнул Масао во все глаза смотрящий, как огонь, охвативший его мать, медленно меняет цвет. Синее погребальное пламя. То-то же пожилые Учиха смотрят так ошарашено-удивлённо, будто от этой Узумаки можно было ожидать иного. Сильна эта девчонка, раз так спокойно стоит, только волосы мечутся, будто там ветер штормовой их рвёт. Он ещё удивлялся, от чего не побоялся Учиха её тогда по своим законам сделать своей, идущей рядом полноправной женой. Любую другую Огонь проклятого клана испепелил бы на месте, но куда уж своевольному покровителю Учиха отказываться от такой возможности усилить своих любимчиков. Пусть даже только Главную семью или как оно там у них называется. Ярко. Слишком ярко, он не удерживается от соблазна посмотреть на истоки этой связи. Кровь. Вся площадка залита кровью. Дождь медленно разбавляет целые сгустки и Кишо с ужасом смотрит на распятого на цепях ребёнка.Чёртовы Узумаки совершенно не изменились, странно только, что этот ребёнок дорос до такого возраста и остался жив, несмотря на неприятие подобных знаков, красующихся на щеках аловолосой девочки. Она уже едва дышит, когда он замечает ещё одну Узумаки и трупы её соклановцев. Он успевает только заметить как эта «полукровка» пытается духовно породниться с умирающей малышкой, только вот на зов приходит совсем не тот, кого старшая из аловолосых хотела увидеть, чтобы спасти ребёнка. Даже не присутствуя, он чувствует, как шевелятся волосы на макушке от подавляющей силы заглянувшего на огонёк «демона». Синее пламя окутывает тело перешагнувшей порог девочки, а гость подтверждает догадку Кишо, беря малышку под покровительство своей «силы». И в последнюю секунду ему кажется, что этот «демон» посмотрел прямо на него и раздражённо дёрнул уголком рта. Тогда же он смог разглядеть его шрам, но больше ничего. Его просто вышвырнуло из отголоска чужого воспоминания. Личность девочки более не являлась для него загадкой. И причина…её жизни тоже. Только вот легче от этого знания не стало. Только муторно как-то, словно он придавлен огромным грузом, что медленно погребает его под собой. За своими метаниями он не замечает, что мальчишка уже давно греет пальцы у бездушного синего огня, и неотрывно смотрит, как синие языки ластятся к его рукам, признавая. Приглушённо охает Юи-сан, когда стихает огонь, и он откровенно пялится на первую седую Узумаки в его жизни. Чьи пряди волос существенно укоротились и теперь забавно вились на концах, припаленные огнём, едва достигая плеч. Присмотревшись, он замечает редкие алые пряди, разбавляющие пепельную седину Главы, всполохами похожими на слипшуюся кровь. Исами как-то очень привычно взлохмачивает и без того непокорную шевелюру сына и неожиданно ярко смеётся. Отчего что-то ёкает в груди, слишком уж живой она теперь выглядит. Странно. Дико. Так же дико, как склонившиеся к самой земле Учиха, в полном составе осознавшие против кого они совсем недавно выступали, чай, остатки былого образования остались у многих в памяти.

***

Данзо неспокойно. Он всем своим существом чувствовал, что происходило что-то, что касалось их всех, а особенно его. Отчего-то он стал видеть отсвет хорошо знакомых ему синих глаз в мелком джинчуурики. Его Учитель. Белобрысый мальчишка неуловимо походил на неё. Говорят глаза — зеркало души и Данзо очень надеялся, что это ему лишь мерещится, потому что Учитель в роли носителя демона никак не могла бы родиться. Это просто невозможно! Ради своего спокойствия Шимура поднял всё что касалось родителей Наруто и с удивлением обнаружил, что этот несносный ребёнок и Учитель действительно родственники. Только вот он вовсе не ожидал, что связь их будет со стороны, казалось бы, бескланового Минато, который являлся прямым внуком Мито Узумаки. И хотя Мито позаботилась о сохранности этого секрета, открывшаяся правда обескураживала. Как вообще верхушка прошляпила этот факт? И почему он сам задался этим вопросом только сейчас? Узумаки Наруто при должном обучении станет большой проблемой. Тот, кто имеет общую кровь с человеком, убившим Бога Шиноби, может вырасти в нечто удивительное, он как кусок хорошего металла, который способен стать превосходным клинком. Узумаки Исами при жизни питала большую слабость к обладателям силы, возможно, это отвлечёт и её родственника. Стоит попробовать, хотя вряд ли последний Учиха сможет достаточно увлечь мальчишку. Не такой выдающийся, как хотелось бы, но что ещё ждать от клана, наплевавшего на свои традиции. Эта тяга стала очевидна для него только после того, как Шимура осознал потенциал своего извечного друга и соперника в фуин. Кагами, который не являлся Узумаки по крови, на голову превосходил его. Он был лучше него во всём и ко всему прочему являлся одним из самых талантливых учеников Исами-сан, которая безгранично была привязана к этому Учиха, ко всем ним. Но более его возмущала сама возможность того, что она вообще могла согласиться на союз с проклятым кланом. Очевидно, как сильно Учиха берегли супругу своего Главы. Рядом с ней всегда был кто-то, кто незримой тенью следовал за девушкой, всегда под охраной, как трепетно лелеемый цветок. И только ненавистный Мадара был тем, кто видел в Учителе своевольную пташку и оттого не запирал её в клетке клана, позволяя всё, покрывая всё и, тем не менее, оберегая хрупкие крылья своей сильной супруги. Данзо знал Учиха лучше многих и видел, как этот Учиха смотрел на Учителя, как его взгляд следовал за ней всегда, если она появлялась рядом, как он «оттаивал» рядом с ней. Вспоминая всё это Шимура пусть и не сразу, но понял, кто убил Хашираму Сенджу и за что это было сделано. Обезглавленное тело ничего не могло сказать незнающим людям, но для того кто имел бабушку Узумаки открыло многое. Так аловолосые демоны карали только тех союзников, кто бил в спину. Отчего-то тогда никто не придал этому значения. Все радовались, что Хаширама смог запечатать Кьюби в своей «наложнице», которая на тот момент явно переживала смерть сестры, а не «горячо любимого» Сенджу. Шимура глубоко затянулся. Запах вишнёвого табака заполнил кабинет. Он размышлял о том, как повернулась бы история, если бы в тот момент Исами Узумаки осталась жива. Вряд ли тогда от Учиха остались бы одни воспоминания, и, конечно же, он бы тоже не был бы сейчас живым. За смерть Кагами Учиха его голова бы покатилась с плеч, в случае, если бы он убил его так же. Была бы Коноха такой, как сейчас? Разве должен он размышлять об этом? Неспокойное настало время. Появился некто способный баламутить воду на мировой арене и знакомый почерк оставлял незримую надежду на то, что это возможно ещё один неучтенный родственник Учителя. И всё-таки стоит заняться мальчишкой на всякий случай…