Красная нить

Никто из Учиха не посмел бы сказать, что Исами проявляет необъяснимую мягкость по отношению к Масао. Напротив, Узумаки муштровала сына так, что остальным приходилось лишь сжимать покрепче зубы и не отставать, потому что будущий Глава Учиха был излишне одарён и впитывал все так, словно это не составляло для него особого труда. Но если большинство видели в этом закалку следующего на место Главы Учиха, то лишь приближённые знали о том, как Исами Узумаки трясётся над своим ребёнком и как много может ему позволить. Вот и сейчас, Шисуи только проводил взглядом, скрывшиеся в тайном проёме силуэты, безошибочно узнавая кто только что покинул земли убежища. Исами-сан частенько не гнушалась нарушать собственные правила, благо её сила позволяла ей стирать с лица земли невольных свидетелей. Опираясь на дневники деда Шисуи прекрасно видел, как сильно она ограничивала себя, и каким ярмом стала для неё эта нежданная власть. Порой, он задавался вопросом, как повернулась бы история останься Исами-сан «жива» для Учиха после битвы с Сенджу? Первое время было особенно заметно, как внимательно она вглядывается в лица выживших Учиха, ища знакомые для себя черты тех, с кем неразрывно была связана в прошлом. Шисуи знал, что он похож на своего почившего знаменитого родственника, но только встретившись с Узумаки осознал насколько сильно черты Кагами Учиха проросли в нём. Сейчас он затруднялся разделить их, слишком уж проникся духом Учиха, вспомнивших, что не за красивые глазки они носят прозвище «проклятого клана». Шисуи чувствовал грядущие перемены, находясь на самом острие волны сложно не ощутить этот шквальный ветер, треплющий заросшие в мирной неге кланы. Он видел, как смотрят на эту женщину остальные Учиха, видел в их глазах отражение старых, просыпающихся в крови традиций. И трепет, что прятался в глубине тёмных глаз. Они знали, что для клана Узумаки Исами была этаким божеством, пришедшим из-за грани, потому что аловолосые демоны молча сносили все трудности, беспрекословно подчинялись любому приказу и просто следовали за ней, будто это являлось главной целью их жизни. В них не было никакого противоречия, и если бы Исами-сан сказала, что ей нужна страна, то они бы запросто преподнесли ей её на расписном блюде, уточнив только, какую именно их Глава хочет. Было ли это инстинктом, въевшимся им в подкорку или зовом крови никто из Учиха сказать не брался, одно оставалось неизменным — за своего Главу они готовы умереть в любой момент. Шисуи видел, как Кишо незримой тенью последовал вслед за своим Мастером. Ещё одна незримая, необъяснимая связь, как и то, что ещё два силуэта последовали следом за этим вздорным Узумаки, который в момент мог стать смертельно опасным противником. Его обманчивая, лживая маска весельчака редко трескалась при посторонних, но даже он не мог игнорировать то, что в их круг с некоторых пор входил и Шисуи — меч Главы клана в глазах Учиха. На что сам мужчина только едко ухмылялся, он не был мечом в истинном значении этого слова, всё-таки сила, переданная ему Кагами Учиха медленно изменяла его. Он стал кривым зеркалом для Исами Узумаки, что искажало её суть в глазах недругов и отводило удары в спину с троицей возвращая дарителю. Но было ли этого достаточно для него самого?

***

Она чувствовала извращённую природную чакру, что рвалась из тела своего невольного носителя. Приживлённый второй очаг, медленно пускал нити переплетаясь с основным, прошивая его насквозь. Какая топорная работа, видимо Змей очень торопился, раз не довёл свои изыскания до конца, потому что для любого Узумаки заметить «лишнее» не составит труда. Кто бы мог подумать, что клановый талант этот человек интерпретирует таким вот способом. Даже забавно, для многоликих этот Змей явно не обделён фантазией, с малой безумной зацикленности на бессмертии. Вероятно, он сам не до конца разобрался с собственными силами, единственный ли он остался? Хотела бы она знать, что в очередной раз взбрело в голову клану Хабу. И не вышла бы боком всем остальным их инициатива. Темноволосая макушка сына заинтересованно дёрнулась, когда «мститель» наконец достиг их. Он бы и не остановился, но больно вид колоритный. Они редко позволяли себе такую расслабленность, и потому просто наслаждались солнцем и запахом трав, нежась на одной из примелькавшихся травникам полянке, что не так далеко располагалась от одного из входов в Убежище. Её кривой венок из колокольчиков медленно сполз сыну на нос, путая лепестки в тёмных прядях. Раньше она видела этого человека только глазами Наруто, но сейчас представший перед ней Учиха Саске был обычным брошенным ребёнком, в котором уже пустила ростки ненависть к Конохе. В ином случае Иса оставила бы всё как есть, если бы на его месте был кто-то другой. Сейчас же, смотря на причину смерти Наруто она понимала, что их судьбы уже давно тесно переплетены, и так просто она не разорвёт эту связь, прошедшую сквозь время, даже если этот мальчик о ней не знает. На удивление осмысленные чёрные глаза впились взглядом в Масао, а после Саске медленно поднял глаза на неё, всматриваясь в черты, словно искал что-то. И Исами как-то сразу поняла, что его сбили с толка её белые волосы, потому что неуверенность этого Учиха сменилась каким-то отчаянием, когда он сжал в правой руке один из кунаев. По всей видимости мечом он начнёт владеть ещё не скоро. Для Учиха Саске Масао очень был похож на выходца из уничтоженного клана, украденного из лона семьи. И он собирался отбить ребёнка любыми доступными способами, пока этот самый ребёнок не смекнув к чему дело идёт и усмехнувшись протянул: — Ка-сан, почему этот мальчик так странно смотрит? — Саске-таки заметил её отметины на щеках и аналогия с ещё одним Узумаки не заставила себя долго ждать. Такой выброс чакры не заметит только слепой. — Ка-сан?! — Сына Фугаку заметно потряхивало, ещё бы такой стресс для организма, будто проклятой печати Змея ему было мало. — Что тебя так удивляет? — Размеренная речь Масао, пожалуй, могла удивить непосвящённого, но видимо этот конкретный Учиха уже исчерпал свой лимит удивления и потому медленно приблизившись он устало опустился прямо на траву и задрав уже начавшее покрываться метками лицо к солнцу, медленно, словно пересиливая себя выдохнул: — Я принял этого ребёнка за другого Учиха, — ребёнок показательно хмыкнул, о его внешнем сходстве с отцом ему с детства не уставали напоминать, но вот спасать его от собственной матери пока никто не додумался, — для полукровки он слишком похож. Исами подавила в себе желание расхохотаться, этот Саске был немного забавным в своих попытках вывести её на чистую воду, вон как чакра беснуется, выжидает её прокола, да и прощупывать пытается. Неплохо для изнеженного мальчика, выросшего в тени талантливого брата. — Кровь Учиха — не вода, — на этих словах Саске заметно дёрнулся, Узумаки же чуть не хлопнула в порыве эмоций себя по лбу. Без задней мысли ляпнуть негласный девиз Учиха, это только она могла. Время идёт, а в неловкие ситуации она всё так же вляпывается, как и в юности. — Тлеющие угли вспыхнут, едва Ветер подует, — Учиха Саске не сводил с неё своих чёрных глаз, казалось, он даже не дышал, когда на свой риск произносил эти сакральные для клана слова. Всё-таки кровь не вода и родственничек Ясуши-сана оказался куда интересней, чем даже его родители. — Разожжён погребальный костёр, — неожиданно подхватил Масао, выжидающее смотря на неё. — Пеплом станут враги, — старые клятвы Учиха много значили, даже если их потомки едва ли одаривали предков. Только что Узумаки чётко обозначила свою позицию в клане, как и Масао. При всём желании не смогла бы проигнорировать древний закон, когда любой правильно обратившийся получал свой ответ, огненная стихия, чьё покровительство она приняла вступив в брак с Учиха ко многому обязывала, но и давала не мало. Сейчас она Глава Учиха, но как бы это описать, не имеющая столько прав, сколько было доступно предыдущему Главе клана, но даже несмотря на это Учиха подчиняются ей так, словно она родилась в этом проклятом клане. Должно быть сыграло свою роль её собственное положение, ведь постепенно клан Узумаки всё сильнее становится близок к обладателям шарингана. И причина это в её собственном решении, принятом далеко не на горячую голову. Для Узумаки пришло время скрыться в тени, а Учиха могут ей это позволить без ущемления прав аловолосых демонов, рано или поздно два клана просто сольются в один. Ветвь Судей изжила себя и закончится на ней. То что она собиралась сделать в будущем чистой воды сумасшествие, но тянуть за собой кого-то ещё Исами не собиралась. Всё-таки это единственное, что она может сделать для безопасного сохранения наследия клана аловолосых демонов. Век бы о нём не знать. Когда Саске Учиха склонился в уважительном поклоне, касаясь встрёпанной чёлкой своих сплетённых пальцев, утопающих в зелёной траве. Девушка поймала себя на мысли, что тот Саске, которого она знала, как мстителя из воспоминаний Наруто только что распался осколками разбитого в дребезги камня на её доске. Личность этого Саске ещё не была истерзана ментальными техниками, хотя кое-какой осадочек остался. Вероятно, последствия шарингана на неокрепшей психике. Неудивительно, что тот Саске со временем совсем съехал с катушек. А ещё у него стоял неумелый блок на воспоминаниях о ночи резни. И похоже, что мальчишка сам его поставил. Её положение Главы красноглазых шиноби научило правильно смотреть и видеть некоторые вещи, которые были доступны только Учиха. Это был своеобразный обмен, плоды которого она смогла заметить и использовать только после рождения Масао. Что мог видеть ребёнок, заставший уничтожение собственного клана? И что увидел конкретно этот? Всё же когда имеешь дело с представителями этого клана, то обольщаться не стоит, а особенно если перед ней сейчас внучок Ясуши-сана, чтоб этому ушлому Советнику икалось, где бы не находилась его душа. Исами прекрасно знала, что Учиха в своей жизни преклоняет колени только в двух случаях. Перед тем, кого может назвать своим Господином и…перед своей избранницей. Слава богам, что на избранницу этого мальчишки она не тянула. Едва слышно фыркнув Исами резко подалась вперёд растрепав и без того непослушные волосы Саске. Своим поступком он напомнил ей об одной занятной истории, потому что любовь Учиха немногословна, она скользит в поступках и действиях. Поэтому-то Мадара Учиха показал ей эту свою сторону только один раз. Единственный раз, но это до сих пор будоражит её кровь, а сердце неистово бьётся, словно прямо сейчас готово замереть, даже если значение этого жеста она осознала много позже. Воспоминания кружат голову старой, почти угасшей лёгкостью. Как и она сама сейчас её супруг ставил интересы клана выше собственных. Это было неизменной чертой для Главы, показателем его воли и здорово ограждало от глупостей, потому что думать приходилось не только о себе. Там где мог бы выжить одиночка, приходилось вытаскивать сотню. Это сказывалось на мышлении и отношении к жизням, как врагов, так и союзников. Жестокая наука использования человеческих ресурсов была ею освоена с лёгкой руки Советника. Она вообще многое почерпнула у клана Учиха и отдельных его представителей и сейчас уже не может относить своё мышление к исконной взбалмошной натуре Узумаки, хотя вытравить это из мыслей полностью никогда не удавалось. Слишком уж велико клановое шило. — Что я могу сделать для Вас? — Вот так вот просто, с места в карьер Саске Учиха разбил многоходовую комбинацию с собой не на последних ролях, а ведь она так надеясь хотя бы немного контролировать грядущие события. Похоже придётся начинать действовать уже сейчас. Одна из нитей ярко замерцала отзываясь на зов. Пространство медленно раскололось, являя фигурку хрупкой девочки, её красные волосы мягко теребил ветер, а вот Учиха казалось впал в ступор от такого эффектного появления. Пространственные техники после Тобирамы мало кто действительно пытался развивать. А у Узумаки всё же были некоторые преимущества в этой стезе. — Будешь действовать, как и собирался, — Исами перевела взгляд на свою подопечную, та уверенно кивнула, мол, готова. Отрывать её от обучения не хотелось, но докучливый Змей наверняка прошерстит любой слух, которые успешно уже долгое время распространяли Учиха, что для них укрыть тело подростка ненастоящими шрамами, а маленькая, незаметная печать поддержит это безобразие в критической ситуации, — Разыгрывать безумно влюблённую сейчас не обязательно, Карин, достаточно привязанности после спасения на экзамене. — Похоже, Вы оправдываете своё прозвище «Цветочек»-Химе, — знакомая усмешка тронула бледные губы, — Гордость Мадары Учиха. Масао видел, как его мать после этих слов буквально посерела. Её пальцы судорожно сжались, будто она сейчас сжимала в них тонкую шею одного мальчишки, который посмел что-то дёрнуть в ней. Нечто очень болезненное. Машинально Масао поймал брошенный этим раздражающим подростком свиток. — Мне нет дела до старых сказок, а особенно до женщин, которые не исполняют свои обещания.

***

— Мама, — Масао заправил выбивающуюся белую прядь за ухо, смотрящей в пустоту женщины, — слова этого ребёнка сильно тебя задели, — что же ты скрываешь под этой своей отчуждённой маской? Невысказанный вопрос. Сейчас его Ка-сан выглядит слишком разбитой, — может быть тебе стоит взглянуть на это послание? — Может быть оно от отца. Масао не посмел бы прочесть его, даже если ему было до зуда в кончиках пальцев интересно, какой почерк у него был и похож ли он на его собственный, пока неуклюже детский, но уже острый, как лезвие любимого клинка. Он многое знал про этого человека, многое, чтобы знать, что Исами Узумаки была для него достаточно особенным человеком, а ведь Учиха Мадара являлся сильнейшим в своём поколении, кто знает, что могло прийти ему в голову… Покидая комнату он успел увидеть, как рука матери потянулась к оставленному им свитку.

***

«Я много раз начинал, Иса. Извёл бумаги столько, что Ясуши не понравилось бы увеличение расходов в смете.» — Её руки дрожат, так, что слова расплываются перед глазами. Его почерк она узнала бы, даже будь совсем незрячей. Эта его манера строить фразы на бумаге отличалось от того, как он предпочитал выплёвывать их в жизни, особенно когда зол. А сейчас он в ярости, настоящей, всепоглощающей, настолько сильной, что она чувствует его присутствие в этой комнате, так сильно фонит чакрой от тонкой рисовой бумаги. « Ты обещала мне.» — На самом деле она много чего ему обещала, особенно, когда Учиха умудрялся застать её врасплох во время очередного спора. Иногда обещания были шутливыми, порой бредовыми настолько, что Нори-сан только глаза закатывала и отмахивалась, поминая предков, Таджиму и скверный характер последнего, который сынок-то в полной мере унаследовал. «В упрямстве, я дам тебе фору, Узумаки» — а вот и переход на личности пошёл. Исами нервно хохотнула, обычно спокойно это не заканчивалось. Отчего-то было у неё ощущение того, что дальше слов об обещании прочитать едва ли кто сможет кроме неё. Ну разве, что Масао и пара одарённых Учиха, которые не привыкли лезть в чужие дела, пожалуй, за исключением парочки личностей. Мадара умел хранить свои секреты, а ещё был ужасно дотошным. «Твой подарочек…» — Кажется, Учиха не смог подобрать слов. Исами невольно улыбнулась. На секунду ей показалось, что эти знакомые ядовитые интонации прозвучали прямо в голове. «Мой дар не даст тебе уйти за грань, Иса.» — Узумаки невольно выдохнула, глупо было ожидать, что Мадара не узнает и не использует это для того, чтобы вот так поставить перед фактом. Будто бы эту породу может перебороть шинигами. В этой фразе многое скользило. Сожаление, досада, предвкушение, обожгло пальцы огнём вложенной чакры до вздувшихся волдырей на коже. « Я найду тебя, когда луна умоется кровью» — Ты от меня так просто не отделаешься. Иногда Мадара Учиха вёл себя, как мальчишка. Догадливый и крепко вцепившийся в своё, как репей. Настоящая заноза для своих недругов, держащий в тонусе, даже союзников. Непредсказуемый бич страны Огня. «Не забывай кто ты, Исами Учиха» — Узумаки хрипло рассмеялась. Горло першило, драло чем-то острым, так что было больно даже вдохнуть, но глаза оставались сухими. Она разучилась плакать после его «смерти». Её несносное «пятно» ставшее клеймом в глазах Узумаки. Сколько раз клан пытался от него избавиться? Она, признаться, сбилась со счёта. Уже после, когда Учиха оказался им не по зубам, Узумаки решили устранить её, чтобы избавиться от позора. Так выражались те, кто приходил за её головой. Озноб бил тело, которое помнило чёрные цепи, лишающие воли. В первый раз, когда они столкнулись с ветвью Жрецов погиб Сецуна бесстрашно кинувшийся на превосходящего противника, давая им передышку от непрекращающихся атак. Кагами чуть не лишился левого глаза и руки, но предки уберегли. Безобразный шрам, протянувшийся от брови до самого подбородка он скрывал иллюзией с тех самых пор. Тяжёлый металл тянул чакру как огромная дыра, спешащая насытиться. И не абы чем, эти цепи интересовала только чакра Судьи. Старый способ, который вспоминали обычно, если было несколько сильных Наследников, не желающих принимать вторые роли. Сила недовольных всегда питала Узумаки, до тех пор, пока к власти не пришёл её либерально настроенный дед, заваривший всю эту кашу. Давший клану возможность самостоятельно решать какой Глава им угоден. В тот момент, когда чёрные цепи захлестнули её ноги, алчно присасываясь к очагу чакры, она увидела насколько же Узумаки пали. Они посмели поднять руку на полноправного Главу своего клана и тогда она не смогла этого принять, не смогла бы даже окажись сейчас в том же положении. Для Аловолосых демонов свобода — недостижимая развращающая роскошь. Свою силу они должны всегда держать в узде, чтобы не быть угрозой для равновесия этого мира и не привлекать лишнего внимания. Узумаки ослабли, захлебнулись в пороках, утратили свой стержень. Они никогда бы не приняли отмеченного демоном ребёнка, как своего Главу. С этим необходимо было что-то делать. И тогда, не имея связей с кланом Исами решилась использовать радикальный способ для возрождения устоев. Даже если эра клана на этом закончится. Это был её долг, как Главы. Звенья цепей сминали её кости в пыль, а она думала о том, как уничтожит свой собственный клан. Медленно и аккуратно избавится от иссохших Ветвей. Должно быть что-то такое отразилось в её глазах, потому что Жрецы более не стали смотреть на истязания той, за кем должны были следовать. Но было кое-что более внушительное в этом мире. Кое-что способное стереть любую технику, существо или предмет. Чёрное пламя Учиха. Утробно накинувшееся на массивные железки, оно даже не коснулось её кожи, которая расцветала кровавыми отпечатками звеньев в тех местах, где давление чужой техники было особенно болезненным, запекая плоть до кости. Алая вязь символов покрывшая кожу, стала золотыми цепями, которые едва коснувшись обездвиженных Жрецов превратила их в пыль. Их души рвались на волю, почуяв слабину кланового ошейника, но она не позволила им уйти. Мощный поток энергии устремился в сторону Конохи, подпитывая барьер над территорией Учиха. Это были не второсортные смески, поднявшие голову. Чистокровные Узумаки…энергии, полученной от них хватит чтобы долго поддерживать систему защиты, которую она скрупулёзно наслаивала уже столько времени. Запёкшаяся кровь сгорала в чакре, обнажая чистую кожу без следов недавнего побоища. Только вот она была теперь почти пуста, невольно ускорив регенерацию собственного тела этим энергетическим толчком. Та первая серьёзная попытка её устранения окончательно отвратила её от дел клана, а первой пташкой изменений стало использование энергии павших Узумаки для усиления защиты клана Учиха. Медленно, но верно огненная стихия пускала в ней свои ростки. Жаль, что таким же способом она не могла больше никого исцелить. Сколько бы проблем это разом решило… В третью, но не последнюю попытку она уничтожила Ветвь Жрецов, а Мадара обзавёлся длинным, грубым шрамом под рёбрами. Они все напоследок называли её отщепенцем, с душой Учиха. — Какой же из тебя отщепенец, — воздух вокруг пропах кровью и огнём, казалось само пространство тлело, настолько разрушительной могла быть огненная стихия в руках своих излюбленных детей, — ты гордость Учиха, Иса. «Гордость Учиха Мадары»

***

— Признаться такой Саске — это нечто новенькое, — когда привычная уже тишина была нарушена знакомым голосом Исами в первое мгновение не поверила своим ушам и рывком провалилась в подсознание. — Наруто! — Узумаки совсем как маленький ребёнок, плюя на собственное положение повалила блондина на пол, поднимая тучу брызг. — Ками-сама, — Наруто лучезарно улыбался, — вытрясешь же последний дух, Исами, — он безропотно позволял своей родственнице крутить его во все стороны, рассматривать и вообще чем бы дитё не тешилось… Осколок его души почти затерялся в водовороте подсознания этой вот взбалмошной Узумаки, но чакра Саске, которую он ощутил стала тем самым огоньком, что вывела его «в свет», позволив сейчас переживать не лучший момент в жизни. Он никогда не стремился почить из-за чрезмерного любопытства и эмоциональности некоторых. Внутренний мир Исами откровенно штормило. И что делать с этим вот всем Наруто, честно признаться, не представлял. Одно дело верить, что у девочки, которая дала ему одно обещание что-то да выйдет, и совсем другое собственными глазами видеть результат этого «решения». Он ведь знал, с самого начала знал, что Узумаки слов на ветер не бросают. Сам был таким, вкусил всю прелесть своей легкомысленной натуры. Наруто понимал, что его присутствие изменило ребёнка, в которого он был «подселён». Возможно, не будь его, и воспоминаний, которые он невольно заставил её прочувствовать, то едва ли Исами Узумаки вообще увидела свет, и тем более сотворила всё это. Она могла бы бесславно умереть от рук клана, как и предполагалось для таких вот «отмеченных», но он невольно вмешался уже тогда и будущий Глава Узумаки не смог убить собственную сестру. Он сам никогда бы не узнал, что значит иметь семью, даже если эта самая семья — клан Учиха и вообще едва ли подозревает о его существовании, хотя нет, один из них точно знал. Наруто подавил смешок. И догадливый муженёк Исами тоже наверняка со временем мог догадаться, хотя волей богов он умер раньше, чем родился Наруто Узумаки, имеющий те же отметины, что и Исами. У Учиха было своё понимание смерти и перерождений и что могло прийти в голову Учиха Мадаре, узнай он о ребёнке со знакомыми шрамами... Наруто уже успел понять насколько у представителей клана Учиха извращённая фантазия и предпочёл бы не рисковать. Вот вообще. Но ещё больше его удивил Саске. Где, спрашивается, знакомый мститель, чтоб его?! Что это была за реакция и какого демона происходит?! Никогда он не видел своего друга таким, мать его, сознательным. Хорошо, почти сознательным. Последняя фраза звучала эпатажненько, словно он долго репетировал её перед зеркалом, совсем, как в старые времена в Академии, когда Саске запирался в единственной на этаж уборной и отрабатывал возмущённо просительную речь для своего брата. И плевать ему было на остальных, жмущихся в коридоре мальчишек. У него с детства было плохо с выражением чувств, Учиха предпочитал всё держать под контролем, осечки стали случаться уже после смерти родителей и предательства брата. Что-то подсказывало Наруто, что этот Саске не будет разводить сопли и просто прирежет Итачи где-нибудь, ну или траванёт на крайний случай, ибо стряпня у него выходила просто убийственная, на одной из миссий проняло даже Какаши и с тех пор Учиха к готовке не подпускали совсем. Жить уж очень хотелось. Наруто представил себе эту картину и не удержавшись прыснул. Больно забавно и нелепо выглядела бы смерть Итачи от данго из рук «любимого» братика. Блондин перевёл взгляд на возбуждённо бубнящую себе под нос Исами и обречённо почесав затылок поинтересовался: — Ну, какой план?