Красная нить

Ясуши Учиха в полном одиночестве откровенно надирался, механически глотая саке прямо из глиняной бутыли, обожжённой огнём. Он просто устал и вымотался что-либо объяснять. А ещё слишком поздно понял то, что следовало понять уже давно, но что уж теперь посыпать голову пеплом. Слишком поздно, но видят предки он бы многое отдал чтобы повернуть время вспять. Только вот борьба с шинигами никогда не являлась прерогативой клана Учиха. Это всегда было вотчиной Узумаки, сколько лет они уже водят бога Смерти за нос не сосчитать. Синие глаза. Они снятся ему уже двадцать лун. Столько прошло со времени, с тех пор как Сенджу Хаширама при попытке запечатать Девятихвостого Лиса героически пал в бою. Раньше он оставлял за собой право незримо опекать супругу своего Господина, следить, чтоб Исами-сан не вляпалась куда-нибудь по незнанию и просто быть где-то неподалёку от неизменных проблем, которые без задней мысли провоцировала эта несносная девчонка. Она была огнём, но горела не в его руках и Советник счёл, что такова судьба. Судьба. Горькая усмешка искривила губы мужчины. Порой судьба слишком жестока. Он запер всё это в себе не смея лишний раз просто посмотреть в её сторону. Интересно, когда его шуточки обернулись против него самого? Но это не изменяло его верности Учиха Мадаре, которому не составило особого труда заметить как он смотрит на Исами-сан. Даже в тот момент, когда его Господин безжалостно потрошил его голову, Ясуши флегматично думал о том, что этот человек стоит того, чтобы следовать за ним. — Пока меня не будет рядом ты будешь защищать её, — вот и всё. Одной фразой Учиха Мадара поставил точку, он привык рубить с плеча, когда дело касалось семьи, это въелось в него ещё с тех пор, когда Изуна-сан был жив и стерёг спину собственного брата. Точно так же, как Ясуши теперь берёг его жену. Это было слишком проблематично, учитывая, какой норов имела при жизни Узумаки Исами. Она горела так ярко, согревая клан Учиха. Она потухла, оставив после себя пепел. И горечь явно проросшую в них. Пустоту в глазах тех, кто был к ней близок. Будто в один миг мир лишился чего-то придающего красок. Он застал Нори-сан глухо воющей в одном из закутков Главного дома. Пожилая женщина сжимала в руках алое кимоно расшитое белыми цветами камелии. Чёрный пояс оби кучей тряпья лежал рядом. Дорогая ткань безжалостно была смята, да и Исами-сан не слишком то любила быть завёрнутой в эти слои ткани красивой, но сковывающей её. — Старейшина, я намерен согласиться с вашей просьбой, — его слова заставили в ночь поседевшую до конца женщину поднять на него опухшие глаза и взять свои эмоции под контроль, — но у меня будут условия. — А ты без них и не можешь, охальник, — Нори-сан сипло хмыкнула, её пальцы заметно дрожали, — тихая и послушная, незаметная, верно? — Да, и она должна понимать свою роль, — на это пожилая женщина понимающе усмехнулась. Благо на примете у неё была подходящая кандидатура, которая при всё желании не сможет напомнить о Исами Узумаки этому мальчишке. Через год Советник Учиха принял на руки своего сына Изао, и равнодушно смотрел на огонь принимающий в себя тело его жены, не вынесшей роды и полностью врос в дела клана, воспитывая себе смену. После встречи с Учиха Мадарой на месте смерти Исами-сан он получил последний приказ Господина и сейчас все силы бросил на то, чтобы стереть любое упоминание о Исами Учиха из умов посторонних. Как ни странно поддержка в этом начинании пришла оттуда откуда он не мог и представить. Ясуши приготовился кровью защищать нынешние владение клана, но Второй Хокаге неожиданно закрепил этот лакомый, отдалённый от суеты, кусок земли за кланом Учиха. Пусть они и находились почти на границе, но барьер Исами-сан прекрасно защищал от неожиданных атак их территорию, а купол, развёрнутый над Конохой усилиями Мито играл не последнюю роль в оповещении о незваных гостях, а ещё создавал пусть и слабые, но помехи для особенно любопытных. Он часто видел Старшую Химе Узумаки в компании Тобирамы Сенджу и зачастую отводил глаза их недоброжелателям. Пусть в историю Тобирама и вошёл как ярый ненавистник клана Учиха, но собутыльником был хорошим, даже если развозило его от одной только бутылки знаменитого кланового саке. Сенджу частенько подкидывал им миссии неподалёку от Острова Узумаки, словно намекал в какой стороне копать. Но после резни, произошедшей там, это было практически невыполнимой задачей. Уже в конце своей жизни Ясуши Учиха добрался-таки до архива какой-то Ветви клана аловолосых демонов и подавил желание взвыть, потому что узумаковские тараканы оказались похлеще славы проклятого клана. Он подозревал, что с этим кланом было что-то не так, но никогда не думал, что всё зашло настолько далеко. Теперь ему стала понятна реакция Исами-сан, когда Господин объединил их устои. Слава демонов ведь не могла возникнуть на пустом месте. Странно, что никто не задумывался об этом раньше, потому что Узумаки — не имеющие души шиноби, были барьером этого мира от посторонних. В самом что ни на есть прямом смысле. Они никогда не рождались снова, потому что их души питали древний барьер, не пропускающий странников между мирами. Это знание стоило ему жизни в конце концов аловолосые умели хранить свои секреты. Но он всё же успел передать свои знания Изао. Внучка известного до сих пор в определённых кругах Ясуши Учиха в дальнейшем воспитала подходящего ребёнка, который вполне смог бы стать в будущем под стать ему. Потому что прочитать его дневники полностью сможет только вполне себе определённый Учиха.

***

Саске с самого детства знал, что ему не быть гениальным старшим сыном, но несмотря на это он действительно старался догнать Итачи. Ему хотелось доказать вечно занятому брату, что он тоже что-то да стоит, но постепенно это желание медленно угасло. Ведь Саске видел, что по сути своей, Итачи абсолютно равнодушен к клану. Он всегда был отрешённым, но Саске списывал это на то, что брату предстоит занять место отца, но Итачи с определённого момента возненавидел это место и младший Учиха не мог понять к чему, в таком случае, стремится брат. Его отец всеми силами защищал клан, и Саске Учиха считал это занятие достойным. У него не было мыслей занять когда-нибудь место отца, но он был бы не прочь быть где-то поблизости от человека, который возьмёт на себя обязанности Главы клана. Об этом его желании знала только мама, с которой он мог бы поделиться всем, ну или почти всем, потому что говорить матери о том, что он тайком почитывает дневники деда Саске не хотел. Это была реликвия их семьи, которую запрещалось трогать даже Итачи, но маленький Саске всегда был слишком любопытным ребёнком. Жизнь целого поколения разворачивалась на его глазах без прикрас описанное военное время, когда клан Узумаки только недавно пал, а остальные начали делёжку ресурсов. Разумеется такое чтиво было не предназначено для глаз ребёнка, но когда это останавливало пытливый ум? А ещё сын Фугаку Учиха стал замечать над головой мерцающий барьер о котором почему-то никто не говорил. Отец был слишком занят делами клана, а Итачи своими, поэтому семилетний Учиха Саске обратился с этим вопросом к единственному человеку, который всегда отвечал ему. Несмотря на то, что его мама не пробудила свои глаза она была сильной. Саске знал это не понаслышке, кто же ещё мог обучать его обращению с метательным оружием, кроме безотказной матери? — Ка-сан, — Микото Учиха расслаблено шинковала капусту, готовя привычный ужин, — этот мерцающий барьер над кланом, давно он появился? Нож в руке женщины жалобно хрустнул. Деревянная рукоятка пошла трещинами, а его мать оказалась неожиданно близко, пристально вглядываясь в глаза. — Ты видишь его сейчас, сын? — Она никогда не говорила с ним таким взволнованным тоном. Это было странно, чтобы мягкая в повседневной жизни мама неожиданно стала шиноби прямо в окружении кухонной утвари. — Я вижу его всё время, он так мерцает, что глаза болят, — Саске привык говорить ей то, что думал или чувствовал, хотя понимал, что это не совсем верный шаг. Но его привязанность к матери была слишком сильной. — Пойдём, — мама привела его полутёмный погреб, находившийся прямо под домом, — это место построил твой дед, чьи дневники ты зачитал до дыр, — женщина весело хмыкнула, заметив его смущение. Ещё бы Саске-то думал, что наивная мама не в курсе о его тёмных делишках, проворачиваемых под покровом ночи. — Изао Учиха был единственным сыном Советника. — Советник. Саске знал об этом человеке из дневников деда, но не подозревал, что такая удивительная личность является его кровным родственником. Что-то дрожало внутри него. Звенело тысячами лесок, натянутых до предела. Стало жарко, слишком, будто он шагнул в огонь. — Почему не брат? — Он в первую секунду и не осознал что сейчас спросил. Лицо его матери заметно потемнело при упоминании Итачи. — Ты ведь уже сам всё понял, Саске, — да, пожалуй, он понял. Довольно давно уже, когда трепетная любовь к брату стала отдавать противным холодком, а сам он стал прятать кунай под подушкой, не чувствуя себя в безопасности, когда брат был дома. Он выжидал, едва дыша, наблюдал за Итачи. Научился скрывать своё присутствие, как и писал дед и ещё парочке полезных «фокусов», которыми не гнушались пользоваться его предки. Манипулировать чужим мнением было весьма просто, правда это не работало на всех, и тот факт, что это не работало на идиоте-Наруто бесил Саске больше всего. Тот мальчишка с лёгкостью обходил его уловки, будто видел на сквозь, а эта его раздражающая улыбочка… На Узумаки вообще много чего не работало и Саске, наученный горьким опытом старался с ним особенно не пересекаться, но когда это останавливало аловолосых демонов, пусть даже имеющих «безобидную» пшеничную шевелюру? Узумаки вцепился в него, как самый настоящий репей. Так, что и не отцепишь даже зубами. Он смотрел, как его мама, Микото Учиха складывает печати и рисунок появляется на её ладони. Набор закрученных линий. Видя заинтересованный взгляд сына она поясняет: — Один из Узумаки деда научил, а тот уж передал это знание как смог, — вероятно, под дедом она имела в виду того самого Советника. Но странно, что кто-то поделился своими клановыми секретами с посторонними. И ещё Саске понял, что его так смущало в собственном клане. Большинство умело пользовались запечатывающими техниками, а некоторые с лёгкостью наносили фуин на собственные тела и его мать была одной из таких. А ведь фуин так просто не скопируешь, это умение не подвластно даже шарингану. Тут уж по старинке нужно. Неприметный свиток упал ему на сложенные ладони. — Отец хорошо меня учил, но я родилась не в том теле, чтобы усвоить его науку полностью, — да, некоторые семьи в клане запрещали девочкам пробуждать глаза, Саске на знал с чем это связано, но считал это разумной мерой, — он сказал, что если у меня появится сын, я должна передать всё ему. У меня два сына, и только тебе, Саске, я могу доверить это наследство. К разговору о барьере над клановой территорией они больше не возвращались. Неприметный свиток оказался самым настоящим сокровищем, полным знаний. Пусть не всё давалось ему сразу, но Саске не был бы собой, если бы не тренировался до изнеможения в попытках освоить всё и сразу. Его жажда знаний затмевала здравый смысл, поэтому напряжение, разлившееся в воздухе он почувствовал слишком поздно. А ещё чужое удушающее присутствие, от которого слабое тело било дрожью. Саске не помнил нападения Девятихвостого на деревню, но помнил его чакру так хорошо, будто знал её очень давно. Он чувствовал, что случилось что-то страшное. Что-то чего клан давно ждал и только он, увлечённый своими изысканиями не замечал, не хотел замечать. Быстрее. Саске бежал так, будто за ним гналась сама смерть, но всё равно не успел, да и что бы он сделал? Кровь. Она везде. На стенах, на пыльной земле, телах лежащих изломанными куклами со стеклянными глазами, смотрящими в небо. Кто-то был ему знаком, кто-то нет, но они были Учиха, его семьёй, неважно насколько крепкой, но его. Мир окрасился в алый цвет и только луна бельмом горела в небе, не скрытая ничем. Он не знал, что его потянуло в то место, не представлял даже, но все его инстинкты просто вопили. И он подчинился, давя в себе желание скорее добраться до дома. Сбавив шаг Саске глубоко вздохнул, беря под контроль заполошно бившееся сердце, напряжённые мышцы расслабились, его присутствие медленно растворялось. Всё правильно, он — тень. Его не видно, не слышно, его нет. Бесшумно, скрадывая звук шагов и шуршание одежды он добрался до границы кланового квартала, к озеру, где так любил бывать. И увидел, как «воскресшая» Юи-сама, которую он видел буквально пару минут назад прибитую чужим клинком к земле, подхватывает обессилившую девушку, которую раньше Саске никогда не видел. Ему хватает того, что его семья «жива» и путём несложных логических выводов, он приходит к мнению, что эта незнакомка каким-то образом причастна к текущим событиям. А ещё замечает свою мать, и восторг маленького ребёнка, так и плескающийся в её тёмных глазах. Он отступает в тень. Глубоко дышит и понимает, что ради клана готов сыграть в эту отвратительную постановку, потому что кто-то должен отводить глаза. Потому что кто-то просто должен. Расправив плечи, до хруста сжимает кулаки и заходит в родной дом, уже зная, кого там встретит. Не думать. Это сложно, когда чужой разум вторгается в собственный, стремясь сломать и извратить всё то светлое, что было в нём по отношению к семье. Саске не думает, не вспоминает, он пустой лист, который так легко окрасить в чёрный цвет. Его разум замыкается. Защёлкивается замок на воспоминаниях о ночи резни клана Учиха. Его брат так и не научился смотреть глубже и видеть суть, но Саске рад этому, потому что ему есть кого защищать. А с Итачи он разберётся. Нужно только вырасти и окрепнуть.

***

Когда Микото первый раз застаёт Исами-сан с трубкой у неё не находится слов, потому что в этот момент она будто бы видит расслабленного воина древних времён, без доспеха в лёгкой юкате, когда пламя свечи играет с воображением женщины, вырисовывая гротескную маску на лице Узумаки, задумчиво передвигающей камни на доске. Аловолосая предпочитает вишнёвый табак, а Микото предпочитает не замечать этого её взгляда, пробирающего до самых костей. Грудной голос этой девушки-женщины она пока не определилась, как быть с неприлично юным видом, застаёт её врасплох. — Ты воспитала интересного ребёнка, — Микото с удивлением замечает, как на лице Узумаки расцветает по лисьему ехидная усмешка, как она скалиться по звериному обнажая клыки, — я бы сыграла с ним в го, но твой сын предпочтёт сёги, совсем как Советник. — Откровенный намёк скользит в её словах, а Микото боится пошевелиться, потому что мать, потому это сын и вообще чего это она тут расслабилась спрашивается? — Он с детства грезил старыми эпохами, — её голос едва заметно дрожит. — А ещё он любит клан, — Глава, да, всё ещё Глава, с интересом смотрит на ней, чуть склоняя голову набок. А Микото чувствует как только что, что-то в судьбе её сына изменилось. Незримо, незаметно для остальных, но Исами Узумаки сложила узор на своей доске иначе, чем сотни раз до этого. — Что Вы намерены с ним делать? — Храбро и глупо думает Учиха, упрямо не опуская взгляд, краем глаза видя, что Узумаки легко передвигает камни, делая очередной ход в игре с незримым противником. — Ничто, на что он бы не пошёл сам. Саске любит клан, — в голосе Исами-сан скользит какое-то тихое удивление, будто сам этот факт стал для неё полной неожиданностью. Она смотрит не отводя взгляд прямо и открыто, не таясь, — ради него он готов на многое. — На многое? Микото слабо кривит губы в болезненной усмешке. Ради клана её сын готов на всё.— Не беспокойся, Микото, он не падёт в этой войне. Микото не была глупой. Осторожной, да. Наивной, может быть, в разумных пределах. Но не глупой, нет. Поэтому видела, как Исами Узумаки, нет, Исами Учиха относится к клану. В своей излюбленной, казалось бы, прямолинейной манере она оберегает тех, кто находится под её защитой. И только предки знают, почему именно Учиха попали в круг её интересов. Предки? Микото подавила смешок. Да уж, ей-то не знать причин, которых совсем не много. Можно даже сказать, что на всё есть только одна, объясняющая всё, причина. Очень простая, и очень сложная, потому что Исами-сан до сих пор самозабвенно любит Главу Учиха. А Учиха Мадара согласно хроникам был тем ещё фруктом. И Микото не сомневалась, что они ещё встретятся, потому что этот человек был таким же упёртым, под стать этой Узумаки, которая уже давно стала Учиха по духу, по образу мыслей. Она вросла в клан, как самый неизводимый сорняк. Пожалуй, всё это стоит того, потому что под руководством этой женщины Учиха снова становятся собой, неважно сколько крови это потребует, неважно, как сильно им придётся прогнуться, чтобы достигнуть цели, никто из них не сломается. А уж она не по наслышке знает какими проблемными могут быть Учиха, особенно такие вот, Фугаку, ведь в молодости тоже не давал ей расслабиться. Женщина устало вздохнула, что поделать, со временем она всё-таки поняла каким человеком была Исами-сан, поэтому: — Может по чарочке, Глава? — А давай, — Учиха не могла слышать, как в подсознании Главы горестно взвыл Наруто, прекрасно себе представляющий к каким последствиям может привести сочетание саке, Исами и добровольного собутыльника. И как в воду глядел. Потому что утром все мало мальские кланы Страны Огня были в курсе об объявившемся отпрыске Тобирамы Сенджу, имеющем в своём расположении дрянной характер своего почившего родственника и чакру ничем не уступающую Второму Хокаге. Большинство затруднялись ответить, сын это был или внук, но сам факт! — Голова болит, — Исами с трудом села, полуденное солнце резало глаза с непривычки. Так, солнце? — Ну ещё бы, — незнакомый голос, заставил Узумаки насторожиться, не то чтобы она опасалась за своё благополучие, но уже давненько ей не приходилось просыпаться в компании подозрительных, закутанных в балахон личностей, — знаешь, как сложно было распустить правильные слухи после того погрома, который ты учинила? — В этот раз, ты превзошла сама себя, Иса, — голос Наруто звучал близко, будто он тоже находился в этой комнате. А ещё он едва сдерживал смех, — помнишь ты хотела посмотреть на бухого Шукаку, считай, посмотрела. — О, Ками! — Исами спотыкаясь одёрнула плотные зановески на узких окнах. Перед ней раскинулась Суна, слава предкам, целая. — Не там ищешь, — фуркнула малышка Сэки, задумчиво покусывая губу и рассматривая её, как диковенную зверушку, — вы с этим придурком, — под придурком явно подразумевался Однохвостый собственной персоной. Его носителем оказался аловолосый мальчик, свернувшийся клубком в коконе из одеял. Узумаки заинтересованно присмотрелась, и дело тут было совсем не в коротких алых прядях. Этот мальчик уже был ей знаком, пусть не так близко, как тот же самый Саске. — намутили что-то с пустыней, создав естественную защиту, которую способен контролировать только Гаара. Приплыли. А, собственно, почему бы и нет? Это значительно облегчит жизнь не только Суне, которой приходится бдеть свои границы, защищаясь не только от врагов, но и от пустыни. Это даст им передышку и позволит обратить внимание на более насущные дела, разработку недр, например. Пора бы уже восстановить старые связи с этой землёй. Узумаки встрепенулась, почувствовав знакомую чакру. Шукаку умел появляться тогда, когда его не ждёшь, но в этот раз его появление не стало секретом даже для Сэки, всё так же возившейся с каким-то свитками, будто не было занятия интереснее, но Исами чувствовала на себе оценивающий взгляд этой девочки. — Ну, здравствуй, Ветреница, — она подавила желание закатить глаза, потому что прозвище Рето слишком сильно приросло к ней. А ещё, несмотря на тело покрытое зазмеившемся по коже тёмно-фиолетовыми метками, взгляд оставшегося бирюзовым левого глаза носителя был на удивление осмысленным. Он присутствовал при этой беседе, хотя раньше Шукаку не давал никому такой возможности. — А это, — биджу заметил её интерес, — фуин аловолосых демонов всё же эффективнее криворуких рисуночков некоторых жадных людишек. — Ками, может уже перейдём к делу? Ещё одной пьянки за встречу я не переживу, — Сэки грохнула особенно толстый свиток, обращая на себя внимание, склянки в щедрости расставленные на столе жалобно зазвенели, — Вы никогда не приходите просто так, Узумаки. Седые пряди этого по сути ребёнка отчего-то напомнили ей о последнем визите Змея. Их серый, будто бы припорошённый пеплом цвет. — Память предков всё ещё принадлежит Сэки? — Медленно в голове вырисовывался план дальнейших действий. Не сказать, чтоб он был идеальным, но на другой могло не хватить времени. — Очередной безумный план, — девчонка как-то очень издевательски хмыкнула, — что ж, я окажу тебе поддержку в благодарность за жизнь. И… — она хмуро посмотрела в сторону притихшего Шукаку, — мы готовы поднять знамёна, даже если от клана остались одни воспоминания. — Глава Сэки характерным для этого клана старым жестом, давно стёршимся из памяти тех, кто привык видеть в них лишённый чакры клан дала понять, что будет готова в любой момент. Исами мягко улыбнулась отвечая на привествие старых союзников. Они никогда не были с кланом Сэки близки, у них не было никаких связей. Без зазрения совести они убивали друг друга, когда это ещё было возможным для Сэки. Никто никогда бы не связал таких разных шиноби между собой, но связь была, потому что Сэки, как и Узумаки были слишком старым кланом и прекрасно помнили те времена, когда пустыня была в цвету, а очередной Странник являлся по их души.   — О, — протянул Шукаку, — кто бы мог подумать, а? — Биджу коротко хохотнул, но тут же поперхнулся поймав многообещающий взгляд Сэки. — Ладно-ладно я понял, — песок окутывал его второй кожей до неузноваемости меняя черты. Янтарные глаза жадно проводили взглядом исчезнувшую Узумаки, — сколько времени прошло, а эта её черта всё так же бесит. Ну-с, моя драгоценная, какой план?

***

Фугаку не знал за что хвататься, куда бежать и что вообще делать. Когда утром ему принесли известия об объявившемся Тобираме Сенджу бывший Глава военной полиции мягко говоря опешил. Клану было прекрасно известно, что Тобирама детей не имел, может быть потому что не мог, а может приложили руку его многочисленный недруги, кто уж теперь ответит. А ещё так некстати Исами-сан куда-то запропостилась. Юи-сама, обычно проводившая большую часть своего времени неподалёку от Главы, на распустившиеся слухи только неопределённо хмыкала, довольно улыбаясь. — Успокойся, Фугаку, — пожилая женщина, уставшая от его метаний чуть пристукнула ладонью по столу, — и жене передай, что без Мадары-сама спаивать его супругу черевато последствиями. — Что? — Мужчина грузно опустился на пол, будто не веря. — То, что Исами-сама приняли за отпрыска Тобирамы — большая удача, потому что… — Пить Узумаки крайне не рекомендуется, верно? — Насмешливый голос Главы прервал Старейшину, которая в изумление смотрела, как веселившаяся отчего-то девчонка, на которую и не подумаешь сейчас, что это серьёзный и рассудительный человек, совершенно не стесняясь слизывала густой сироп прямо с пальцев, примеряясь с какой бы стороны куснуть толстую рисовую лепёшку обильно этим самым сиропом политую. — Исами-сама… — Да-да, я помню, — Узумаки стала вести себя совершенно по другому, более легкомысленно, чем обычно, — У нас прибавилось работёнки, Фугаку-сан. — Работёнки? — Фугаку пока не мог привыкнуть к такой резкой перемене. — Мы возобновляем отношения с кланом Рето, первая партия прибудет через пару дней. Я хочу потеснить клан Сарутоби на рынке гражданских безделушек, поэтому нам предстоит много работать и мало спать. И ещё, предупреди Оружейников, у меня появилась парочка идей, хочу посмотреть, что получится, — девушка стремительно прихватив что-то с полок смылась из комнаты. — И что это было? — Фугаку Учиха устало потёр переносицу. — Она снова станет к кузне… — неверяще прошептала Старейшина, — идём скорее, Фугаку! Такое нельзя пропускать, — с невиданной для себя резвостью пожилая женщина под обалдевшим взглядом уже абсолютно ничего не понимающего Фугаку так же, как пару минут назад это провернула Глава, скрылась в тёмном коридоре, едва ли обращая внимание на добротные двери. — Кажется, я начинаю понимать, — пробормотал мужчина, медленно двигаясь в сторону мастерских оружейников. Даже отсюда он чувствововал жар чакры Учиха, распалившей огонь жаровен. Но на удивление Узумаки чувствовала себя в этом месте весьма комфортно. — Раньше Исами-сама часто удавалось затащить в кузни клана Главу, и то, что выходило в таких случаях, действительно, завораживало, — Фугаку не заметил, когда Старейшина оказалась так близко. Он не мог оторвать взгляда от хрупкой беловолосой фигуры, которая без усилий поднимала молот, чтобы придать железу нужную форму. А ещё она рисовала фуин на этом раскалённом до бела куске металла. Рядом тяжело звякнули доспехи, но никто не смел подходить, потому что сейчас как никогда стало понятно, кого именно не хватает рядом с этой женщиной. Медленно в очертаниях вырисовывался лёгкий нагрудник. Звук ударов молота о наковальню. Звук приближающейся бойни. Фугаку подавил желание протереть глаза, потому что на короткий миг заметил тень за спиной Узумаки и алый отблеск доспеха.