Красная нить

Он хорошо запомнил тот день, когда слова почившей Химе Узумаки наконец-то достигли его разума. То, что держало его на поводке Деревни много лет — пошло крупными трещинами. Его преданность людям, его идеалы, принципы и гордость ухнули в пучину человеческой натуры, неискоренимой в своей алчности. День, когда ребёнок со светлым пушком на голове защищался от хулиганов, интуитивно воззвав к стихии глубоко въелся в его помять, потому что на миг ему показалось, что он увидел в этом ребёнке Араши Шимура. Потому, что в жилах этого ребёнка текла кровь Аловолосых демонов, а те всегда имели другого покровителя, что так подходил их натуре. Потому, что поверить в это для него было куда сложнее, нежели увидеть то, что Мито-сан разглядела в матери этого мальчишки в их первую встречу. Данзо хрипло расхохотался, царапая горло. Вот оно значит как. Столько лет… его водили за нос, как какого-то юнца. Что же пришло время ответить. Пожилой мужчина неприятно ухмыльнулся. Он знал, что должен делать с этого момента. Безумный план, но слишком уж хорош для нынешнего положения дел, да и Сарутоби пора щёлкнуть по носу. Пусть пока думает, что едва начавший расти Корень единственный его козырь. Он сам воспитает подходящего человека для охраны этого ребёнка. — Преклоняюсь пред вашей тонкой местью Мито-сан, — столько лет эта женщина и повода не давала для подозрений о том, что ей известны детали событий давно минувших дней, когда Кровавая война забрала многих из достойных шиноби. В их числе был его Второй Учитель. До сих пор Данзо проклинал тот день, не в силах нарушить своего слова, данного Тобираме Сенджу. Ему глубоко плевать было на причины столь ярого желания запечатать Девятихвостого Лиса в этом мальчишке, да и откровенно говоря сирота наиболее подходящий вариант для джинчуурики. Меньше искушения использовать «жильца» для своих целей у родственничков. Узумаки Наруто обещает вырасти многообещающим шиноби. Безродный сирота, на эту откровенную насмешку, что частенько присутствовала на последних Советах Данзо откровенно хмыкал, нервируя своих былых союзников. В свое время он многому научился у Учиха, наблюдая за ними, постиг тонкости интригующей игры с психологией своих политических противников. Это было весьма захватывающе, но со временем слишком мало достойных противников осталось. Одна скука с этими детишками, возомнившими себя великими манипуляторами. Мда-а. И как ему с этим вот теперь быть спрашивается? Рано или поздно кровь даст о себе знать и уж тогда… Мало не покажется никому. Слишком уж хорошо Данзо помнил свою юность и тех демонов, что бушевали в его буйной и без того головушке. Какой уж тут, к биджу, Учиха тем более такой болезненный. Нет, энергию этого ребёнка определённо следуют куда-нибудь направить и желательно подальше от хрупкой психики уважаемых Старейшин. Не хватало чтобы их переклинило на идее очередного заговора и они посчитали нужным выбрать другой сосуд для Кьюби. К тому же… Нет не время и не место думать об этом. В конце концов, он поступит как должно. Всего на миг Шимура пожалел, что всё в итоге привело к этому вот раскладу, когда он не имеет права ни на что, чего раньше так отчаянно желал.

***

Масао проснулся от того, что земля содрогнулась. Пыль тонкими струйками потекла из зазмеившихся по потолку трещин. Он чувствовал пульсацию незнакомой чакры глубоко в подземельях, там, где обычно тренировалась мать. И куда ему строго воспрещено было спускаться, когда она была там. Мальчик глубоко вздохнул, она определённо устроит ему взбучку за то, что ослушался. Он знал, что её эксперименты с фуин могут быть опасны для посторонних, но в то же время это было слишком завораживающее зрелище, чтобы отказывать себе в удовольствии. К тому же, Масао не сомневался, что эта женщина давно в курсе его маленьких «игрушек», только виду не подаёт. Направляет, если это необходимо, но ошейник послушания на шею не вешает. Только щурится довольно, когда думает, что он не видит. Да и куда смотреть, если в такие моменты её эмоции похожи на взрыв, даже смотреть в лицо не надо, чтобы знать. Чёрный клинок привычно перетёк в руку, иногда казалось, что этот кодати является продолжением его самого, что несомненно облегчало искусство меча для него. Даже если его тело пока не способно овладеть чем-то более внушительным. Непроизвольно он копировал мать, но глубоко внутри своего существа знал, что такой меч ему не по руке. Должно быть что-то…другое. Он почти перешагнул порог, когда… Отдалённый отклик чего-то…знакомого на грани чувств заставил остановится. Пламя факелов вспыхнуло, слепя на мгновение. Масао успел заметить только тёмный силуэт, едва мелькнувший в свете неожиданно разбушевавшихся факелов. Пламя медленно окрашивалось синим… потому что в тот момент мальчик отчётливо уловил удивление матери и какой необъяснимый для него гнев, сильно напоминающий чёрную волну огня. Предостережение для него. Потому что единственным слабым местом Главы Узумаки был он сам. И ненавидел это. Своё не закалённое в боях тело и отголоски синего огня в чакре, что так мешали овладеть своей силой полностью, когда он действительно этого хотел. Слишком хорошо знал, что Узумаки Исами, его мать скорее подставится сама, чем позволит ему пострадать. «До тех пор, пока ты будешь нуждаться в этом, Масао. Я буду рядом.» Я буду защищать тебя, до тех пор пока ты не станешь достаточно сильным, чтобы позаботься о своих врагах самостоятельно. Так трактовал это сам Масао, спеша вырасти над собой, чтобы необходимость в такой самозабвенной защите отпала. В некоторых вопросах её сложно было переубедить. Порой мальчику казалось, что его мать живёт только из-за него. Потому что иногда он ловил её взгляд на себе и холодный пот струился по спине. Он видел в её глазах такое, что становилось до странного дико. Невыносимо. Разве можно вот так.? Очень редко она позволяла себе такие вот минуты слабости, когда хвалёный контроль слетал с неё, как шелуха. Она была Узумаки в самом что ни на есть истинном смысле этого слова. А эти ребятки, насколько он успел понять держали своё слово, даже если это означало смерть для них. Порой он удивлялся, как такой человек как его мать смогла войти в клан Учиха, прагматичных до мозга костей собственников. И насколько безумным был его отец, что рискнул пойти против природы Учиха, выбирая Узумаки в качестве своей супруги. Видимо было между его родителями что-то такое… необъяснимое. Хотел бы он увидеть это. Что подсказывало, что брачные игры его родителей были весьма…губительны для окружающих и душевного спокойствия клана Учиха. Масао весело хмыкнул, неслышно скользя по извилистым коридорам места, что он называл домом. Вспыхивающие синим символы фуин под ногами прекрасно позволяли оставаться незамеченным для лишних глаз. В отличие от остальных он не стремился нахрапом брать защиту матери, коей был увешан каждый камень этого места. Обтекать её сложные выверты алых письмён было делом далеко не лёгким и ребёнок подозревал, что так просто уходить от её внимания всё выходит только из-за их кровного родства. Камень дрожал под его ногами, а в воздухе клубилась сила настолько густая, что дышать было сложно. Пронизывающая холодом до костей. Его мать явно находилась не в самом лучшем расположении духа. Впервые на его памяти что-то настолько взбесило её, что её маска спокойствия слетела за считанные секунды, позволяя всем, кто находился в этом месте, прочувствовать насколько сильно она отличается от них. И как много знаний былых времён было утеряно за этот неполный век. Мальчик содрогнулся, потому что всё его нутро воспротивилось вмешательству в то, что происходило за стеной. Его кровь вскипела в венах, пробуждая его сущность и силу. Полная алая луна отразилась в взгляде широко распахнутых глаз, когда он наконец-то смог увидеть того, кто столь много времени мог скрываться от его взгляда в тенях. Незримая тень клана Учиха в эту беспокойную ночь показалась юному Наследнику, чьё место на это короткое мгновение заняла его пока не полностью проснувшаяся суть, мягко заполнившая собой пока ещё неполное восприятие мира этим ребёнком. — Юный Мастер, — крылатая тень преградила ему путь, не давая и шанса последовать дальше, не сейчас, пока его тело ещё так слабо, — Вам не следует вмешиваться, — старый титул, давно забытый царапнул слух своим звучанием. В последний раз его так звали ещё когда тот человек был жив. Несмотря на то, что его имя изменилось, он всё ещё помнил ту, с чьей лёгкой руки обидное детское прозвище стало его статусом. Мужчинам Учиха никогда не удавалось умереть вместе со своими любимыми в глубокой старости, Шинигами всегда забирал их женщин раньше их самих, оставляя чёрный огонь в груди. Слишком немногие из них действительно самозабвенно любили в ответ представителей проклятого клана. Он хорошо помнил этот пронизывающий взгляд пусть даже на чужом лице мужчины. Запах трав и мягкую ямочку на щеке, тёплые руки той, кто воспитал его. Всё это сплелось в клубок чужих черт, искажалось в отражении алой луны его собственного мира. Крылатый посланник, суровый воин из Северного Храма Тенгу. Подросток так сильно впитавший в себя черты Учиха, что если бы не сложенные за спиной крылья, то он принял бы его за одного из людей клана. — Как твоё имя? — Иори, — на секунду ему почудилась знакомая полуулыбка на тонких губах Тенгу и запах крови и пепла, что на миг затмил тонкий аромат трав. Тот самый запах, который был так присущ всем выжившим после сражений членам клана Кояма. Масао коротко рассмеялся, всё это было неизбежно в конце-то концов. Слишком велик был соблазн для крылатых монахов, но даже они не смогли бы предсказать исход этой игры, когда выбрали этого мальчишку прекрасно зная чья душа прошла через огонь и родилась в этом теле. Какая насмешка судьбы, приняв путь Тенгу более никогда ей не быть человеком.

***

Кровь. Узумаки она сопровождает с самого начала пути. Всегда алый, пропитанные кровью врагов и клана путь. Красный, как отсвет проклятых глаз Учиха, как же слепы они были. Аловолосые демоны лишены души, им не родиться снова в этом мире, так всегда было. До того момента, как путь клана Узумаки стал неотрывной частью пути клана Учиха, или, быть может, это Учиха стали неотъемлемой частью их пути? Кто знает… Стоило только им пересечься, как многовековые устои зашатались, у Узумаки появилась смелость идти против своей природы. Задор сделать так, как велит сердце, не взирая на мнение остальных. Тот толчок, что породил такого Главу клана Аловолосых демонов, который смог изменить природу их связи с этим миром, упрочив её. Кровь на её руках, давно превысила былое количество тел, что ранее были отражением её души, души Наруто в её теле, который не пожелал смириться с выбранной кем-то судьбой. Её выбор. Её суть, что вела до этого момента, когда снова предстояло сделать шаг вопреки всему, избрать иной путь. Тот, что довёл до этой секунды. «Ты ключ, откроешь — сломаешься. Стоя на распутье иди посередине, нить не порвётся, слишком крепка» Пока ещё не пришло время ломаться, поэтому… Сила бурлящая в её крови откликнулась на зов… Она уже давно не чувствовала так остро свою жизнь, покрывшая кожу алая роспись жгла, как будто в жилах бурлила магма и на мгновение ей дали выход на поверхность. Так ярко. Исами выдохнула сквозь стиснутые зубы. Янтарная чакра покрыла ладони, цепи натужно звенели останавливая своевольные клинки. Старая, полузабытая сказка с жестоким концом развернулась у неё на глазах. Проснулся-таки Кровавый Цуруги в этом поколении, она сама разбудила его, а вслед за ним — его незримую пару, что была создана кланом давным-давно для его уничтожения. Но разве могли Узумаки предугадать такой исход? Оружие клана, созданное для его спасения — обернулось против них самих, впрочем, кто им мешал избрать иной путь без такой бескрайней жестокости. Единственная преграда для Кровавого Цуруги стала проклятием тех, кто создал второй клинок. Заточенный в огне клановых жаровен, умытый кровью, пропитанный вязью фуин с заточённым духом той, что искренне была привязана к Мимей Узумаки. Ацуя Узумаки была первой, кто взял этот меч в руки, но кто же мог знать, даже подумать, что в следующий раз клинок родится в клане, как человек обречённый нести в себе чужую озлобленную волю. Два меча клана Узумаки — несущие смерть слабой руке, что посмеет сжать их в пальцах. Красные символы зазмеились по стенам, не хватало ещё убить невольных любопытных свидетелей. Она кожей чувствовала обоюдную ненависть, что невидящим потоком захлестнула её, как накатившая волна. Желание убивать удавкой стиснуло горло, исказило их лица гротескными масками. Шаг, пропустить Кишо слева и поймать скользящий удар Кайко — не сдерживаясь, полыхая чакрой, живя этим снова. Ками-сама, как же ей этого не хватало. В повседневной рутине и воспитании Масао было мало действительно ярких моментов. Всё же она предпочитала не светиться лишний раз, больно уж чакра запоминающаяся на клан Юки уже не спишешь, да и мала вероятность того, что в стране Воды остались мало-мальски умелые пользователи суйтона. А отпрыском почившего Тобирамы прикидываться…как-то не с руки, хотя мысль конечно интересная, да и нервишки такая новость пощекочет, но это позже будет возможность использовать. К тому же…после её принятия пламени Учиха Вода уже не покоряется с такой же отдачей, как и раньше, а для Ветра нужен толковый учитель, чтобы она не угробила тут всех, дай-то предки силушкой не обделена. Она прекрасно знала, что у каждого есть слабое место и как бы странно это не звучало, но сейчас в эту секунду слабость Кишо — это Кайко. Он всегда пренебрежительно относился к мальчишке, но было в этом кое-что странное, несколько наигранное. Удружил однако Такео, воспитал на её голову свою полную копию с замашками Жнеца, такое даже врагу не пожелаешь в страшном сне. Боевая, мать её, коса из чакры, очень натурально схлестнулась с кодати и закалённый в лисьем огне клинок — отступил. Не в этот раз, дружок. Сюрпризы на этом не закончились, Кишо как-то очень понимающе усмехнулся, и эта дрянь раскрылась во всём своём великолепии, едва не снеся ей голову вторым лезвием на противоположном конце древка. Срезанные пряди волос медленно опали на каменный пол, отполированный боями, что проводились здесь до этого дня. Фуин игрушка Кишо просто впитывала в себя, да и барьеры долго не держались. Смутные сомнения терзали Главу Узумаки, ибо не зря всё-таки предки такую панику развели, как бы в ответку все её действия не прилетели, а учитывая, сколько чакры в них было вложено — убежище на воздух взлетит. — Исами-сан! — пальцы рефлекторно сжались на тёплом древке. Это же… Лезвия сошлись, да так, что искры посыпались. С непривычки было сложно приноровиться к такому типу оружия, но она столько времени видела его в действии, что грех не воспользоваться. — Что это за кама? — Кишо был откровенно удивлён, видимо не ожидал, что простое оружие шиноби способно противостоять его детищу из чакры. Но когда в клане Учиха было что-то просто? Помнится она сама притащила ему этот подарочек, отыгранный по пьяни в карты у кое-кого. Тот единственный раз, когда рисовое саке проняло даже Узумаки. Священное вино долго играло в её крови, отчего даже Учиха как-то не особо сопротивлялся, когда она предложила ему свой дар вместо сломанной в одной из вылазок кусаригамы. Лезвие он тогда перековал лично, а цепь стал использовать с гунбаем. — Разве она не была уничтожена? — Ощущения совсем другие, нежели когда она впервые взяла её в руки, чтобы закалить металл в своей чакре и расписать вязью фуин. Так, как умела и насколько могла сделать это в силу своих особенностей крови Судьи. — Хирото-сан лично отобрал мастеров, которые перековали Суи, — мужчина тепло улыбнулся, словно назвал имя старого друга, — наша семья хранила её, принимайте работу, Глава. — Очень вовремя, Фугаку-сан, — Суи постепенно узнавала её, принимая в качестве пусть и временной хозяйки. Как и говорил Рето в этом мире существуют мечи, которое сами выбирают, и не важно в какой они форме. Сейчас эта своевольная «женщина» была готова яростно отпор дать всем, кто излишне прыток в своих амбициях. Вопрос лишь в том, готова ли она сама услышать голоса «своих» мечей, окунуться в то, чем они жили всё время своего существования, принять их кровь и проклятия от убитых душ. Кайко тянулся к ней в поисках утешения, беспросветный мрак его души, давил каменным надгробием. Исами отчётливо слышала голос молодой девушки в своей голове. Он шептал так громко, что можно было оглохнуть. От напряжения яркой вспышкой резанула боль по глазам. Раньше она думала, что кровавые слёзы — это прерогатива Учиха, а оно вон как оказалось. На долгие мгновения она оглохла и лишилась зрения, чтобы увидеть аловолосую девушку с лиловыми глазами. Её лицо украшали шрамы прошедших битв, а пальцы были стёрты до крови. Тело — обтянутый кожей скелет в алом свадебном кимоно. Вечная невеста. Могильный цветок. Канзо. Так её звали когда-то. — Какова твоя плата? — безразличный голос, будто кукла, давно разучившаяся чувствовать эмоции, откликаться на события. Эта душа устала, быть может, куда сильнее чем те, кто повесил на неё это бремя. Только вот они давно растворились, а она проклята вечно служить тому, кто призовёт. — Зачем звала, если нить твоей жизни давно связана с чужим мечом? — А вот это уже больше похоже на характер Узумаки, такое недовольство, что можно почувствовать, как воздух заискрился. Интересно. — Не слышу обещаний, где же уверения освободить?! — Поумерь свой пыл, — нить Кайко опасно натянулась, его агония накрыла Главу Узумаки, донося отголоски того, что он испытывает в данный момент, — твой носитель уже на пределе. — Ты…чувствуешь? Но…почему? Разве имеешь право…- дух меча опасно сощурилась, будто примеряясь к атаке, а после только раздражённо мазнула пальцами по длинным алым прядям, чуть отступая в тень, — чужая Узумаки сила хранит тебя, не подступиться. Но достойна ли? Невидимый ветер оглаживал её руки, поднимался вверх по плечам и захватывал ладонями голову, словно заставлял смотреть. Но и без этого её уже не отвести взгляд от грязного клейма клана Узумаки. Яркого подтверждения их гордыни, что следует за аловолосыми по пятам красным знаменем войны и ненависти. Никогда не оставит в покое уцелевших. Было ли у неё право, был ли выбор избежать этого, как бежали многие поколения до неё? Некому судить, подсказать или направить. Сейчас на чаше весов истерзанная душа и гордость Узумаки, которая никогда не позволит просить, склониться перед кем-то, потому что более нет сил терпеть. Исами понимала это, как никто и поэтому, легко сделала шаг, сквозь белёсую дымку. Пальцы коснулись холодной кожи и чужие давно незрячие глаза впились в её собственные с отчаянной надеждой в глубине. — Не в моих силах разорвать твои оковы, только ты в праве выбирать, каким способом захочешь снова вернуться в этот мир, — она видела в каком страхе отпрянула от неё та, чьё имя затерялось в Хрониках. Её дух почувствовал, то, что Исами никак не смогла бы донести до неё словами. — Ты! Ты предала клан?! — Никогда, — Исами позволила себе лёгкую улыбку, — я всегда буду хранить Узумаки, но это не помешает мне исполнить своё обещание. — Ками-сама, — выдохнула Канзо, — почему ты не родилась раньше?! — Такое яркое возмущение, что Исами не удержалась и расхохоталась в голос. На её глазах истерзанное тело охватил свет и тот облик, который ей позволили увидеть медленно перетекал в другой. Более подходящий натуре этой всё ещё пылающей жизнью души. Капризный изгиб пухлых губ, мягко сжался в сдержанную тонкую линию, когда помолодевший «образ» юной девы обратил внимание, что её гостья так совсем не уважительно и крайне заразительно смеётся над ней. — Уж прости, — Исами привычным жестом взлохматила непослушные космы этого ребёнка. — Мимей подождёт ещё немного, — зачарованно пробормотала девочка потянувшись за её рукой, — ты расскажешь мне? — Если сама хочешь, — эта непосредственность была очень тёплой и какой-то уютной что ли. Похоже, что Канзо действительно выбрала её, позволяя и принимая все её вольности по отношению к удивительно мягким прядям, которое так и ластились искрясь чакрой в её пальцах. — Я хочу верить, что и для Узумаки есть шанс.

***

Когда все Исами-сан замерла прямо во время сражения Фугаку успел слегка испугаться, тому что эта несносная женщина попала во вражескую технику, а учитывая, что один из её телохранителей в этот момент был её врагом, то Учиха не сомневался в своих дальнейших действиях. Казалось чёрный клинок вырос из самой тени, а Фугаку в который раз поразился этому ребёнку, который с лёгкостью удерживал в руках широкий двуручник, будто не чувствуя его веса. В этот момент мужчине почудился тёмный крылатый силуэт за спиной Масао отбившего удар пылающей чакрой боевой косы. На короткий миг в огне факелов мелькнула синяя искра. — Учиха, — прошипел сквозь зубы Кишо, впрочем опасаясь приближаться к чёрному клинку на доступное для удара расстояние, — не мешайся! — Я не позволю никому пальцем её тронуть, — что-то такое зловещее было в тоне ребёнка, что даже Узумаки проняло, инстинктивно взрослый шиноби сделал шаг назад, отступая. И Фугаку понимал его, потому что ужасающее давление вышедшей из-под контроля силы заставляло даже его склонить голову, а уж после противостояния Кьюби, которому это так и не удалась, впечатляло. Этот ребёнок…был диким в своей ярости. — Удивительный ребёнок, не правда ли, Мимей? Фугаку было сложно поверить, что всё, что происходило в этом помещение сейчас было не шуткой, вывертом иллюзии, таким сильным гендзюцу, что рамки реальности просто растворились. Иначе как он мог видеть вместо щуплого паренька аловолосую девушку, в ярко алом кимоно. — Канзо… — он видел, как побледнел мужчина, судорожно сжимая зубы, словно сдерживая себя. Кишо не смел, не мог преодолеть эту пару шагов, потому что слишком давно не чувствовал себя так, будто снова вернулся в свою самую первую жизнь, когда мог позволить себе просто смотреть на эту девушку, пропускать алые пряди сквозь пальцы и проклинать тот день, когда тогдашнему Главе Узумаки захотелось заполучить его таланты в своё личное пользование. — Разве они не похожи на нас? — Видение в алом легко рассмеялось, тонкие пальцы невесомо провели по чёрным прядям мальчика, который впрочем не препятствовал, следил настороженно и с любопытством вслушивался в слова. — Я видела, видела их историю, как и то, что ты сам показал. Разве ты ещё не понял, Мимей? Ты не чувствуешь эту дрожь? — Невозможно, путь надёжно запечатан. — Уже нет, с тех пор как устои двух кланов были объединены с каждым годом печать разрушалась. Глава Узумаки, наша последняя Судья — единственный человек, который в силах обновить цепи бремени крови. — Но тогда… — Она знает, Мимей, поэтому Главе именно сейчас нужны верные клинки. В последний раз. Ты пойдёшь со мной? Фугаку нервно выдохнул, суть разговора ускользала от него, но это явно было нечто важное, ведь он видел с каким отчаянием Масао смотрел на свою мать в тот миг. Это не укрылось и от Кишо, который, наконец, растворил в пространстве своё грозное оружие и холодок страха мимолётно охватил Фугаку, когда он услышал ответ. — Мой ответ не изменился, Канзо. — Как и мой, — Кишо успел подхватить оседающее тело Кайко, уже Кайко, потому что таких разговоров никогда не было много и каждый был ценен для него. Видимо, ждать осталось совсем немного. Они оба устали от этой вечности вдали друг от друга, даже если находились так близко, как сейчас.

***

— Ты сверлишь меня взглядом уже два часа, — Исами перебирала сметы, постепенно капиталы возвращались, и теперь они даже могли себе позволить кузницу, осталось только обучить Мастеров и дело останется за малым, — это нервирует, Фугаку-сан. — Масао ведь не сможет стать Судьёй для Узумаки как Вы, верно? — Можете не беспокоится об этом, в нём слишком много от Учиха, — невысказанное «от отца», осталось висеть в воздухе. Исами не сомневалась, что этот разговор зрел в Учиха с тех пор, как он стал свидетелем её маленькой битвы. — После разгрома острова Узумаки в кругу шиноби ходил интересный слух, что аловолосые могут усилить кровь клановых шиноби и открывать новые витки генома у тех, кто не имеет за плечами поддержки предков и силы в крови, — Фугаку внимательно следил за ней, отмечая все эмоции. Старый лис, она уже давно перестала считать его угрозой, всё-таки бывший Глава Полиции Конохи был весьма интересным собеседником и крайне сведущим в бюрократических проволочках текущей эпохи. Вот она и приобщила его к документам, по крайней мере, части. — Старая, как мир байка, — девушка легкомысленно пожала плечами. Но смешок заставил её отложить такой занятный заказ от Сэки. Фугаку-сан смотрел на неё без ехидства с толикой иронии и лёгкого интереса. — А то я не догадался, что у меня доказательство этой байки под носом уже лет пять как разгуливает, — его интонации сейчас отчего-то были совсем как у Советника. И Исами непроизвольно улыбнулась, эта беседа напомнила ей о старом друге. Но этот конкретный Учиха был слишком прямолинеен для того, чтобы стать Советником. — Не всё правдиво, даже если ответ лежит на поверхности, — да, на поверхности, но этот Учиха и без того догадался в чём было дело, вот как улыбается подозрительно. Всё-таки среди проклятых кланов кровь — не вода. Родственничек Хирото-сана в полной мере повторил его путь, поступки и имел те же принципы. — Вам придётся хорошо подумать, подбирая ему партию. — Всё для клана, да, Фугаку-сан? — Исами иронично сощурилась от чего Учиха смерил её подозрительным взглядом, понял, что его догадка совсем не отражается текущих дел. Вот и будет думать как бы выведать, да в оборот пустить. Сама же Иса не задумывалась о таких вопросах, зная, что Масао, если выберет, то мало кто сможет противится его выбору. А если и будут, то её сын таких быстро выдрессирует в правильности и нужности такого решения для клана. Весь в отца. И характер у него исконно учиховский. Время покажет. Она почувствовала, как кто-то нарушил барьер, и как дёрнулась связь с Карин, которая как раз была в том районе. Похоже, что к ним заглянул один интересный гость. Она предвкушала эту встречу давно, ведь им пока доводилось обмениваться любезностями через третьих лиц, прощупывая слабые места друг друга. А она уж думала, что шиноби старой закалки и не осталось, а тут такой сюрприз. Его интерес к Узумаки отдавал лёгким душком безумия, и если он даст повод — не проживёт долго. Всё же сейчас Учиха уже не те наивные детишки, которые служили Конохи. Они многому научились с подачи Узумаки и её личного влияния. Старые привычки расцвели в них бурным цветом, возвращая полузабытое звание Проклятого клана. Не за красивые глаза их так прозвали недруги. Вот и сейчас. Собиратель Талантов жадно рассматривал её окружение. Хорошо, что умница Карин не попалась ему на глаза. Ещё не время вводить её в эту игру. — Они мои, — Исами холодно смотрела в полубезумные золотые глаза с вертикальным, змеиным зрачком, — только тронь. — О, — лихорадочный восторг заставил стоящих рядом Фугаку и Шисуи едва заметно поморщиться, Узумаки же не скрывали брезгливых усмешек, — чистокровная Узумаки. — Прозвучало так, словно она была чистокровной сукой, а этот тип пришёл на случку. Сейчас её оценивали, как товар и это бесило. Страшно, до скрипа зубов. И он явно не ожидал, что алая печать, вспыхнувшая под ногами будет настолько эффективна против его попыток освободиться. — Какая сила… Не удивительно, что именно ты убила Хашираму Сенджу. Учиха Исами. Этот шиноби намеренно выводил её из себя, подтверждал свои догадки по поводу её личности таким образом. Умный, видимо они уже пересекались в прошлом, потому что Исами видела в его глазах узнавание и удивление. Как же, спустя столько лет она совсем не изменилась. Тут даже на хвалёное долголетие не спишешь. — Портрет, — неожиданно выдал Гость. И Исами вспомнила тот единственный портрет, где они были запечатлены вместе с Мадарой. Тонкие чёрно-белые штрихи не смогли передать цвет её волос, но в остальном сходство было феноменальным. Даже Мито это признала, когда только увидела миниатюру, и потребовала себе копию, для потомков. Вероятно, ту саму копию и нашёл их посетитель. — А вот найти Ваше имя было уже куда более затруднительно, потому что по официальной версии деревни Мадара Учиха не был женат, а клан Учиха прекрасно подчистил все следы. Но самое занятное то, что ваш портрет после смерти Мито-сан, был хорошо спрятан самим Шимура Данзо, чтоб ни у кого и в мыслях не было сравнивать Вас и джинчуурики девятихвостого. Ваш, с позволения сказать, правнучек та ещё заноза в заднице, — Исами кожей чувствовала, что не для этого он пришёл. Не из-за Наруто или своего интереса к её клану. Предчувствие не обмануло её, несмотря на эмоциональную речь и прекрасный актёрский талант Гость оценивал её с позиции пока неясной. Его взгляд с лёгким безумием считывал все её эмоции и, удовлетворённо кивнув своим мыслям мужчина наконец-то выложил то, ради чего пришёл. — Ныне клан Хабу готов исполнить обязательства. Когда-то они вместе стояли плечом к плечу. В былые времена это являлось основой для мира, но сейчас, когда сила покидает эти земли, кровь дала последний шанс удержать хрупкий баланс. Раз полукровка этого клана смог найти их, смог увидеть их в своих очень близких к грядущему видениях. Скоро будет сказано последнее слово старой баллады. Когда луна окрасится в алый. И ликорис зацветёт на полях безжизненного мира. Чёрная тень накроет их всех. Распуститься кроваво красный цветок на телах павших Узумаки. Всё вернётся к тому, с чего началось. Голос мужчины эхом разносился под сводами пещеры, низким гулом спускался до самых дальних уголков убежища, дрожью и страхом оседал в сердцах. Пустые золотистые глаза смотрели сквозь них всех, казалось, что этот человек где-то далеко. Он там в своих видениях, наблюдает за последними секундами мира. И в этот момент высокий голос ребёнка разрывает краткий миг тишины, врывается в его разум, заставляя искать ответ: — Это всё, что ты видишь? Туман, застилающий глаза Гостя становится намного гуще, он всматривается, его тело непроизвольно подаётся вперёд, а губы неожиданно расползаются в безумной ухмылке. Он нашёл. Короткий отголосок того, что будущего, которое практически утеряно. Но всё ещё…есть шанс удержать это видение на грани. Он пришёл в правильное место, потому что именно здесь начинается нить их хрупкого шанса. — Серый цвет, красный, чёрный, как ночь и синий. Они удержат ключ. Запрут оковы до конца. Зеркало. Безвольное тело гулко упало на пол, эта короткая речь дорого обошлась, потому что он был слишком слаб, не готов для такого дерзкого вторжения туда, куда не позволено входить без позволения. О нём позаботятся, ведь Узумаки умеют быть благодарными. Он не вспомнит, потому что это станет его последним воспоминанием. Это знание уйдёт из него, растворится с первыми лучами солнца в красно чёрном, пылающем рисунке проклятых глаз, оставляя после себя лишь отголосок безумной жажды обладания ими. Потому что только так этот человек мог бы почувствовать себя полноценным. Последний из своего клана. Подаривший надежду. Безумец.