Красная нить

Ясу Сэки облегчённо выдыхает, когда застаёт на своём пороге привычную картину. Узумаки с бумажным пакетом лепёшек и на удивление спокойный Казекаге, смотрящий сквозь пальцы на такое откровенное нарушение суверенитета Суны. Ещё, если бы не давние связи этой пронырливой женщины, кто бы подумал, повязавшей кровью один из самых влиятельных кланов страны Ветра, то за её голову давно бы назначили награду. Она отчётливо помнила тот день, когда печать, когда-то поставленная Первым Главой аловолосых демонов, пала. Золотое небо, обвитое цепями, и алая как кровь пыль, которая буквально сыпалась, подобно снегу несколько дней. Только вот видеть это зрелище могли далеко не многие. И Ясу впервые в жизни, помянула предков крепким словцом, поняв в какую авантюру её клан ввязался благодаря этому. Эти падающие с неба цепи, словно уничтожили что-то внутри неё самой. Сняли то, что раньше ограничивало её, мешало вдохнуть полной грудью. Давление сверху как-то очень неожиданно исчезло. Несмотря на то, что она знала о присутствии Сэки в тот день, но не могла даже рассмотреть каким образом Первый Глава Узумаки смог провернуть нечто настолько безумное. Быть может, это даже к лучшему, такие знания не должны быть принесены в этот мир, достаточно и одного раза. Достаточно клана Узумаки, столько лет поддерживающего своё ярмо демонов. Присмотревшись Ясу поняла, что разрушение барьера не прошло для этой Узумаки даром, её волосы окончательно утратили алые проблески привычного цвета, став белее снега. Её духовная сила была серьезно задета, но что-то помешало ей уйти. Что-то очень сильное, раз Исами сейчас вполне живо объясняет недавно назначенному Казакаге какую-то муть, связанную с фуин, а не лежит бесчувственным овощем в постели, не в силах даже глаза открыть, запертая в мешке из плоти, крови и костей. Она успела привыкнуть к присутствию Узумаки в своей жизни, это вносило какую-то нотку уверенности в завтрашнем дне, и выражение, что скорее небо упадёт, чем кто-то из Узумаки покорно встретит шинигами обретало новый смысл. Несмотря на то, что Исами порой вела себя, как взбалмошный подросток, это всё было напускным, очередная маска, которая слишком уж вросла в её черты, потому что Ясу, как никто другой знала, что именно представляет из себя Исами Узумаки, нет, Исами Учиха. Губы непроизвольно растянулись в усмешке. Ей не грозит скука, пока клан Узумаки существует в этом мире, пока есть кто-то похожий на древних безумцев, идеалистов, способных потакать своим прихотям и абсолютно бесбашенно бросающихся в самое пекло. Интересно, соберётся ли старая компания, тряхнуть стариной и в этот раз? Жаль только, что расклад с тех пор несколько изменился, всё-таки столько лет прошло. Кто-то скрылся, кто-то встретил свой конец, бесславно подставив голову под топор желаний Дайме, а кто-то собственными руками уничтожил гнилую кровь. Если подумать, то постепенно их мир изживает себя. С каждым поколением рождаются более слабые шиноби, чакра постепенно уходит из их тел, рождаемость обычных людей со слабым очагом растёт, а природная энергия восстанавливается всё медленней. Тропы аякаши истлевают, а они сами всё реже появляются, будто бы в таком мире им сложно находится долго. Закономерным становится вопрос: « А чего собственно добивалась Узумаки, уничтожая барьер своего клана над этим миром?» Едва ли это заставит кланы вспомнить былые времена. Если только… Ясу резко развернулась к увлечённо жестикулирующей девушке, которая вместе с Гаарой склонилась над какими-то свитками. За её спиной отчётливо ощущалось чужое присутствие, видимо, Учиха зареклись оставлять эту особу без присмотра. Только в этой комнате она насчитала двоих, а сколько их было в пределах улицы? По меньшей мере боевой отряд. Какова же твоя настоящая цель, Исами Учиха? На мгновение Сэки показалось, что Узумаки поймала её взгляд и в её безбожно синих глазах что-то мелькнуло, что-то очень безумное, крайне подходящее духу аловолосых демонов. Что-то, что она как Сэки не сможет проигнорировать из-за проклятого любопытства, уже сейчас Ясу вляпалась в эту заварушку, по собственному желанию увязнув по самые уши. — За что мне это? — Ясу горестно возвела глаза к потолку и бесцеремонно пихнув своего Казекаге в бок, плюхнулась рядом с этой парочкой, — Ну, и что это за крайне подозрительные схемы размещения…эм, ты в своём уме, Узумаки? Знаешь сколько времени займёт установка всех опорных точек этого барьера? Хм, только не говори мне, — Ясу ошарашенно уставилась на лукаво улыбающуюся Узумаки, когда эта ушлая особа успела разнюхать столько информации, Сэки предпочитала не задумываться, не зря же, столько времени она ошивалась рядом. Расположение основных точек странного барьера находилось в тех самых Храмах, где раньше располагались клетки биджу. Сэки не без оснований подозревала, что большую часть координат сболтнул пьяный в драбадан Шукаку, когда они бурно отмечали свою встречу, спустя столько лет. — Я вижу ты уже поняла, верно, Сэки? — Глаза б мои тебя не видели, — пробурчала ущемлённая Ясу, было обидно, что Узумаки первой ощутила приближение незванных гостей. Мало им было той, что порядком задержалась на чужой территории, скрытая от чужих глаз в тени Луны, — стоит ли впустую тратить силы? Или тебе мало было снятия «барьера»? Волна удушающей чакры с лёгкостью пробила её невосприимчивость к подобным штучкам шиноби. Кажется, с последней встречи её мощь только возросла, но появился в ней почти незаметный надлом, будто расписная чаша её духовного сосуда треснула, и не дай Ками, оказаться поблизости, когда она окончательно разлетится осколками. Ещё немного и к ним сбегутся все мало мальски умелые сенсоры. — Исами-сан, — один из Учиха неожиданно показал себя, — мы закончили. Минуточку, что? — Закончили? — Сэки резко поднялась, намереваясь вытрясти душу из своей настырной гостьи, но её руку перехватили, а тело по инерции упало обратно, ощущая копчиком песчаную подушку. Гаара… — Ясу, — она всегда удивлялась, как много мог сказать этот человек одной только интонацией. Иногда ей казалось, что его лицо находится в вечной песчаной маске, потому что она ни разу не видела эмоций Казекаге. И вообще, что за неуважение к старшим? — Не думай, что это сойдёт тебе с рук, — ни к кому конкретно не обращаясь процедила Сэки. Спина уходящей Узумаки ещё долго стояла перед глазами. Похоже, что ей не оставили другого выхода, но если эти вандалы хотя бы немного задели Источник она самолично их к предкам отправит и никакой ручной шинигами не спасёт. Раз уж теперь ничто не мешает, пора бы припомнить старые уловки.

***

— Вы перестарались, Исами-сан, — Карин уже некоторое время следовала рядом с Главой, потому что её мать предпочитала лишний раз не покидать Убежище, сказывалась та жизнь, которой они жили до того момента, как Исами-сама позвала их. Учиха практически не касаясь придерживал обессилившую Узумаки, которая сейчас была слишком бледной. — С этой Сэки иначе нельзя, — несмотря на все их усилия Глава всё ещё оставалась невыносимо хрупкой. Она до сих пор не восстановилась до конца, и вряд ли сможет, — думаю, она заметила, что со мной что-то не так. Тебе не стоит оставлять Саске одного, Карин. — О, — протянула девочка, — так Вы всё-таки переживаете за него, Глава? — Вот ещё, — фыркнула женщина, хмурясь от вливания чужой чакры в тело. Эту болезненную процедуру приходилось повторять почти каждый день. И ей не нравилось, что с каждым разом Главе всё сложнее принимать даже нейтральную энергию, которой пользуются медики. Карин боялась, что скоро тело Исами-сан начнёт отторгать такую помощь. Она была уверена, что Глава и сама прекрасно знает о своём состоянии. Они находились на границе с Суной не так далеко от убежища и едва ли в таком пустынном месте их могли застать врасплох. — Карин-чан, как долго ты сможешь поддерживать моё тело в сознании при высоких чакрозатратах? Ей следовало догадаться о том, что так просто Исами-сан такие вопросы не стала бы задавать. — Мой предел на текущем уровне способностей — двенадцать минут. — Этого вполне хватит, — Глава резко дёрнулась в сторону, прямо в движении уходя в пространственную технику, затягивая Карин за собой. Девочка успела только отметить, что Учиха исчезли ещё раньше из-за вспыхнувшего прямо под ними фуин. Место, где они очутились было странным. Оно давило со всех сторон, так сильно, что даже просто пошевелиться было сложно. Карин с трудом повернула голову, чтобы убедиться, что с Исами-сан всё в порядке и больше не смогла отвести взгляда. Потому что в этот самый момент она смогла увидеть то самое лицо, лицо Главы клана Узумаки. И его силу, несдерживаемую более ничем в этом месте. Несмотря на то, что после такого Исами-сан наверняка сляжет на пару недель как минимум, Карин никак не могла перестать восхищаться этим человеком. Её кожа светилась от силы, а глаза приобрели яркий янтарный цвет, девочке даже показалось, как старые шрамы на лице будто бы налились чёрной краской. Она скорее почувстовала, чем действительно увидела тонкие золотые цепи, и длинные пряди алых волос, мазнувших по лицу, когда Исами-сан скользнула в узкую расщелину. И где-то в этот момент темноволосый мужчина медленно открыл глаза.

***

— Как ты посмела явиться сюда…после всего, что сотворила? — Значит, вы всё-таки остались в живых, Старейшина, — Исами стряхнула пыль, обитель Хранителя знаний Узумаки почти не изменилась с тех пор, как она была здесь в последний раз. Всё так же много книг и сырости, — с вашей стороны было весьма недальновидно позволять мне бывать в этом месте, если с самого начала планировали использовать. Старик с успехом создавал впечатление немощного, как и подобает людям его возраста, он с трудом опирался на потёртый посох, но эта видимость слабости всегда удавалась ему лучше всего. Ей всегда казалось, что Хранитель будто бы был в клане Узумаки с самого его начала. Каждая запись в этом месте была отмечена его особым штампом, присущим только Хранителю библиотеки клана Узумаки. В каждом свитке, одна и та же, даже в самых древних, на которые даже дышать было запрещено не то чтобы смотреть. Она подметила эту странность в ту пору, когда безвылазно искала ответ на причину появления своих странных снов, полагая, что быть может раньше такое уже бывало. Поэтому запретный фуин её не слишком-то удивил. Подсознательно она была готова к чему-то такому, однако, разницу почувствовала практически сразу же, когда обильно текущая кровь её противника неожиданно стала тонкой сетью, и ко всему прочему эта дрянь поглощала чакру просто с неимоверной скоростью, напомнив ей кое о чём. — Так чёрные цепи твоих рук дело, Старик? — По пальцам медленно струилась кровь, а пол горел алым. Воздух стал таким горячим, что дышать трудно. Долгие годы в заточении собственного разума всё же не прошли даром для неё. Теперь не только чёрное пламя Учиха способно уничтожить технику такого уровня, она тоже нашла свой способ противостоять «Убийце демонов». — Лишь их основа, — приснопамятные цепи взвились из самых неожиданных мест, молниеносно атакуя со всех сторон. Они были куда мощнее тех, с которыми ей приходилось иметь дело раньше. Из отведённых ей двенадцати минут прошло уже четыре. Она не хотела подвергать жизнь Карин опасности, зная, что этот ребёнок вполне может с лёгкостью поставить на кон всё ради неё. К тому же она давно хотела попробовать это, а подходящий оппонент подвернулся очень вовремя. Каждый Глава Узумаки отметился в истории определённым умением, которое выделяло его на фоне остальных. К примеру, её брат слыл Мастером ментальных техник, копаться в чужих эмоциях и желаниях было для него так же привычно, как и дышать. Дед обращался с цепями так ювелирно точно, словно они были неотделимы от его сути. Прапрадед обладал огромными запасами чакры и такой же ужасающей мощью, даже простенький барьер в его руках мог стать непреодолимой преградой. Большую часть внешней защиты Острова возводил именно он, когда старые барьеры потеряли былую эффективность под гнётом прогрессивного развития шпионских навыков их соседей. Свою особенность она начала осознавать, когда Мадара поделился силой своих глаз при возведении барьера над территориями клана Учиха. Она стала ключом к её выживанию после битвы с Хаширамой. После у неё было много времени, чтобы обдумать, как это можно использовать в бою. После рождения Масао её восприятие окончательно перестроилось, и оттачивать свой козырь стало в разы проще, потому что мозг стал способен обрабатывать огромное количество информации, как если бы она рискнула применить множественное теневое клонирование Наруто для того, чтобы освоить новую технику в рекордные сроки. Пространство дрогнуло. Чёрные цепи пробили алый барьер, войдя в гранитную плиту так, словно она была земляной. Из-за ударной волны с близстоящих полок посыпались свитки, которые рассыпались пылью, едва касались алой печати, которая всё ещё ярко горела, слепя глаза. Старейшина Узумаки с удивлением смотрел на выжженный дотла квартал, заприметив на одном из уличных, покрытом копотью, фонарике знак клана Учиха. Он не чувствовал чакру, только запах крови и жжёных волос. На миг ему даже померещился силуэт черноволосого ребёнка, мелькнувший рядом с остатками одного из домов. — Что это за место? — Мой дом, — Глава появилась за его спиной, словно сотканная из тумана, — то, что от него осталось после резни клана Учиха, — в её голосе ему послышался ироничный смешок. — Ты никогда не была сильна в гендзюцу, — прозвучало весьма обвинительно, действительно, ни один из Узумаки не достиг значительных успехов в гендзюцу. Это напротив было ахиллесовой пятой аловолосых демонов. — А кто сказал, что это иллюзия? — Хранитель с трудом смог сфокусировать свой взгляд на Главе Узумаки, которая в данный момент легкомысленно повернулась к нему спиной и с каким-то незнакомым ему теплом смотрела на сгоревшие дома. — Тебя не приглашали, поэтому барьер считает тебя врагом. В нём всё ещё достаточно чакры, чтобы уничтожить незванного гостя. — Пространственный фуин, значит, — Старик усмехнулся, слабость его тела стала очевидна, оторванный от почти потухших искр Источника Узумаки он был не более чем обычным стариком. Невероятный ребёнок, уже давно в клане не появлялся хоть кто-то настолько одарённый клановым наследием. Фуин всегда был нечем иным, как игрой с пространством. И природа этого пространства была абсолютно не важна. Исами же с детства имела предрасположенность к пространственным техникам, взять хотя бы то, что её нередко не могли найти, когда она сама того не хотела или бездумное использование обратного призыва посредством меток из чакры. Ни один Узумаки в здравом уме не решился бы на такой риск быть разорванным где-то в состоянии «прыжка». Ростки текущего прогресса он заметил ещё в те времена, когда клан собирался уничтожить помеху в лице Учиха Мадары, а после взялся за обоих, потому что остальные Старейшины осознали, наконец, какой фортель отмочила Исами, выбрав этого Учиха в качестве своего супруга. Пока полноправный Глава жив, новый, избранный Советом Старейшин никак не смог бы занять его место в обход всем традициям. В тот раз кандидат Старейшин решил проявить благородство и вызвал Исами по поединок по всем правилам. Он совсем не рассчитывал, что слабая Химе ответит на вызов, как полагается. Тепличный цветочек и раньше показывала свои зубы, но в этот раз её натура раскрылась пред ними, ослеплёнными собственной гордыней и властью, которая никогда им не принадлежала. Бой состоялся на нейтральной территории, Исами пришла, как и полагается в сопровождении лишь одного человека, который в случае её поражения уничтожил бы тело. Но Хранитель прекрасно знал, что тот Учиха скорее уничтожит всех Узумаки, нежели позволит ей умереть на своих глазах. Он видел это в рисунке его проклятых глаз, когда Учиха Мадара недвижимой статуей наблюдал за сражением. Он чувствовал его бурлящую внутри чакру, даже ничего не делая, одним своим присутствием этот человек давил на них, здраво оценивая возможность мирного разрешения конфликта, которой и не было никогда. Этот Учиха до самого конца не вмешивался в бой, только стискивал кулаки, скрытые широкими рукавами, неотрывно следя за тем, как Исами медленно выискивает слабое место у противника. Раньше она всегда шла напролом, разбивая костяшки в кровь, не особенно задумываясь о рациональности траты чакры, не следя за собственным состоянием. По всей видимости, жизнь среди Учиха научила её сдержанности, и видя как Исами как-то по-новому атакует Куёши, исподтишка, метя в кисти, что изрядно действовало мужчине на нервы, выводя из себя, Хранитель понял тогда, что теперь Совету придётся поднапрячься, чтобы Исами прогнулась, а она всегда была до оскомы упрямой. Традиционно на таких поединках Узумаки было запрещено использовать любое оружие, окромя фуин и цепей, поэтому-то на фоне внушительного вида громоздких цепей, тонкие «цепочки» Главы явно проигрывали. Обманчиво хрупкие, они спокойно выдерживали удар пробивной мощи, которого было достаточно, чтобы раскрошить скалу в пыль. Тёмные цвета Учиха в одежде и веер между лопатками, уже тогда следовало понять намерения Главы, так демонстративно выставленные на обозрение всем желающим. Только вот, Совет решил, что это посыл от Главы Учиха, мол, смотрите, ваш Глава у меня на коротком поводке. Хотел бы он посмотреть на того идиота, который рискнёт этот самый поводок нацепить на сестру Юйчи, впрочем, ему выдалась такая возможность. Когда тело обезглавленного Куёши коснулось земли, Хранитель имел честь лицезреть начало падения клана Узумаки, когда наусканные Советом Мастера скопом кинулись на «победителя». Они не учи только одного… С самого начала Учиха не собирался оставаться в стороне. Для них, любимцев водной стихии стало сюрпризом, что Глава Узумаки изрядно подкована в огненных техниках, пусть и огонь у неё имел какой-то странный оттенок, но его жар это не умоляло. Он, скрытый от чужих глаз в ворохе запретного фуин, наблюдал, как Учиха безразлично наступая на обгоревший труп одного из Мастеров, отчего у того лопаются запечённые глаза и сукровицей исходит покрытая чёрными ожогами кожа, подходит к аловолосой девушке, которая со сосредоточенным лицом уничтожает тела Узумаки. — Покажи, — Хранитель, наконец, замечает то, что смог увидеть только Учиха, мягко касающийся не увитой цепями кисти Главы Узумаки. Под полами длинного жилета не было заметно, но похоже, Куёши всё задел её одной из атак, располосовав бедро так, что в ошмётках ткани залитой кровью явно просматривалась белёсая кость. — Это просто царапина, Мадара, — на это Учиха только фыркнул, бесцеремонно усаживая начавшую было возмущаться Исами на крайне удобный, прогретый солнцем камень, — Ну вот, теперь их только выбросить, — Хранитель с любопытством наблюдал, как Учиха одним движением распарывает мешающуюся ткань, окрывая доступ к ране. Действительно, ничего серьёзного, рассечена только мышца, ни один крупный сосуд не задет. Затянется за пару дней при должном уходе. Узумаки шипит разозлённой кошкой, когда черноволосый мужчина дезинфицирует «царапину» обильно заливая её чем-то горько пахнущим. Видимо, для собственно удобства он становится на колени, присаживаясь на пятки и зажимает стопу не больно-то сопротивляющейся сестрёнки Юйчи между своими ногами, чтоб не дёргалась. Хранитель давится собственным возмущением от такого неподобающего поведения, когда замечает лёгкий румянец на щеках своей некогда Ученицы. Учиха же скрупулёзно наносит какую-то мазь и обматывает «боевое ранение» на удивление чистыми бинтами, а это учитывая, что этот клан никогда в принципе не заморачивался такими вопросами. У них с медициной вообще были натянутые отношения. Кто бы подумал, что ему доведётся увидеть Главу Учиха на коленях перед женщиной. Узумаки, к тому же. На его памяти их Основатель не слишком-то жаловал клан аловолосых демонов. Мутная там была история, а он-то в подробности не вдавался. Теперь вот пожинает плоды собственной невнимательности. Он кожей чувствует чужую злость. Давящую тишину разбивает голос Исами. — Пойдём домой? — Она мягко касается лица Учиха кончиками пальцев, очерчивая скулу и стирая чужую кровь. Хранитель задерживает дыхание наблюдая за немым диалогом, когда мужчина поднимает голову, встречаясь глазами с этой несносной девчонкой, которая совсем не считает странным смотреть в проклятые глаза Учиха с распустившимся в них алым рисунком. Будто так и надо. Учиха поднимается, отряхивая налипшую траву. — Что это было в конце? — О, похоже удивлён этим резким переходом был не только Хранитель. — А? — Исами так же срывается с места, стараясь не слишком напрягать ряненную ногу. — Я о полудохлом «Драконе», который и огненной техникой-то стыдно назвать. — Эй, вообще-то это был… «Феникс», — он впервые видит эту девчонку такой пристыженной. Учиха резко разворачивается, едва не сталкиваясь со свой супругой нос к носу. — Феникс? — Сколько недовольства, что им смело можно рис удобрять. А Старейшина воотчию видит как этот самый «феникс» должен выглядеть. Да, и лес, высушенный засушливым летом прекрасно горит. — По прибытию ты покажешь мне такой же. Что и говорить дури у нынешнего Главы Учиха много, потому что несмотря на все старания мигом среагировавших местных жителей леса они всё-таки лишились. Та пустошь теперь до сих пор даже травой не покрылась. А поединков чести у Главы Узумаки больше не было, потому что неведомым образом «смельчаки» трагично погибали до того момента, как им приходила в голову эта «чудесная» идея. Он мог бы с лёгкостью вычислить «крысу» в рядах клана, но не стал. Это было даже забавно наблюдать, как «лазутчик» с лёгкостью шифруется среди аловолосых демонов, прекрасно изучив их привычки и манеру боя, даже без цепей разделываясь с подмастерьями. Он считал это ответной услугой, потому что Учиха Мадара прекрасно знал о его маленьком шпионаже и позволил уйти без потерь. Потому что он никогда не пожелал бы стать на пути человека, отмеченного проклятьем Тэнгу так ярко. Потому что прекрасно понял в тот день, что Учиха перегрызёт глотку любому, кто покусится на его спутницу, даже несмотря на её маленькие прихоти, какой и был этот поединок. И сейчас смотря на эту девчонку, её выгоревшие белые пряди волос и неизменное упрямство во взгляде синих глаз. Хранитель библиотеки медленно осознал простую прописную истину: «Эта вот Узумаки похлеще своего муженька будет» Очень уж он сомневался, что Учиха Мадара просто так спустит Главе Узумаки её выходку с убийством Сенджу и последующими событиями. Мог ли он знать, что Исами выжила? Вполне. Только вот ослеплённый чувствами Учиха едва ли в состоянии был контроливаь свои действия. И в итоге они с большой долей вероятности могли получить нечто выходящее за рамки. Нечто очень присущее клану Учиха, безумное и связанное со способностями их проклятых глаз. Он резко выдохнул, зная размах, присущий Учиха…и примерный полёт мысли… — Так Луна всё же окрасится в алый, — красивая метафора, скрывающая за собой отвратительную правду. Ещё одна сказочка для наивных детишек. Небо было возмутительно чистым ни одного облачка, ни одной цепи, что всегда пронизывали его насквозь, — Что будешь делать, если это произойдёт? Он мог бы и не озвучивать этот вопрос, потому что у этой девчонки всё на лице написано. Больно уж выразительно Глава Узумаки оскалилась, предвкушающе и весьма зловеще хрустнув пальцами. Похоже, что в этот раз вопрос будет решён радикально. Давно пора. Для него Исами всё ещё оставалась ребёнком, ребёнком до жути похожим на Кусанаги Цуруги — Первый Глава клана Узумаки, клинок в человеческом обличье, который подчинился бы лишь богу. Только вот в отличие от Кусанаги-сама последний Судья Узумаки имела куда более непримиримый нрав и абы кому в руки не далась. Какая ирония всё-таки, оба брата заимели в свои руки «мечи» Узумаки и только один из них смог этот самый меч удержать, не сломав закалённую сталь. Много раньше Луна уже окрашивалась в алый. В тот раз «меч» Узумаки был раздроблен на части, а клан расплачивался за чужую ошибку страшной платой. Пока в клане не родился сильный «меч», способный уничтожить привычный порядок вещей. Закалённый кровью Узумаки, пропитанный проклятиями тех, кто в глубине души всё же надеялся… Они успели дать этому «мечу» имя. Кровное имя, подходящее этому человеку. Последний Глава Узумаки — Ёто Вакидзаси. Демонический клинок. Едва ли Исами знала об этом, уничтожившую гнилую кровь они поставили её на одну ступень с Кровавым Цуруги, обличив в Хрониках Демоном Ёто. Она умерла для клана в тот день, оставив после себя извращённую истину, морскую воду алую от крови и полчища трупов на берегу, раздувшихся от влаги. Остров Узумаки медленно ушёл под воду, отрезая пути мародёрам, которые рискнули поживиться среди мертвецов. Он и сам уже довольно давно мёртв, но упрямо продолжал заставлять себя дышать, а сердце гонять застоявшуюся кровь по телу. Ждал всё. И дождался, наконец. Незаметные чёрные цепи выскользнули из тела Ёто, устремляясь к своему хозяину, заставляя захлебнуться кровью. Им нужна была его кровь, чтобы отпустить свою жертву. Когда-то он дал слово умирающему Кусанаги, что уничтожит того, кто снимет барьер Узумаки поставленный такой ценой. Сейчас же в этой смерти больше не было необходимости, но прошло слишком много времени, чтобы его творение успокоило свою жажду. У него в распоряжении был только один откуп. Красный. Он возненавидел этот цвет. Так сильно, что чёрные цепи забрали его способность воспринимать цветовой спектр, иначе в окружении клана аловолосых демонов он рано или поздно сошёл бы с ума. Он знал, что с Исами пришёл кто-то ещё, потому дрогнувшей рукой открыл проход ненадолго. Ребёнок Узумаки, пусть с разбавленной кровью, но…он чувствовал, что эта девочка имеет такую же силу, что и он когда-то. Удивительная вещь судьба всё-таки. — Исами-сан, — девочка мгновенно оценив ситуации кинулась к бессознательной Главе, потерявшей сознание от боли, когда чёрные цепи вырывались наружу, выгрызая себе путь. Они глубко проникли, въелись в кости, впитались в кровь, прошили насквозь каналы чакры. Ещё пара месяцев и Исами просто бы разорвало на мелкие кусочки из-за её силы. «Трещина», которую он оставил медленно затягивалась. Сейчас же, её тело было залито кровью, но сердце билось ровно, а дыхание было словно у спящей. Нейтральная чакра маленькой гостьи с успехом справилась с незначительными повреждениями, а острые наконечники цепей будто по собственной воле были направлены в его сторону. Сильный щит, куда сильнее, чем он в её возрасте. — Позаботься об этом бесшабашном Главе, ребёнок. За спиной несомненно аловолосой девочки вспыхнула печать, отправляя гостей подальше от этого места. Последняя часть архипелага Узумаки ушла на дно.

***

 — В гробу я видел этих бюрократов, — Кишо стряхнул пыль с плаща и аккуратно отставил в сторону мешок с провизией добытый таким трудом. Пара мер риса, вяленое мясо и соль обошлись ему в целое состояние, мол, чужак платит по тройному тарифу. Когда несколько дней назад ему на голову в прямом смысле этого выражения свалилась Карин в компании опять вляпавшейся куда-то Главы Узумаки он почти не удивился. Когда следом нарисовался Шисуи, который неведомо каким способом почуял их компанию под барьером, Узумаки только закатил глаза и отправил Учиха по известному маршруту. Тот, к его удивлению, ушёл, но вернулся спустя пару часов с умертвённой тушей молодого оленя, ягодами в листе лопуха и водой. Кишо не рискнул больше выступать, поймав на себе голодный взгляд Карин, которая вполне могла сожрать его вместе с потрохами, а сейчас мирно жевала переспелую малину, смачно облизывая запачканные соком пальцы и культурно вытирая рот какой-то тряпицей. Часть оленя томилась на углях, нанизанная на обчищенные веточки, а часть кипела в котелке с травами, распространяя такой запах, что и мёртвый встанет. Учиха флегматично полировал свой танто, забравшись с ногами на огромный валун и явно мониторил территорию. Исами-сан спала, закутанная в два плаща и походное одеяло. О её мерзлявой натуре все Учиха были наслышаны. Карин дремала приткнувшись к её боку и даже в таком состоянии перекачивала чакру. Появление Кайко он воспринял как само собой разумеющееся. Мальчишка был вооружен до зубов и выглядел настолько мрачно, что Кишо грешным делом подумал, не случилось ли чего. Кайко бесцеремонно подцепил один из кусков шкварчащего мяса и вгрызся в сочное мясо зубами, не обращая внимание на жир, обильно пачкающий лицо и руки. Судя по заметным синякам под глазами и общей бледности он проделал длинный путь. Для Узумаки ничего не стоило найти своего Главу хоть на краю света, особенно, если они были с ней связаны. Мальчишка споро заварил чай и и вытащил из свитка простенькие пиалы. А ещё данго. Подхватив одну из деревянных палочек он направился к Исами. Подойдя к спящей Главе, подросток опустился на корточки под заинтересованным взглядом Учиха и самого Кишо, поднёс сладость к лицу Исами. — Исами-сан, пора вставать, — привычка тянуть гласные никуда не делась, но несмотря на это Кишо едва сдержал себя от смешка, — Исами-сан, я принёс данго, лепёшки из Суны и сладкий тростник, который вы распробовали в какой-то дыре на границе страны Огня, — ну, по крайней мере, теперь понятно почему он такой уставший, но едва ли такая детская уловка подействует до тех пор, пока Узумаки окончательно не восстановится. — А ещё нашёл кое-что интересное у южной границы страны Ветра. И то, что вы просили узнать, Исами-сан, регистрация участников начнётся через десять дней… — М-м, какой размер взноса, Кайко? — Кишо подавил желание протереть как следует глаза, потому что «отдающая» концы Глава, разом ожила и теперь жевала те самые данго, невесть как оказавшиеся у неё во рту. Чудодейственная сила сладостей, прости Ками, или деятельная натура Исами-сан, но результат на лицо. — Учитывая, что Пятёрка Великих стран никогда не вопринимала своих мелких соседей всерьёз, то весьма внушительный, Глава. — Периодичность данного мероприятия развяжет нам руки. — Несомненно. Но где мы возьмём такую огромную сумму? — Исами-сан, я надеюсь, вы не планируете принимать участие в экзамене на чуунина? — Вопросил присоединившийся к беседе Учиха, а Кишо прекрасно зная своего Главу сглотнул, потому что она, по всей видимости, очень даже планировала. Вот за что ему всё это?