Красная нить

— Эй, Наруто, — в последнее время Иса редко к нему захаживала, но у неё и без него хватало хлопот, — я тут кое о чём задумалась на досуге, — от этого её задумчиво предвкушающего тона у самого непредсказуемого ниндзя Конохи по спине пробежал табун холодных мурашек. — Мне помниться ты назвал Саске красивым, даже красивее Сая, чья мордашка считается одной из самых симпатичных в Листе. — Эм, не сильно-то он и красив, — пробеял покрасневший до самых ушей Наруто, суматошно пытающийся согнать смущение. Подставы от своих собственных воспоминаний он как-то не ждал. Вот вообще. — А как ты вспылил, когда старый Змей назвал его своим, — Ками-сама, жизнь его к такому не готовила. Чёрт возьми, Иса, подобравшаяся со спины пугала до дрожи. — Во мне говорил юношеский максимализм, — взяв в себя в руки спокойно ответил Узумаки Наруто, спешно припоминающий много ли в его памяти было таких вот моментов, учитывая, что почти вся его жизнь вертелась вокруг проклятого Учиха, то весьма. — Ты встал на колени, Наруто, преклонил голову ради его помилования, втоптал свою гордость в грязь ради одного человека. Скажи мне, — Лицо Исами, её глаза враз оказались как-то очень близко, её дыхание, пушистые ресницы и длинные тени от них. Он мог с лёгкостью рассмотреть янтарные крапинки в синей радужке. Эта её привычка всматриваться в другого человека в поисках ответов на свои вопросы… Она всегда врастала под кожу, силясь найти ответы, но в упор не видела того, что её собственный Учиха всегда оберегал эту абсолютно невыносимую Узумаки, даже сейчас… — Разве ты, Иса, не сделала бы того же для Мадары? Она никогда не отпустит его, как бы сильно не было это желание. Она не сможет его забыть, выкинуть из головы, променять на что-то другое, будет продолжать делать вид, что всё в порядке, но внутри…глубоко в душе эта нескончаемая гонка за удаляющейся фигурой, в попытках уцепиться будет продолжаться вечно. Он знает это так же хорошо, как и дышать, знает, потому что сам прошёл через это, потому что такой же непробиваемый баран, потому что он выбрал путь Узумаки Наруто, который никогда не отказывается от своих слов, потому что Учиха Саске долгое время был его целью, его мечтой, стремлением стать равным ему, его миром. Он видел отражение своих чувств в Исами, как и она сама видела их в нём. Её объятия стали много крепче, что даже кости могли бы затрещать, будь у него тело из плоти и крови. — Ты знаешь ответ, Наруто, — да, конечно, знает. Для неё Учиха Мадара куда ценнее всего мира. Он не задумывался о том, правильно ли это, потому что некому было объяснить, а Иса слишком многое взяла у него. Порой Наруто чувствовал себя старшим братом, иногда отцом, крайне редко ставил себя на место матери. И думал, много думал о том, что его появление изменило судьбу этого мира. Был ли он тем же откуда он пришёл? Он не знал, не хотел знать, потому что обещания маленькой девочки, выросшей на его глазах, было достаточно, потому что он с недавних пор мог чувствовать чакру Саске. — Больше не сомневаешься, Иса? — Он всегда знал, что Исами Узумаки была тем человеком, который перевернёт мир, даже если этот самый мир будет против таких перемен. Иногда он думал о том, что эту жажду жизни, силу менять людей он унаследовал от неё. Никто уже не мог ответить была ли у Мито Узумаки сестра в далёком прошлом. Он видел черты племянника Исами в своём отце, за исключением того, что Минато взял от своей матери пшеничный цвет волос, а глаза, хотелось бы думать, что они тоже перешли ему от матери. Он знал, что Мито сделала всё, чтобы её сын не увидел клановой резни, пристроила его в мирный клан Намикадзе, тихо доживающий свой век среди торговцев, облюбовавших земли страны Огня и Конохи. Бесклановый Минато. Звучит весьма иронично, учитывая его корни. Он подозревал, что Тсунаде Сенджу всегда была осведомлена об их родственных связях, потому допускала это нелепое прозвище, которые он ей дал, в ином случае… Бабуля Тсунаде…имела весьма дурной нрав. Единственный человек из клана Сенджу, который имел честь обучаться у Узумаки Мито. Должно быть Мито увидела в ней что-то, раз ненавистная Сенджу была допущена до парочки уникальных техник клана аловолосых демонов, но даже так ей не сравниться с умениями той же Карин и её матери. — Мне есть что защищать, — пожалуй, ему тоже есть кого защищать. В конце-то концов, его семья очень своевольная и большая. Он предвкушал тот день, когда мир вспомнит о клане Узумаки и содрогнётся, узрев «возвращение» проклятых Учиха, тех самых, которые только одним своим присутствием вызывали безотчётный ужас у своих врагов. Исами хорошо постаралась, возвращая им былую славу, всё ещё не угасший жар их крови и стремления, присущие былым Учиха. Он скучал по старым временам, когда жизнь в клановом квартале бурлила, а Тобирама Сенджу с упорством достойным лучшего применения осаждал их границы. И всё из-за странного спора с Исами, которая до сих пор не прокололась в чём, собственно, этот спор был. Пожалуй, Тобирама был единственным из Сенджу, кого мало волновали чужие амбиции. Он явно проникся каким-то странным уважением к клану, и, в частности, к Мадаре. Попробуй тут не восхитись, когда тот самый Учиха без усилий может направлять безудержную энергию Узумаки в мирное русло, практически избегая разрушений. Ну, подумаешь, пару раз Исами значительно изменила городской план Конохи. У всякого могут случиться накладки в техниках. Брат Хаширамы трясся над безопасностью деревни, да и война кланов не прошла для всех них даром. Напряжение было слишком сильным, опасно острым, готовым вспыхнуть в любой момент, однако, его запросто порвала аловолосая девчонка ещё на тот момент, перетянув на себя большую часть негодования клана Сенджу. Еще бы, их же с самого начала сводили, только вот, не учли свободолюбивый нрав Исами и собственические замашки Учиха с их отвратными долгоиграющими планами. А там всё само как-то закрутилось. Ему оставалось только наблюдать и поддерживать Исами, потому что иногда, даже она нуждалась в этом как никто другой. Они были слишком похожи с ней, слишком. Он понял, что значит быть клановым шиноби, прочувствовал это, осознал, проникся до костей, понял, что для Узумаки следовать за своим Главой — это не просто слова. У него был человек ради которого он был готов склонить голову, попрать на все принципы. Но так же был человек которого он был готов поддержать в любом безумстве, потому что знал, что Исами так же поддержит его, если он оступиться на своём пути, как она и поступила, когда он почти сделал этот шаг, запертый внутри сознания ребёнка, вынужденный переживать будто бы своё собственное детство. — Я буду с тобой до конца, — Наруто прекрасно знал, что Иса не боялась смерти, не после всего, но это обещание держало его в рамках, заставляло дышать полной грудью. Он не один, он больше не будет один, даже если так называемый конец так и не наступит. Он собирался быть рядом с Главой Узумаки, когда она будет в этом нуждаться. — Знаю, — она улыбается, по привычке зарывается пальцами в светлые волосы, оставляя после мурашки и что-то тёплое в груди, будто он ребёнок, дорвавшийся до ласки. Он никогда не сможет привыкнуть в этой её черте, неудивительно, что Учиха так вцепился в человека без страха смотрящего в проклятые глаза, в человека, способного идти рядом. Наруто едва смог сдержать предвкушающую улыбку. Он слишком много времени провёл среди клана Учиха, чтобы вдоволь проникнуться их натурой. Прискорбно, что он не может знать были ли контакты Учиха и Узумаки ранее, это наверняка было весьма интригующее зрелище. А ещё, с недавних пор, он начал понимать причину своего существования в таком виде…

***

Слушок об объявившемся отпрыске Тобирамы оказался весьма ко времени, учитывая её текущее положение. Несмотря не доход от торговли и некоторых сделок, посредством связей Сэки, их финансовое положение никак не могло справиться с участием в экзамене на чуунина. А участвовать было необходимо, потому что это было едва ли не единственным способом проникнуть на территорию, где находились Храмы без тёрок с официальной «властью». Разумеется, можно было вспомнить былые времена и затребовать причитающуюся долю «в деле», которое она основала ещё не будучи окончательно окольцованной Учиха. Всё же отлучки в Облако имели весьма плодотворный эффект. А её так называемое приданное, подчистую ушло на организацию подпольных боёв. На арене было только три правила: Первое — организаторы не несут ответственности за смерть участника. Второе — все сведения об участниках, организаторах, судьях и ставках строго засекречены, сливший информацию будет ликвидирован в течении трёх дней. И третье — никаких ограничений в техниках, оружии или политическом статусе. Она придумала эти правила ещё в детстве, когда очень хотелось отбросить свой статус Химе и расквитаться со всеми, кто хотел её уничтожить. Уже позже, когда поднаторела в фуин она создала свиток, схожий по свойствам со свитком «Призыва», с одним только условием, ментальной закладкой, которая срабатывает на несколько слов, связанных в одном предложении: «Арена», «бой», «никаких ограничений». Столько сил убила, потому что ментал это вот вообще не её стезя. Однако, собственная кровь участника при заключении договора о неразглашении становилась ключом к печати, которая медленно уничтожала нервные импульсы в теле. В то неспокойное время любая осечка могла стать смертельной. А уж такую малость, как нервы в случае смерти в бою не проверяли в принципе. Да и сейчас, наверняка, это могут списать на действие вражеской техники. Ведь чакра каждого шиноби на такое вмешательство реагирует по-разному. Проникнуть на очередной бой не составило труда. Сложно было оторваться от хвоста в лице Шисуи, крайне заинтересованный Учиха настойчиво собирался узнать куда это она намылилась на ночь глядя. Поединки в учебных целях, это ведь совсем не то. Абсолютно другое восприятие ситуации, другая реакция тела, иные рефлексы, более спокойные. Острая жажда крови, пряный страх, дрожь прдвкушения, оглушающие вопли публики, подначивающей «выскочку». Арена выросла в огромный амфитеатр, где пробовали свои силы все, кто только пожелает. Воздух высоко в горах обманчиво лёгкий, но пара боёв и лёгкие начинают гореть от заполошных попыток как следует насытить кровь кислородом. Неподготовленный человек очень быстро выдохнется, если вовремя не сообразит в чём дело. Рето помниться был не в восторге от подобной перспективы, как и Тобирама прознавший об этой маленькой шалости, но между тем, покрывающий эту несомненно идиотскую по тем временам идею. На удивление Сенджу как-то очень быстро нашёл общий язык с Первым Казекаге, у них оказался крайне похожий склад ума, а ещё Тобирама, несмотря на явное недовольство, прикипел к этой затее. Частенько и сам выходил на арену поразмять косточки, скрывая своё лицо в большинстве случаев, как и многие участники. Она знала, что этот флегматичный Хокаге, так и не посвятил клан Сенджу о своих внештатных делишках. Разве что Мито, но сестра и из мёртвого могла душу вытрясти, что уж говорить о Сенджу, который явно испытывал к Мито нежные чувства. Капитал за всё время тут крутился знатный, но свою долю она как Основатель данного «развлечения» едва ли могла стребовать законным способом, да и без крайней нужды светить своим личиком не с руки. Хватит и славы отпрыска Второго Хокаге, лакомый кусок для многих, а клан в безопасности от ненужного внимания. Главное, чтобы детишки не натворили дел. Талантливые они у неё и инициативные очень. Одна малышка Моро чего стоит. Контроль чакры у этого ребёнка просто зашкаливает, а обучение у Кото Узумаки основам медицинских техник аловолосых демонов постепенно закаляло эту Учиха. Несмотря на то, что Моро добровольно приняла клановую печать, лишающую её возможности когда-либо пробудить шаринган она уже сейчас являлась опасным противником. И одним из тех детей, которые будут представлять их на грядущем экзамене. Фугаку крайне серьёзно рассматривал эту девочку на роль супруги Масао, однако Исами больше склонялась к тому, что этот ребёнок, вероятно, станет старейшиной клана в дальнейшем. Больно нрав у неё был подходящий для этого. А супругу её сын себе и без чужого вмешательства найдёт. Глава Узумаки издевательски хмыкнула, вскользь уходя от удара противника. Большинство на Арене сейчас едва ли могли поцарапать даже ребёнка, но попадались и достойные экземпляры от которых кровь кипела в предвкушении. Как вот этот вот, например. Как там его звали-то в воспоминаниях Наруто? А, точно. Забуза. Хорошее имя для меча в руках Юки. Клан Юки, она потратила много времени, чтобы найти хотя бы отголоски былых союзников, которые являлись весьма близкими родственниками некоторых Узумаки. В частности, Судей аловолосых демонов, взявших от давнего союза ледяняющую кровь чакру клана, спустившегося с Северных вершин Древних Гор, когда древо только бутон сформировало. Белые Каджи, ковавшие клинки отнюдь не в огненном пламени. Мечники, не знавшие себе равных. Алчно преследуемые из-за своих мечей, которые обретали силу только в руках, способных удержать всё то, что клан Юки веками взращивал, пестовал с особым усердием. И клинки у них выходили под стать. Наблюдая за темноволосым ребёнком, что тенью следовал за Отступником Узумаки отчётливо видела древнее умение Юки, что уже пустило корни в Демоне Тумана. Неосознанно этот мальчишка уже начал создавать свой собственный клинок. Омытый кровью тех, кто извёл его клан. Быть может ей ещё представиться возможность увидеть Восемь клинков клана Юки в руках законного владельца. Что ж, тогда на этом и закончим. Свести бой к ничье было не так-то просто, учитывая, как разошёлся к концу потенциальный клинок Юки. По грани прошёл паршивец, мальчишка Юки его норов быстро-то охладил. Опасные они эти Канджи, и дорогу им переходить чревато неприятными последствиями, а уж тем более тем, кто нашёл подходящую заготовку для клинка. Не стоило рассчитывать на половину ставок, потому что ничья на Арене не приветствовалась. Узумаки поймала на себе задумчивый взгляд Юки, который едва заметно по-особому сложил пальцы, приветствуя, как того требовали старые традиции, когда аловолосые Демоны и белые Каджи встречали Странников. Похоже мальчишка таки принял свой путь, а его будущий меч прекрасно осведомлён кто у него под боком расхаживает. Неожиданный поворот. Скрываясь во тьме путанных ходов внутри горы, Исами уже знала кого ждать снаружи. — Моё почтение, — тихий голос Юки пробирал до костей скрытой силой, — уважаемый потомок Тобирамы Сенджу, — скрытая ирония звучала в этих словах. Уж кому, как ни Юки знать, какие отношения связывали Узумаки и Сенджу в прошлом. В конце-то концов тот свиток его клану принадлежал, но не случилось им кровь объединить ещё раз. — Ваши навыки весьма высоки для такого нежного возраста, — ответная шпилька вызвала соответствующую реакцию. Это вам не Сэки с их почти угасшим умением. Это Юки, который похоже воззвал к предкам. Несмотря на жару холодком повеяло ощутимо, на мгновение даже почудилось, что вокруг мальчишки вьётся северный ветер, полный осколков разбитого льда. А ведь он только намерения обозначил, без явного намёка на дальнейшие действия. Выжидает, как она отреагирует. Стоит ли сразу все карты вскрывать… Иса тяжело вздохнув и красочно себе представляя последствия всего этого вот, позволила золотым цепям обвить шею, вырисовывая венец, мягко спускающийся к вискам острыми иглами утончившихся копий на конце. Боевое украшение клана Узумаки тяжелым ярмом ложилось на лицо, лишь обозначая контуры некогда подаренной маски «Демона». Теперь же тонкие чёрные перья вплетались в волосы мерцая синим пламенем. И в ответ на это за спиной Юки на короткий миг показались Семь клинков. В глазах мальчишки блеснула сталь. — Мы придём на зов, — да, давненько это было. Время, когда Аловолосые демоны, стоящие на страже «последним эшелоном защиты» раскрашивали небо реками крови и чакры, позволяя силе текущей внутри них откликаться на дыхание мира. Но не одни только Узумаки несли свой крест. На продуваемой всеми ветрами площадке Исами смотрела в след молодому Юки, видя в его тени отражение Восьмого клинка, который следовал за ним Ками знает сколько времени. Отражение воли последнего Белого Каджи. Теперь уже не отвертеться. Не после этой встречи, нежданной, но такой необходимой. Этот Юки остудил её горячую голову. Печать ярко вспыхнула на теле, скрывая шрамы. Маска на лице не позволила бы кому бы то ни было рассмотреть черты, только глаза, да выбеленные огнём Учиха волосы. А фигура даже после рождения Масао у неё осталась больше подходящая подростку-мальчишке. Бесформенная одежда скрывала все те немногие приятные глазу округлости, присущие женщинам. Она могла становиться невзрачной, когда хотела. Внести взнос в качестве участника экзамена не составило труда. У неё спросили лишь количество участников, сопровождающих и неприклонно приказали подписать соглашение о полном согласии с правилами проводимого мероприятия, без предъявления претензий в случае смертельного исхода. Никому не известное ранее поселение на границе со страной Ветра, расположенная среди островных скал и волн, разбивающихся о берег, в один момент стало скрытой деревней Хого, выставившей своих участников на экзамен чуунина. Пушечное мясо. Так прозвали слабые Деревни, хотевшие посягнуть на долю заказов Скрытых Деревень Пяти Великих Стран. Территория Хого ранее принадлежала клану Рето. Теперь же бесплодная почва нашла своего нового Хозяина. Часть подземного Убежища была переоборудована под шахты, которые находились окромя под территорией новообразованной Деревней. Ей пришлось приложить много сил, чтобы скрыть поверхность от любопытных глаз. Несмотря на то, что клан Узумаки щедро делился своей чакрой при создании барьера, она залила собственной кровью плато, выбивая цепями вязь фуин, обжигающую глаза кровавым светом. Было необходимо защитить клан любыми способами.

***

Фугаку с интересом наблюдал, как Узумаки закусив от усердия губу вырисовывает фуин на коже потенциальных «смертников», которые со дня на день должны будут отправиться на экзамен, проводимый в стране Молний. Несмотря на показательную легкомысленность все участники будущего действа явно заинтересованы, особенно самый младший. Участие Масао стоило Фугаку нервного срыва, когда он безуспешно, впрочем, старался переубедить этого упрямого ребёнка остаться под защитой Убежища. В ход шло всё, в том числе и ослабленное здоровье его матери, которая не всегда сможет его защищать. На свою тщательно отрепетированную речь мужчина получил только флегматичный хмык и злую усмешку. Упёртый мальчишка воистину унаследовал непокорный характер мамочки и все разумные доводы предпочитал игнорировать. Фугаку бы и дальше наседал на ребёнка, его будущего Главу пока не застал его на одной из тренировок, которые, к слову, у него посещать как-то и времени не было в последнее время. Слишком много навалилось работы с лёгкой руки Узумаки. В тот день Учиха Фугаку до конца осознал, по какой причине когда-то давно Учиха Мадара связал себя узами со своенравной Узумаки. — Сын, — по позвоночнику холодком прошлась дрожь от увиденного. В тенях он заметил остальных Учиха, цепко наблюдающих за уроком. Клан Узумаки же, стискивая зубы, удерживал барьер, не давая синему огню касаться каменных сводов залы. И в этом огненном аду спокойно находилась Исами-сан и её отпрыск потерявший контроль над собственным пламенем. Едва ли он сам бы сунулся к Учиха, который утратил контроль над собственной стихией, метавшейся подобно раненому зверю в клетке. Спокойный голос Узумаки и огонь который лизал её кожу не оставляя следов, лишь чуть дымила одежда, да скукожились истлевшие пряди волос. Мальчишка же будто разума лишился пустыми глазами следя за приближающейся матерью, да заключая её в огненный кокон, который, впрочем, никакого вреда не причинял. — Я не дам тебе уйти, — потрескавшиеся сухие губы ребёнка шептали едва слышно, но какой шиноби не может читать по губам? — Масао, — Исами-сан, наконец, достигла цели, в привычном жесте касаясь тёмных волос своего ребёнка, сжимая его в крепких объятьях. Он не мог видеть, что она говорила дальше, но синее пламя неожиданно стихло, будто не было его. А у Фугаку закрались подозрения, что его слова о хрупком здоровье Главы могли стать причиной этого вот срыва. Разумеется, больше он не препятствовал участию Масао, но отчётливо чувствовал напряжение, появившееся в клане, а ещё грызло его смутная догадка, что паршивец смоделировал ситуацию специально, чтобы сами Учиха не смогли и слова против сказать, опасаясь его «срыва». Он-то заметил, что Исами-сан так просто не спустила Масао эту выходку. Мальчишка теперь большую часть времени проводил за медитациями под неусыпным контролем Шисуи и изредка появляющегося Кишо. Он знал, как часто в последнее время стала появляться Карин, приходящая под покровом ночи. Знал и том, что Кото проводит большую часть времени возле своего Главы, делясь жизненной силой, даже несмотря на то, что её дочь во многом превосходит её скудные умения, подорванные эксплуатацией шиноби Травы, жаждущих исцеления. Прекрасно видел, как Узумаки трясутся над своим Главой, подмечая малейший чих или не дайте Ками недомогание. Те цепи заметно подорвали её здоровье всё-таки, но, когда такие мелочи останавливали аловолосых демонов? Ему оставалось только гадать о том, как повернулись бы события в случае, если бы клан Узумаки с самого начала следовал воле своего кровного Главы. А ещё он замечал, что пламя в присутствии Исами-сан частенько окрашивается в синий и как хмурится при этом сама Узумаки отчего глубокие морщины прорезают её лоб, будто бы намекая на возраст. Как она небрежно щёлкает пальцами возвращая огню привычный цвет, предпочитая не замечать чужой взгляд. Сейчас же облачённая в чёрное Исами-сан едва ли имела запоминающиеся черты окромя своих волос, да маски, закрывающей лицо. Настоящая подростковая версия Хатаке Какаши, потому что даже после рождения ребёнка Узумаки так и осталась обладательницей тонкокостной фигуры без ярко выраженных половых признаков. — Вы уверены, что это необходимо? — Всё же её здоровье действительно вызывало опасения, как бы это не отрицал Масао. — Фугаку-сан, мой сын достоин того, чтобы увидеть мир, не так ли? Мужчина не мог возразить, ведь мальчишка действительно провёл почти всю свою сознательную жизнь в стенах Убежища, за исключением, вылазок, которые можно на пальцах одной руки сосчитать, за его пределы в обществе своей матери. — Глава, — на пороге нарисовался Кайко, изменившийся до неузнаваемости, — пора выдвигаться. — Узумаки затянул свои длинные волосы в пучок на макушке, выкрасив их в какой-то грязный цвет, абсолютно не примечательный и с большой долей вероятности не обошлось без иллюзии, потому что алый окрас Узумаки было весьма сложно скрыть привычными способами. По-женски подвёл глаза, сделав свой и без того нелёгкий взгляд более заметным, таким что дрожь берёт, да один Саннин вспоминается, чтоб его демоны сожрали. Тёмная хламида была чем-то похожа на ту, в которой щеголяла Исами-сан, с парой незначительных отличий. Посох Бо он по-простецки таскал в руках, что совершенно не помогало ему выглядеть безобидным подростком, который и оружия-то в руках не держал, окромя этой своей «грубо выструганной палки». Фугаку провожал пятерых шиноби до тех пор, пока они растворились в предрассветном тумане. Всё же возможность выходить на поверхность стала настоящим подарком, ранее не задумался о том, что можно настолько ценить солнечный свет. Подставляя солёному ветру лицо, мужчина больше почувствовал, нежели услышал приближение своей жены. Микото по-настоящему умела скрывать своё присутствие, когда желала этого. Как сейчас, например. Она привязалась к взбалмошной Узумаки, куда уж теперь вспоминать былое первое впечатление и мысли, проносившиеся в голове, когда аловолосая ещё пигалица вцепилась мёртвой хваткой в клан Учиха. До сих пор не отпускает ведь, разве что теперь они ничего против не имеют такого положения вещей. — Знаешь, — женщина задумчиво накручивала прядь своих тёмных волос на палец, не сводя своих глаз с почти исчезнувшей фигуры с аляписто яркими волосами в лучах восходящего солнца они на миг приобрели свой исконно алый цвет, — почему она так рвётся вперед, невзирая ни на что? Микото стояла близко. Очень. Она давно начертила между ними границу, словно наказывая его и себя заодно за что-то. Хотя что уж там гадать Фугаку прекрасно знал причину. Он был в силах защитить свой клан при нападении Лиса, не позволил демону и близко подойти к клановой территории. Каждый день мог отстаивать интересы Учиха, даже когда казалось, что почти сломлен, даже когда против них выступало большинство кланов, обвиняя невесть в чём, он был уверен в том, что в итоге сможет устоять, несмотря ни на что. Он продолжал суматошно идти вперёд, не склоняя своей головы, не преклоняя колен, гордо неся честь Учиха на своих плечах. Он и забыл, когда в последний раз видел эти не имеющие дна глаза так близко. Когда чувствовал лёгкий запах трав, щекочущий нёбо горькой сладостью. Как давно тонкие пальцы Микото так привычно касались щёк, лаская своей прохладой. Словно и не было всех этих лет. Будто он только вчера поклялся не выпускать руку Микото из своей, держать её до самого конца, потому что один только лукавый взгляд тогда ещё девчонки совсем мог с лёгкостью подарить ему нечто бесценное. Нечто удивительно лёгкое, тёплое и… Пожалуй, он знает. А ещё видит, как дрожат губы Микото в неуловимой улыбке. Ей не составило труда, как и всегда прочитать ответ меж строк. — Исами-сан, — он кожей чувствовал уважение своей жены к Главе клана, скользящее в хриплом выдохе одного только имени, — я полагаю, она определилась с кандидатурой будущего Советника. — Кто-то из Узумаки? — Он прекрасно понимал, чего пытается добиться Исами, но так просто объединить два клана с такой кровью не выйдет. — Пф, — Микото только фыркнула, смешливо сморщив нос, будто он сказал сейчас несусветную глупость, — конечно нет. Глава-то у них до мозга костей Учиха.