Красная нить

Данзо внимательно наблюдал за мальчишкой, только пару часов как переступившим границы селения. На первый взгляд он — копия своего отца, но Шимура научился за долгие годы наблюдения из тени подмечать мелочи. И по его разумению Узумаки Наруто ни капли не походил на Минато. А вот на свою прабабку очень даже. Особенно глаза, что там и говорить порой мальчишка смотрит так знакомо, что грешным делом Данзо вспоминает былые времена, да своего отца. Всё же мальчишка в большей степени взял его талант. Он замечает, как ветер игриво перебирает светлые пряди, вплетая запахи наступающего лета, цветущих лугов и дорожной пыли. У Узумаки Наруто старая выправка и слишком бесшумный шаг для самого шумного генина Конохи. Он до безобразия собран и тих особенно когда наблюдает за деревней с высоты. Его взгляд прикован к выгоревшему пятну на самой границе возле озера. Клановый квартал Учиха знатно полыхал прошлым летом, когда зной распалил иссохшее дерево. Вспыхнул сухой травой от малейшего отблеска какой-то стеклянной безделушки и чадил ещё неделю как. Наруто с силой стискивает кулаки, до кровавых дорожек, обвивших расслабленные теперь пальцы. Он щурит свои безбожно синие от затаённого гнева глаза и мягко ступает на вымощенную камнем дорогу. Холодный Северный ветер ластиться к его рукам послушным псом, щерит леденящие душу порывы подобно белым клыкам твари, вставшей последним оплотом пред своим Хозяином. То, что Данзо бездарно просрал в своё время, погнавшись за безликой тенью кумира. Глупым был, да уж говорить, дальше собственного носа не видел. А оно вон как повернулось, кто бы подумал, а? Шимура с тихим смешком скрылся в тени. У него ушло довольно много времени в попытках незаметно выяснить всю подноготную мальчишки. То ли звёзды повернулись правильным ракурсом, то ещё что, но Узумаки Наруто несомненно стоил его усилий, демон разорви любого, кто прознает о маленькой тайне Главы Корня. Впрочем, он пока в состоянии справиться с любопытными и найдёт чем их всех заткнуть. В последние этак лет семь роль бездушного мудака удавалась ему на диво хорошо. Маска плотно прилипла к коже, даже Совет лишний раз побаивался косо в его сторону смотреть, а то ишь, что удумали носителя Кьюби им надобно было срочно сменить. Перспектива перевоспитания Узумаки Наруто в Корне их быстро переубедила, а мальчишку споро выдворили из Деревни, чтобы глаза лишний раз не мозолил. Бывшие товарищи прекрасно себе представляли его натуру, если вдруг какая-то мысль придёт ему в голову. Не хотелось им, чтобы Корень разжился ручным джинчуурики. Откуда же они могли знать, что Данзо скорее уничтожит Совет, нежели позволит этому мальчишке сдохнуть из-за прихоти давно не видевших крови стариков. У него не было и шанса спасти внучку, но её дитя он убережёт, несмотря ни на что. Погребальный костёр для ещё одного Узумаки он уже будет не в силах сложить. Дай-то Ками кто-нибудь из его врагов подсуетится раньше. Возвращаясь на территорию Корня, Данзо задумавшись, замедлил шаг. Что-то не давало ему покоя. По какой причине Узумаки Наруто первым делом посмотрел в сторону квартала Учиха, а не монумента Хокаге, которым он так жаждет стать? Разумеется, это можно было списать на дружескую связь с Учиха Саске, однако… этот мальчишка смотрел так, словно его собственный дом уничтожил давешний пожар. Данзо с уверенностью мог сказать, что Наруто в квартале проклятого клана не был ни разу. Откуда тогда это чувство потери?

***

Кьюби почувствовал вторженца едва только тот ступил в лабиринт, путанный и меняющий положение его клетки по воле самого лиса или же мальчишки, так безмятежно подпускающего чужаков. Ему было интересно посмотреть на идиота, который сунулся к нему без малейшей подстраховки. Он вслушивался в звук чужих шагов, которого не было, незваный гость передвигался на диво бесшумно, и, если бы не запах… Лис едва ли смог бы его почуять. Что-то отдалённо знакомое было в этом тонком аромате, щекочущем обаяние. Лис лениво потянулся, предвкушая мало-мальское развлечение в этой дыре. Его носитель ещё не скоро сможет добраться до него, а до тех пор Кьюби достаточно расшатает печать, чтобы влиять на мальчишку. Запах, чёртов запах. Курама хорошо знал его в прошлом. Так смердело только от одного клана. Удушливый запах крови и солёного ветра, дыхание моря перед бурей. Узумаки. — Здравствуй, Курама, — Тень вышагивает так, будто в этом месте знает каждый камень. — Откуда ты!.. — его рык сотрясает стены, но он буквально чует, как Гость улыбается бесшабашно, по-лисьи обнажая зубы, фыркая, как довольный обожравшийся мяса зверь. — Пф, кто бы знал, как мне этого не хватало, — у гостя отдалённо знакомый голос. Лицо и силуэт скрыты плащом, но Лису чудится во всём нём что-то чертовски близкое. — У меня мало времени, Курама. Чакра Лиса озлобленно бьётся о стены, натужно скрипят прутья клетки, когда посторонний без страха делает шаг под своды темницы биджу. — Я хочу оставить кое-что этому Наруто. Он не сможет воспользоваться моим подарком сразу же. — Лис гневно махнул хвостами, но они будто бы прошли сквозь этого вторженца на его территорию. Не причинив вреда, всколыхнув только плащ и совсем немного приоткрыв лицо. Знакомые шрамы. Курама был ошарашен. Он даже особенно не мешал, когда Гость одним только касанием расписал стены клетки причудливой вязью, чувствовалась старая сноровка Аловолосых Демонов. Вопрос лишь в том, как этот мальчишка научился использовать фуин такого уровня… Цена таких умений всегда была высока. Тройная печать распустилась прямо перед клеткой, простенькая на вид, но Лис чуял какой силой несёт от сплетённых сфер. — Стираешь свою личность, сопляк? — Когда Луна окрасится алым без этого не обойтись, — мальчишка фыркнул, стряхивая с кончиков пальцев капли крови, невесть как появившиеся при нематериальном теле, или же… Курама не мог проигнорировать старое предупреждение, уже довольно давно не звучавшее среди людей. С тех самых пор, как Узумаки увили небо своими цепями. Цепи Аловолосых Демонов мало кто был способен видеть, да и что толку знать о том, что живёшь в клетке, даже если эта клетка создана ради защиты. Отвратительно. Стоило бы задуматься о том, откуда сопляк располагает такими сведениями, только вот, Лис абсолютно не собирался облегчать мальчишке жизнь. Гостя вышвырнуло за границы залы, где находилась клетка биджу. Пусть теперь попробует снова здесь объявиться. Курама довольно ощерился, распушив хвосты. Мелкий сопляк ещё не скоро его побеспокоит. А пока можно позволить чакре уничтожить этот «подарочек». Пару дней спустя он уловил кровь проклятого клана. Дух стоял такой словно над Конохой распотрошили самого Мадару, а его требуху развесили на лицах Хокаге. Смердело просто невыносимо, а мальчишка неожиданно без его прямого на то участия стал захлёбываться кошмарами. О, как он орал. Горло срывал так, что говорить толком не мог. Так пронзительно, что даже его вечно безучастные караульщики всполошились. А когда отвели его к людишкам, любящим поковыряться в мозгах, только вмешательство Лиса не позволило спалить к хренам мозги мелкого сопляка. Патриоты, чтоб им икалось, задумали навесить на пацана ошейник, да не вышло. Он и так без тормозов был, а уж после этого вообще стал неуправляем, как и мечущаяся внутри чакра. Вихрями стелющаяся. Он даже как-то к нему сунулся, провалившись в подсознание под действием одного из привычных уже кошмаров. Курама не мог знать, что ему такого снилось, но мальчишка долго пялился на прутья клетки, безучастно пропуская мимо ушей все насмешки. Лис даже зауважал его немного, совсем чуть-чуть, но предпочитал списывать такую невозмутимость на тупость своего джинчуурики. — У меня есть семья, — его голос был тихим, вымученным. Демон даже слегка утихомирил свое красноречие, чтобы послушать что пацан ещё скажет. Семья, как же! — О чём ты, сопляк? — Он самолично прикончил его раздражающих родителей, а больше у мальчишки никого не было, а если и были, то им никогда не позволят взять опеку над джинчуурики самого Кьюби. Он оружие Деревни в конце-то концов. — Я Узумаки Наруто, тебае! — нежданно звонкий голос набирал силу, отражаясь от стен, подхваченный вихрем чакры, усиленный печатью, которую Лис пока не смог даже поцарапать. — Запомни хорошенько, зубастая образина! Зубастая образина запомнила, а пацану кошмары больше не снились. Странности начались уже после того, как мальчишка покинул Деревню вместе с человеком от которого пованивало жабами и выпивкой. Курама не слишком-то обольщался на счёт своего джинчуурики, ибо крикливое, непоседливое нечто едва ли могло усвоить что-то посложнее техники своего папаши. Как там её… Но проблема была ещё и в этом жабьем человеке, который не слишком-то стремился обучить мальчишку, что ж Курама даже мог его понять, потому что Наруто в принципе не мог усидеть на одном месте долгое время, чакра из него так и пёрла, ни один мало-мальски умелый сенсор не пропустит. К тому же мелкая сопля был совершенно необучаем и туповат к тому же. И каково же было удивление Лиса, когда стоило только мальчишке смыться, профессионально надо сказать, с глаз своего Учителя, как бушующая, неконтролируемая чакра послушно стихала, а малец часами просиживал задницу за медитациями, абсолютно неподвижно. Однако на этом сюрпризы не закончились. Первая сфера тройной печати медленно растворилась в первый месяц путешествия с жабьим отшельником. Оставшиеся две благополучно исчезли до конца вынужденной ссылки мальчишки. И судя по тому, как мальчишка ловко начал использовать взрывные печати для своих проказ там явно были заложены не знания о рамене. Курама мог только догадываться об остальном и эти догадки ему совсем не нравились, потому что всё чаще в воспоминаниях стали мелькать незнакомые фрагменты, но Лис мог бы поставить на кон свои хвосты, потому как это были его собственные воспоминания о том, что уже происходило. Он прекрасно себе представлял откуда растут ноги таких вот озарений. *** Положа руку на сердце Тсунаде признавала, что такого геморроя, как Узумаки Наруто Коноха не видывала с тех самых пор, как её многоуважаемый дед — Тобирама Сенджу взял в ученики Данзо. Шимура постарел, проблем от него меньше не стало, но, пожалуй, Наруто вполне себе переплюнул все выкрутасы своего предшественника. Мальчишка был упрям, неумолим и незатыкаем, вбив себе в голову миссию по возвращению Учиха Саске, мелкий засранец не стеснялся мотать ей нервы с самого своего возвращения, не видеть бы его ещё пару лет. Только угроза перехвата биджу и носителя зашевелившимися в последнее время Акатсуки удерживала Пятую Хокаге от обдуманного и взвешенного, да-да именно взвешенного решения отправить орущего идиота куда-нибудь на границу страны Огня. Тсунаде с тоской подумала о заначке саке прямо за портретом Учителя, о которой её помощница ещё не знала, но Сенджу подозревала, что догадывалась. Для очередного мозговыноса от Узумаки ей просто необходимо было как следует выпить. Она уже успела ощутить его бесконтрольную чакру на подходе. Удивительно просто, как Узумаки каждый раз заставляет себя вставать в такую рань, по словам Джирайи Наруто тот ещё любитель поспать. Берёт измором, паршивец. — Бабулька Тсунаде! — Лёгок на помине, женщина подавила в себе желание запустить в крикливого мальчишку стол. Было жалко потраченного времени на бумаги. Она ещё вчера подобрала ему миссию в черте Деревни. Выпускать Наруто за пределы Конохи без команды было слишком опрометчиво, даже для легендарной неудачницы. Какаши должен вернуться с миссии на днях, с Сакурой проблем не будет. Слава Ками, она наконец-то получила достаточно опыта для звания чуунина. Да и давно пора бы навести порядок на бывшей территории клана Учиха. Последствия пожара так никто и не сподобился разгрести, поди от всех зданий одни угли остались. — Твоя миссия, — для Наруто не составит труда со своими клонами расчистить загаженную территорию, а покупатель на землю всегда найдётся. Конохе нужно быть готовой к любому исходу. В последнее время в воздухе отчётливо пахнет войной. Кто знает, когда она вспыхнет, а лишние ресурсы будут прекрасным подспорьем. — Вот как, значит, — на короткое мгновение Пятая Хокаге подумала о том, что такой ледяной взгляд совсем не присущ пятнадцатилетнему пацану, который и крови-то на своих руках не видел. Стоило, наверное, уточнить у Джирайи по каким таким местам они таскались. Но буквально сразу же мальчишка выдал глупую ухмылочку, рассеянно почёсывая затылок и недовольно шаркая отправился исполнять свою миссию. Ей бы стоило насторожиться такой покладистости от Наруто, выносящего мозг уже которую неделю, однако, это же Узумаки Наруто! Что он может вытворить на пепелище? Оказалось, Тсунаде недооценила фантазию самого непредсказуемого ниндзя Конохи. Этот имбецил откопал где-то свиток с запечатывающей техникой и запер к хренам территорию клана Учиха. Да столько чакры вбухал, что барьер не смогла пробить ни одна команда специализирующаяся на фуин. — Эй-эй, Бабулька, а чего все так всполошились? — Стиснув зубы женщина старалась оставаться спокойной. — Где?! Где ты взял чёртов свиток, Наруто?! — А-а, — Наруто рассеянно взлохматил волосы, — под одним из завалов, мне ещё так поплохело, когда его коснулся. Вот смотри, — Пятой была продемонстрирована неестественно синяя кисть и женщина и без анализа видела, как сильно повреждены чакроканалы. Не будь Узумаки носителем биджу они бы с ним уже не беседовали. Тсунаде сглотнула, такой объём насильно изъятой чакры…видно сами боги хранят идиотов. Это объясняет барьер, но откуда у Учиха взялся чёртов свиток? Пятая очень сомневалась, что ищейки Старейшин не обнюхали здесь каждый камень. Как они пропустили фуин такой силы? Неужели? Женщина обернулась к Узумаки Наруто, который слишком спокойно для себя наблюдал за действиями запечатывающих команд. Его травмированная рука плетью висела вдоль тела, но мальчишке словно не было до неё дела, хотя восставление чакроконалов станет той ещё задачкой. Возможно ли, что свиток среагировал на кровь Узумаки? Всё же Учиха имели связь с кланом Аловолосых демонов, а этот идиот кровный родственник самого вероятного создателя данного переполоха. Тсунаде стиснула кулаки, как бы сильно она не хотела отрешиться от воспоминаний, но ей было прекрасно известно, за что Хирото Учиха практически извёл на корню её семью не без участия Мито-сама. Тсунаде ненавидела клан Узумаки. Этих аловолосых демонов, приносящих за собой войну. Холодно отказывающих, помнящих все свои обиды, и их удар всегда приходится именно тогда, когда кажется, что буря миновала. Когда уже нет причин сводить старые счёты, когда на руках матери умирал Наваки она пришла с почти не дышащим подростком к единственному человеку, который мог бы вырвать брата из лап шинигами. Мито Узумаки оказалась глуха к чужим просьбам. Она безразлично смотрела, как Глава Сенджу стоит перед ней на коленях, умоляя спасти своего ребёнка. Тсунаде никогда не забудет последние слова матери, которая наложила на себя руки через день после похорон: — Будь проклят тот день, когда отец привёл этого Демона в наш клан! Отчаяние затопило её. Она намеревалась отомстить за семью, но не учла, что даже будучи равной по положению новому Главе Сенджу у неё не было никаких прав судить эту женщину. Второй Хокаге позаботился о том, чтобы ни один волос не упал с головы Узумаки Мито пока она сама не пожелает окончить свой путь. — За что?! За что Вы так? Разве мы это заслужили?! — Успокой свои эмоции, девочка, — да, для Химе Узумаки она была просто «девочкой». В этой женщине чувствовалась сила, невидимым шлейфом она стелилась за ней, давила, принуждая склонить голову. В каждом движении — достоинство. Каждая фраза, будто одолжение простым смертным. Узумаки Мито могла себе позволить смотреть с высока даже на Дайме этой страны. В ней змеилась хлёсткая чакра, окутывающая подобно путам. И отблеск знания чего-то недостижимого в глазах, убивал любые порывы противника доказать своё превосходство. — У меня нет времени на истерики ребёнка. И всё же…спустя столько лет она подпустила Узумаки так близко. Взыграли родственные чувства? Или она просто слишком стара для этого всего? Слава богам в её жилах не текла эта проклятая кровь. А уж членов клана Узумаки сейчас и не осталось поди, одного полукровку она как-нибудь переживёт. Всем назло. Тсунаде почувствовала затаённую жажду крови. И острое, животное ликование, казалось, она падает в омут чужих эмоций, её захлёстывает дикими чувствами, погребает под шквалом скрытой неприязни. Не к ней, нет. К Конохе. В тот день она списала всё это на проделки Кьюби, чью чакру так же затронул проблемный барьер, а потом уже не было времени разбираться. Пятая Хокаге упустила момент, она на самом деле многое упускала во времена своего «правления». Холодная усмешка коснулась губ Главы Корня, наблюдающего из тени. Сенджу не заметила даже, слепа, как и всегда. А вот его до озноба пробрало, когда он понял чьих рук эта выходка. — А вы умеете удивлять, Учитель.

***

Когда ей в очередной раз приволокли тело Главы Карин не удержалась и знатно отходила оба меча, да так, что остальные потом ещё месяц даже в ей сторону смотреть опасались, а этим хоть бы что. Ни капли ответственности. — Так больше не может продолжаться, — она продолжала пыхтеть, пока уничтожала все следы крови. Не хватало ещё активировать какую-нибудь гадость из арсенала Исами-сан. Тогда уж точно от Убежища одни воспоминания останутся. Кайко флегматично жевал какую-то жутко сладкую дрянь и внимал. Кишо уже привычно подпирал стену, он вообще редко реагировал на критику в свой адрес, толстокожий засранец. — Нам осталось установить две печати, без Главы сделать это будет весьма затруднительно. — Её тело не выдержит даже одной такой печати, вы понимаете? За такой короткий срок…она слишком сильно исчерпала себя. Карин знала о чём говорила. Несмотря на обманчиво здоровый цвет лица Исами-сан сильно осунулась, её глаза потускнели от чрезмерного использования крови и чакры. Одним предкам известно, как она вообще способна двигаться в таком состоянии, когда чакроканалы буквально трещат по швам. Её руки стали тонкими как спички, казалось, одно неосторожное движение и они попросту подломятся. — Про печать в стране Огня…не стоит…переживать, — слабый голос Главы заставил улетучиться спокойные мины её мечей, беспокойством от них фонило так, что дышать трудно. — Исами-сан, — уже сейчас Карин с трудом могла делиться с ней чакрой, поддерживая хоть какой-то лечебный эффект, — вы ведь знаете о своём состоянии лучше меня. — Да, — выбеленные пламенем волосы в свете масляной лампы казались седыми, причудливо переплетались тени, ложась на лицо укутанной в одеяла женщины на короткий миг показывая её истинный возраст, — поэтому я попрошу вас сделать кое-что для меня. — Это связано с тем, что вы сделали для клана? — Кишо смотрел на Главу выжидающее, будто знал что-то о чём сама Карин пока не задумывалась. Странным был этот Узумаки, частенько она видела его отрешённо смотрящего на языки пламени. Как если бы он мог видеть куда больше простого огня. — Хотите закрепить свою связь, так, Глава? — Это может быть опасно, Исами-сан, — Кайко в отличие от Кишо выглядел более уверенно, сдержанно и Карин знала, что уж он-то пойдёт за Исами-сан даже если её задумка будет обречена на провал. Он часто понимал ход её мыслей, поэтому не было ничего удивительного в том, что подросток с лёгкостью поднял обессилевшее тело свой Госпожи на руки, — я помогу вам добраться до места. — Рассчитываю на тебя, — Карин успела заметить только тёмную тень, прежде чем эти двое исчезли. — Не пойдёшь за ними? — Пока рядом с Госпожой был один из клинков она не слишком-то переживала за её благополучие. — В отличие от остальных Узумаки, мне не подходит этот путь. Она не понимала о каком пути шла речь, но раз уж так сложилось, то можно было получить информацию о некоторых вещах непосредственно из первоисточника. — Я многое не понимаю из того, что происходит, но я верю в свою Госпожу и буду следовать за ней пока не умру. Отчего-то ей было важно сказать это именно Кишо. Она видела его сомнения, чувствовала какую-то горечь в каждом слове, сказанном Исами-сан. — Мы не можем позволить ей умереть раньше нас, верно? — Карин почувствовала лёгкое прикосновение к своим волосам. — Постарайся достаточно вырасти до этого дня, ребёнок.

***

В этом месте было чертовски жарко. Кайко казалось, что ещё пара шагов и его кожа просто стечёт с плоти. Горячий воздух обжигал горло, а гёта нагрелись так, что он уже чувствовал запах дыма, даже несмотря на то, что его чакра пусть немного, но остужала этот жар. Он наткнулся на эту расщелину недавно, когда совершал обход и ему показалось, что природное пламя жидкой рекой, текущее прямо в море могло пригодится. Из-за пара видимость была практически никой и если бы не метки, то он мог бы с лёгкостью прожариться до угольков в раскалённой лаве. — Можешь отпустить меня, Кайко. В отличие от него самого Исами-сан чувствовала себя в этом месте на удивление комфортно. Стоило ей только коснутся босыми ступнями земли, как сразу же появились синие всполохи пламени, окутавшие её тело. В этот раз она не противилась такой заботе, с лёгкостью преодолевая тот предел, который сам Кайко пока не смог перешагнуть. Память предков было слишком тяжело вытравить, любимцы водной стихии всегда опасались огня, и мечи Главы Узумаки не были исключением. Домашняя юката соскользнула с плеч, обнажая спину. У последнего Судьи Узумаки было много шрамов, а вот спина девственно чистая от отметин предельно честно демонстрировала её характер. Когда, сделав очередной шаг, Исами-сан по щиколотки провалилась в огненную реку Кайко едва успел сбить с ног наблюдающего до этого момента Учиха. — Тише, ты, — Шисуи вырывался так, будто от этого зависела его жизнь. Кайко же кожей чувствовал, как воздух становится гуще, давление чакры нарастает просто невыносимо, а синий огонь пылает так ярко, что смотреть больно и кажется, что вот-вот закипят глаза. Но дышать… Дышать поразительно легко. — Что же вы натворили, чёртовы идиоты, — Учиха шипит, его голос срывается на рычание, а огонь послушно стелется под пальцами. Он стряхивает фуин будто не видя. С невиданной лёгкостью обходит барьер. И грузно падает на колени, потому что во время их потасовки Исами-сан зашла уже по грудь и последний шаг, который она так непринуждённо делает, скрывает её с головой. Учиха с силой сжимает кулаки, не контролируя себя. Тонкие ручейки крови обагряют землю и с шипением испаряются, оставляя после себя чёрные свернувшиеся кляксы. Воздух звенит от силы. Мечется синее пламя, окрасившее алые всполохи. Впервые Кайко замечает крылатые фигуры, они близко. Так близко, кружат вокруг вглядываясь в огненную реку, высматривают добычу, что так долго ускользала от их взора. Учиха же рвано выдыхает сквозь зубы и встаёт. — Дайте предки пережить этот день, — Шисуи одним слитным движением обнажает клинок. И монолитом встаёт против крылатых теней, наконец, явивших себя. Узумаки не успевает заметить откуда появились другие Учиха. Они единым целым встают плечом к плечу к Шисуи не сговариваясь даже. А Кайко не может разглядеть ни одного знакомого лица. Тэнгу же не ждут приглашения. Скрежет скрестившихся клинков будто разрывает пространство. Он едва успевает следить за боем, но невольно замечает нечто странное. Ему ни разу не приходилось видеть Учиха в металлических нагрудниках, которые изжили себя лет семьдесят назад. Этот шиноби поразительно был похож на Шисуи, разве что… Шисуи ещё не мог так искусно сплетать фуин с собственным стилем боя, когда неясно что из всего этого иллюзия, а что реальность. Кайко видит, как кривятся Тэнгу, стоит им только пересечься с этим человеком и неожиданно для себя усмехается, ему чудится будто кто-то знакомый стоит за его спиной, направляя. Он замечает другого Учиха, отдалённо напомнившего ему Масао, хотя все эти красноглазые на одно лицо. Этот шиноби без доспеха обладал исключительно мощной чакрой. Кто бы мог подумать, что всего три человека способны сдержать нападки Тэнгу. — Шисуи, было весьма опрометчиво использовать это в твоём состоянии, — Кайко непроизвольно прислушался к беседе, наблюдая, как шиноби с мощной чакрой рассеянно пнул труп Тэнгу, отчего его маска раскололась, а сам крылатый монах рассыпался пеплом. — Хочу прояснить один момент, — он обернулся к мирно беседующему Шисуи и по всей видимости его родственнику, — ладно вы, родственная связь на лицо, но при чём тут я? — А-а, — родственник Шисуи, имени которого Кайко не знал, рассеянно почесал затылок, — вы умерли раньше, Изуна-сама, но видимо защита супруги Мадары-сама вас тоже касается. — Что?! Кайко подавил смешок больно уж занимательной вышла реакция у этого Учиха. А ведь он раньше полагал, что клан Учиха с пеленок учит контролировать свои эмоции. — К слову, Шисуи, где Исами-сама? — Мой брат женился, — бормотал Изуна, — но, если мои подсчёты верны этой женщине сейчас как минимум девяносто…какого демона она к предкам до сих пор не отправилась? Не пояснишь, а Кагами? — Дело в том, что э-эм… Исами-сама из клана Узумаки. Кайко отметил, как нервно забегали глаза у Кагами Учиха и как он непроизвольно, но сделал шаг назад. — Приплыли, — душераздирающий вздох Изуны Учиха пробирал до мурашек, а Кайко вдруг вспомнилось, что Глава примерно так же реагировала, когда дело касалось текущих вопросов клана, в частности подбора партии для Масао, — я ведь знал, что что-то такое он и отмочит, но где прохлаждались Старейшины в этот момент интересно… — Ка-сан! — Кайко подавил желание с силой побиться головой о скалу, вот эта, например, прекрасно подойдёт, потому что это чудовище, воспитанное Главой не останавливал ни фуин, ни здравый смысл, нихрена в общем его не останавливало. Вот вообще. Мальчишка стрелой пронёсся мимо офигевших Учиха, пропустивших момент его появления. — Это ещё кто? — Неужели это…? — Родственничек Шисуи обалдело уставился на мальчишку, — Шисуи, это? — Да, оджи-сан, это их сын. — Сы-ын? — У Кагами дрожали губы, — Сколько? Сколько ему лет? — Нынешней зимой исполнится восемь. Второй раз за день Кайко наблюдал, как другой уже Учиха обессиленно опускается на колени, пряча лицо в ладонях. — Масао, мне стоит разрешить Фугаку заняться твоей помолвкой? — Кайко с облегчением выдохнул только услышав знакомые железные нотки. Исами-сан медленно встряхнула отросшие волосы, опутавшие её с головы до ног, скрывшие наготу. Всё ещё белые. Никто из них не заметил, как она появилась, будто просто возникла и всё. — Госпожа, вы в порядке? — Кайко склонил голову, приветствуя свою Главу. — Что мне сделается, — беззаботно отмахнулась женщина. И в этот момент она заметила-таки Учиха, — Кагами..? — Рад видеть вас, Учитель, — Учиха споро вскочил с колен и почтительно поклонился, — О, похоже моё время закончилось, — силуэт шиноби медленно расплывался, — пожалуйста, больше так не рискуйте, Исами-сама. — Невозможного просишь, — фыркнул второй Учиха, — у неё же на лице написано, как сильно любит вляпываться в неприятности и братца моего втягивать. Я не прощу тебя, Узумаки, если по твоей милости мой брат был несчастен. Запомни.