Красная нить

Порой Фугаку искренне восхищался текущим Главой Учиха. Пусть в ней и не было ни капли их крови, но Узумаки Исами являлась ярким примером человека имеющего силу менять действительность под себя, даже если это и кажется невозможным в принципе. Он знал о её слабом здоровье и здравомыслящий человек в таком случае сделал бы всё для нивелирования этого фактора, но не Исами-сан. Узумаки вообще не слишком-то заботилась о «таких мелочах». Будто всё время делала всё наперекор, даже если это шло во вред ей самой. Так по крайней мере он размышлял, когда её в очередной раз принесли едва живую. Видят предки, эта женщина явно нарывалась на встречу с шинигами. И чудом (или же молитвами некоторых) избегала её с завидной регулярностью, но за каждое такое чудо была определённая плата и клан Узумаки смиренно возносил её каждый раз. Учиха считал это диким, но кто он такой чтобы судить кровавые традиции других. Аловолосые демоны безропотно следовали за своим Главой, купаясь в крови тех, кто являлся для них угрозой. Кто хоть в малейшей степени мог причинить вред их Главе. Растеряв былую силу, отдав на откуп гордость и достоинство шиноби медленно, но верно они опускались всё ниже, захлёбываясь кровью, бурлящей в жилах аловолосых демонов. Их ведь совсем не зря так прозвали. Он раньше никогда не задумывался отчего Исами-сан так важна для клана Узумаки, почему они с таким трепетом относятся к ней сейчас. Он не мог и представить, что подобное может существовать, пока сам не столкнулся. Тот день не отличался ничем особенным от вереницы привычной рутины с редкими отлучками Исами-сан и её мечей в компании Шисуи. Разумеется, это закончилось громким скандалом, устроенным малышкой Карин, прополоскавшей всё грязное бельишко Кишо Узумаки. Уж чего-чего, а зычный голос Узумаки гулким эхом прокатился по коридорам, уносясь в глубину подземных шахт. После полудня он степенно прогуливался до Хранилища, встретив по пути Кото с дочерью и Моро, которая крайне увлечённо спорила с Карин о эффективности зубодерительного фуин в бою успела отреагировать первой. Обе Узумаки резко застыли. И если Кото просто мешком сползла вдоль стеночки, спешно останавливая кровь, обильно хлынувшую из носа и ушей, то Карин ярко вспыхнула чакрой. По телу младшей Узумаки стремительно расползалась вязь символов, медленно наливавшаяся кровью, будто бы каждый знак был вырезан ножом. Фугаку воотчию будто бы видел, как кровь, вязкая и чёрная как ночь медленно покрывает кожу Карин, вязкими каплями орошая каменный пол. Кото на коленях подползла к ногам застывшей дочери, но едва только попробовала коснутся, как её отбросило волной чистой чакры. Женщина глухо застонала, её лицо паровало, будто бы её ошпарило сильной струёй раскалённого огня. Кожа на открытых участках тела вздулась волдырями, которые лопались от малейшего движения, сочась кровавой сукровицей. Карин истошно закричала. Всё её тело, объятое чакрой потонуло во всполохах огня. Выжигая её нутро и заполняя собой всё существо. Фугаку скорее ощутил, нежели увидел, как на короткий момент знакомая чакра Исами-сан мягко коснулась бушующего вокруг Карин пламени и та, наконец смогла взять его под контроль. Медленно, неохотно втягивая наполненную жаром чакру в себя, Узумаки сипло дышала, захлёбывалась судорожными всхлипами, но упрямо продолжала своё занятие. Мужчина отметил пару белых прядей в алых волосах Карин, когда та мешком свалилась в руки вовремя подхватившей её Моро, только чудом не разбив голову. Пришедшая в себя Кото уже вполне уверенно держалась на ногах, но подходить к дочери не спешила, будто опасалась чего-то, будто бы знала, что сейчас любые действия могут закончиться для неё весьма плачевно. Тело в руках Моро резко забилось в судорогах. Его гнуло и выкручивало в разные стороны, настолько сильно, что Фугаку слышал хруст ломавшихся костей. — Почему вы ничего не делаете? — Моро не долго могла молчать, с трудом, да что-там говорить, была абсолютно не в состоянии сдержать девчонку Узумаки, загнанной птицей бившейся в её руках. — Если я вмешаюсь, она не сможет принять суть Господина и сгорит к исходу дня. — Суть Господина? — С давних пор кровь Узумаки несёт в себе покровительство водной стихии. Так было до тех пор, пока один из Судей не начал менять свою суть. Для нас, Узумаки, суть Главы — наша суть. Мы должны принять тот путь, который он укажет нам. И если Исами-сама теперь окончательно отреклась…то… — К демонам правила… — хриплый голос Карин заставил Фугаку вздрогнуть, — пусть перевернутся в гробу предки или кто там ещё, — её ноги дрожали, когда девушка поднималась, даже не заметив руки Моро, мягко придерживающие её до этого. Единым каким-то больно привычным движением, Карин медленно потянулась, будто её только что не корёжило от боли, будто она совсем не выхаркивала собственное нутро. Неприметные огоньки тлели в алых волосах, лепестками спускались по коже, впитывались в причудливую вязь чёрных символов на теле. Узумаки на мгновение замерла, прислуживаясь и выразительно хрустнув пальцами твёрдой походкой направилась вглубь коридоров, обронив напоследок: — Кровь не вода, мама. Судорожно всхлипнула на эти слова Кото, так и не найдя в себе сил поднять голову. Негласный девиз клана Учиха из уст Узумаки звучал до дрожи терпко. — Сохрани тебя стихия, девочка, — гулко пробормотала Кото Узумаки, не смея шелохнуться, чувствуя подавляющую силу, так и бьющую по оголённым истинктам, призывающую склониться. Пусть даже Исами-сама находилась не в Убежещие, но её присутсвие было таким острым сейчас. Демонический клинок клана, закалённый кровью, выкованный в синем огне и впитавший в себя проклятый огонь наконец-то собрал вокруг себя остальных, пробудив свой Щит едва ли теперь хоть кто-то сможет противостоять последнему Главе Узумаки. Последний полноправный Судья…кто знает, что произойдёт на этот раз. Кото тяжело выдохнула, стискивая зубы и морщась от боли. С самого появления Исами-сама она предполагала, что одними клинками эта Судья не ограничется, слишком сильна, слишком. Не скованная Цепями клана, свободолюбивая пташка, которая всегда себе на уме. Кото не могла даже вообразить, чего хочет добиться Исами Узумаки, сумасбродная на первый взгляд девчонка имела на редкость тяжёлый взгляд и характер такой, что предки посочувствуют. Чистокровная, мать её, Судья! Волею случая или демон знает каких сил весьма комфортно себя чувствовала среди Учиха. Так ещё и ребёнком от одного из них обзавелась…приплод её вышел на редкость проблемным. Кровь Узумаки знатно усилила мальчишку, так просто не избавишься списав на несчастный случай, да и охраннички у него были, шинигами позавидует. Что бы там не говорил старик Кадо, но даже Исами-сама не всесильна. Дури может в ней и много, а опыта не хватает. Женщина устало вздохнула, виски пульсировали болью. Как же ей надоела эта затянувшаяся миссия. Но она должна была точно знать по какой причине произошёл прокол с Однохвостым. А что как ни кровь Главы Узумаки даст ей ответ на этот вопрос?

***

Тень задумчиво проводила взглядом идущую по стеночке Узумаки. Не описать как эта женщина мозолила глаза в последнее время, но пока нельзя вмешиваться в конце-то концов Исами-сан не пальцем деланная, сама разберётся со своими потерявшими всякий стыд шпионами. Уж сомневаться не приходилось, что отрастившая немалые зубы в клане Учиха девчонка не в курсе того, что твориться вокруг неё самой. Уж что-что, а закулисные игры ей преподавал мастер своего дела. Мда-а, Ясуши-сан не зря слыл костью в горле большинства кланов. А Исами-сан, если призадуматься больно многое у него почерпнула, взять, к примеру, ту тонкую игру, когда с её подачи был фактически уничтожен клан Сенджу. Аловолосые демоны всегда с трепетом относились к тому, что, по их мнению, принадлежит им. Что уж и говорить, в какой ярости она должно быть была, когда Хаширама покусился на её Учиха. Клан Учиха и Мито Узумаки горячо переживавшая смерть своей сестры довершили дело. От многочисленного когда-то клана Сенджу остались одни ошмётки воспоминаний. Недопринцесска, да парочка полукровок, разбросанная по миру. Никогда не знаешь, к чему могут привести последствия действий, решений или неосторожного слова. Из того гнилого клана, пожалуй, только Тобирама осознавал кому, собственно, его брат и клан перешли дорогу. Догадки Второго Хокаге так и остались при нём, по какой-то причине этот мужчина не спешил предпринимать каких-либо действий для нивелирования возможной угрозы. Кто ж теперь разберёт какими мотивами он руководствовался… Воздух ощутимо потяжелел, следовало убраться до того момента, как Исами-сан сможет учуять присутствие постороннего.

***

В кузнях с самого утра не стихал стук молота, а жар был настолько сильным, что каменная порода, отделяющая стеной рабочие помещения, раскалилась докрасна. Любопытные детишки столпились на пороге и на удивление среди них хватало аловолосых пройдох, которые совершенно не боялись обжечься о языки пламени то ли и дело волнами расходившимся от основного очага. Запах раскалённой стали и крови сбивал с ног. Микото с опаской приблизилась, стараясь не касаться пышущих жаром стен. Раскалённый воздух волной ударил в лицо, заставляя закрыть глаза рукой и задержать дыхание. Динамичный ритм барабанной дрожью отдавался в ушах, пульсировал в глубине кожи, касался сердца. Она много раз слышала о том, что Исами-сан частенько заглядывает в кузни, но никогда ещё не видела. И сейчас, кажется, не могла осознать, принять то, что силуэт, окутанный огнём с макушки до самых кончиков пальцев это и есть Узумаки, так естественно вписавшаяся в обжигающий жар вокруг, что трое теней за её спиной, окутанные тем же огнём так легко впишутся в рисунок. И пока нынешняя Глава Учиха контролирует (!) пламя, ластившееся к ней подобно домашней кошке, они расписывают собственной кровью раскалённый металл, вплетают в него свои цепи, напитывают дыханием. Не страшась, тянутся к углям, впитывают кожей жар. До страшных ожогов одного из них и между тем не смеют отойти дальше, чем пара шагов. Языки пламени оплетают кожу Узумаки, ложатся причудливым узором поверх вязи символов незнакомых ни одному из присутствующих здесь Учиха, но аловолосые детишки смотрят на всё с искрой понимания и сложив печать концентрации вплетают свою чакру в языки вмиг заискрившего огня, с едва заметными синими искрами в глубине. Пламя тянется к ним, отчего краснеет кожа, будто они провели целый день на палящем солнце, но на удивление кроме красноты больше ничего не происходит. Ни одного даже маленького ожога. Огонь ласкает их, принимая в свои объятья, как давно потерянных детей. Микото замирает, когда Карин с лёгкостью подхватывает сгусток раскалённого металла и одной лишь чакрой формирует нечто отдалённо похожее на рыбью чешую. Множество маленьких чешуек застывает в воздухе, подрагивая под влиянием чакры Узумаки Карин, которая совершенно не считает странным всё происходящее. Уже знакомый Микото Кайко медленно вытягивает из остатков раскалённой до белезны стали тонкие цепи, расписывает их собственной кровью, оставляя морозные узоры, расползающиеся вокруг обжигающими тонкими струйками чакры. Мягко касается чешуек, добавляя несколько неприметных завитушек по острым краям. По рукам второго меча Исами-сан обильно течёт кровь. Его лицо страшно обожжено, череп зияет запекшимися проплешинами, где кожа обуглилась до черноты, открывая сочащуюся сукровицей плоть и страшно приоткрытые связки на лице и часть челюсти с дальними коренными зубами слишком белыми среди этого сплошного ожога. Сам Узумаки будто бы не замечает, что его пальцы сплошь покрыты липкой кожей, лопнувшей из-за жара. Она медленно вздувается, стоит ему только приблизиться немного, и встать рядом с Карин. Его кровь орошает пол, растекается, образуя сложную многоуровневую сферу, охватывающую практически всё пространство вокруг. Эти трое как-то очень привычно заключили Исами-сан в правильный треугольник, так что сама Узумаки оказалась в центре него. Чешуйки, повинуясь плавному движению Карин медленно собирались в полотно, гибко следуя воле своего создателя. Цепи настороженно струились рядом, будто бы их место пока не определено. Когда Исами-сан оголила торс, оставшись одной только безрукавке, чешуйки, принявшие свою исконную форму, мягко опустились на её плечи. Одна из цепей неспешно обвилась вокруг шеи Узумаки и с щелчком закрепилась на наплечниках, чётко очертив линию ключиц. Ещё две цепочки сложным орнаментом зазмеились по спине, соединяясь так же с наплечниками и чуть более толстой цепью, что плотно прилегала к шее. Пламя медленно стихает. А Микото наконец смогла сделать вздох. Слишком уж дико всё это выглядело, быть может именно так в давние времена люди привечали божество. Но увидеть нечто подобное собственными глазами до дрожи страшно, потому что именно сейчас Учиха Микото окончательно осознала суть Узумаки. Их не за красивые глаза прозвали Демонами. И только что она увидела этому подтверждение. В этот самый момент…клан Узумаки обрёл своего.

***

После обретения свого нового украшения Узумаки не называли её никак иначе, чем Исами-сама или на худой конец Господин Ёто. Сама Узумаки принимала новое отношение не присущим ей смирением, всё одно трястись над её благополучием они меньше не стали, а так только время зря тратить, да и едва ли они смогут относится к ней иначе, как никак одна из Легенд на глазах разгуливает и в ус не дует. То какую свинью ей подложил Кусанаги она поняла практически сразу. Первый Глава Узумаки был тем ещё затейником и «Символ», полученный от Клинков и Щита так просто было не снять. Прямое доказательство её положения давило на плечи тяжёлым грузом, разом напомнив почему она до сих пор жива. Теперь у неё не осталось лазеек. Известный бич Узумаки — всё или ничего. Аловолосые демоны ходят по грани с момента своего появления, так почему же эти грани не должны пронизывать их жизнь до основания, оставляя лишь два пути. Исами устало выдохнула, это всё, разумеется, заслуживает внимания, однако на данный момент её волновало некое неучтённое лицо, совершенно точно не планирующее задерживаться в этом месте по своей воле, но как уж предкам угодно… Показательное игнорирование в первые дни пребывания негаданного Гостя, крайне быстро сменилось на презрительные замечания, касающиеся текущей деятельности клана. И всё бы ничего, но этот Гость…обладал крайне скверным нравом и с первого дня явно поставил своей целью довести её до ранней кончины. Она даже всерьёз раздумывала над тем, чтобы приплатить Сэки за устранение данной проблемы, но демонов родственничек был такого склада характера, что из любой клоаки вылезет и потом… О том, что будет потом Исами предпочитала не задумываться. В рекордные сроки её кабинет стал неприступной крепостью, казалось, каждый локоть пространства был скурпулёзно заполнен фуин, обклеен храмовыми печатями для изгнания духов и заставлен оберегами. Над потолком тоскливо висели травы, а на одной из перекладин чадила лампа с ароматическими маслами крайне «благоухающими» по заверениям — самое то для отпугивания демонов. Сие чудо на второй день притащил Кайко, он же занялся, собственно обустройством всей той гадости, что натащили инициативные детишки. Завывания «демона» пробрали даже Юи-сама, подслеповато щурясь пожилая женщина расшила все её вещи старинной вязью «ото зла», что частенько нашивали на вещи маленьких детей в клане Учиха. То, что личность «демона» очень даже известна Учиха Исами поняла, когда с непринуждённостью достойной лучшего применения в её кабинет перекочевал Фугаку-сан. Мужчина старался лишний раз нос наружу не высовывать, делая вид, что крайне заинтересован в куче бумаг, которая скопилась за время её шатания по странам. К концу недели в её вотчине обитали Старейшины в полном составе, Фугаку-сан и несколько Учиха, в основном, находящиеся на миссиях за пределами Убежища, так же воспылавшие неожиданной любовью к бумажной работе. Исами подняла голову, оторвавшись от сметы, когда в помещение проскользнул Шисуи с виноватой улыбкой и сгрёб ближайший свиток с фуин, показывая всем видом, что скорее небо рухнет, нежели он оторвётся сего занимательно чтива. Совсем рядом шуршала тканью Юи-сама, вышивая очередные символы на её, прости Ками, носках. Носки из верблюжьей шерсти были дороги Узумаки, как память. Пора было заканчивать этот цирк. Значимо грохнув толстенный свиток. Исами поднялась, Учиха притихли как мыши под веником, когда ставший видимым алый фуин медленно распался, а сама женщина подошла к двери, гостеприимно распахнув её, высунулась в тёмный, практически неосвещённый коридор. «Демон» изволил гневаться и тушил жаровни, да так, что разжечь их можно было разве что «Фениксом». Она не была Учиха по крови, но могла прекрасно видеть причину такого нервного молчания у всех собравшихся в этой комнате. Они уже виделись ранее, тогда Иса не присматривалась, отдавая все силы на удержание бушующей чакры внутри, но сейчас, освещённый светом масляных ламп, этот шиноби неуловимо напоминал ей Мадару. Это было даже не лицо, скорее мимика, непроизвольные сигналы тела, то, как он держал себя, взгляд. Это был Учиха, несомненно, вкусивший всю славу Проклятого клана. У нынешнего поколения Учиха не было всепоглощающей бездны в глазах. Они не дышали войной, так яро, жадно желая успеть оставить после себя хоть что-то, жить ярко насколько это возможно, насколько хватит сил. От этого шиноби пахло кровью и чужим страхом. Небрежностью и высокомерием, и между тем, стальной уверенностью. Учиха Изуна напоминал ей клинок, обагрённый кровью, закалённый огнём и…сломавшийся, потому что ему не хватило…опоры. Будучи мечом Главы, младший брат не смог искоренить в себе нечто тёмное, помешавшее в отвественный момент. Было ли это влиянием старого «знакомого» или же нет, это уже не имело значения. Любопытнее было то, по какой причине воля этого Учиха всё ещё не исчезла? Что его держало? Отрешённо поймав взгляд деверя Иса мрачно усмехнулась, вероятно, этого Учиха держат несколько иные цели, нежели её саму. Что ж, раз ему так не терпится… Отчего же не утолить любопытство их обоих?

***

Вопреки мнению Узумаки, Изуна прекрасно знал, что его держало рядом с ней. О, он видел это так ясно, что сначала не поверил своим глазам, потому что изначально считалось, что самым очевидным способом для разрыва подобного типа связи был Мангекьё Шаринган. Маленькое усилие — и проблема изживёт сама себя. Однако… С этой Узумаки было не всё так просто, как могло бы показаться. Не зря же она коптила небеса этого мира так долго. Изуна привык полагаться на чутьё в бою и сейчас оно прямо-таки билось в истерике. Живучая беловолосая женщина была опасна, тонкий флёр смерти окутывал её, и ледяное дыхание шинигами, казалось, щекотало затылок каждый раз, как она проходила мимо него, то ли действительно не видя, то ли намеренно игнорируя. А ещё он ясно видел тень брата за её спиной. Всего лишь тень, но его едва не отправили к предкам за попытку прощупать границы дозволенного. Это могло кончиться крайне печально, если бы не мелкий поганец по какой-то насмешке судьбы являющийся его родным племянником. Кровь от крови, поцелованный огнём ребёнок, выжавший всё что только возможно из наследия проклятого клана. Мальчишка уже сейчас на голову превосходил любого живого Учиха, находящегося в этом месте. Немой укор для Изуны, потому что видеть копию брата свободно пользующуюся фуин в бою было выше его сил. И потому он совершил, возможно, свою последнюю глупость. И, признаться, недооценил сопляка. Масао Учиха превосходил любые ожидания, он с лёгкостью сбросил ментальные оковы. И едко усмехнулся. Знакомая до оскомы ухмылка, помнится, братец не гнушался таким способом выводить из себя Старейшин в своё время, что ж, характер племянничек унаследовал отцовский. — Сын, — Изуна непроизвольно вздрогнул, уловив знакомые отцовские интонации. «Недовольство» Таджимы Учиха он с братом старался не вызывать в принципе, пока тот был жив. Опасно это было гневить Главу Учиха, находившегося не в самом благостном настроении. Не ожидал он, что эта женщина способна на такое. — Ты готов? — Да, каа-сан, — мальчишка выглядел напряжённым. Его тело непроизвольно перетекло в защитную стойку, однако, сама Узумаки оставалась расслабленной. Слишком спокойной для той, кто, не моргнув и глазом заставил всё помещение наполнится синим огнём. Казалось, что огонь рождается из её выбеленных волос, мягко течёт сквозь кожу, искрится в кончиках пальцев и танцует по краю домашней юкаты в легкомысленный мелкий цветочек. Отмеченная погребальным огнём Узумаки…неожиданный сюрприз. Это могло бы объяснить её пребывание в клане, но Изуна всё же прекрасно знал своего старшего брата. Упёртый нрав Мадары Учиха едва ли переубедило бы пламя этой «аловолосой» демоницы. Он мог бы поставить собственный меч на то, что братец руководствовался иными критериями в выборе своей, прости Ками, супруги. — Достаточно на сегодня, — синий огонь резко стих. — Но!.. — Не мне учить Учиха обращению с огнём, — женщина как-то очень привычно взлохматила тёмные пряди своего ребёнка, — в моих силах лишь раздуть пламя. — Из-за твоего Ветра? — И из-за него тоже, пойми, Масао, мой огонь отличается от твоего. Его суть в крови, в то же время ты дышишь им, он часть тебя. Это слишком разные способы использования стихии, тебя учить обязан Учиха, кто как не кровный родственник справится с этим, не так ли? Изуна мог ручаться, что Узумаки не видит его, но каким-то воистину звериным чутьём точно знает где именно он находится. Могло ли статься так, что именно Узумаки держала его, уловив родство силы с племянником, потому что как ни силён был Кагами он всё же не относился к Главной Семье и не смог бы должным образом обучить полноправного Главу проклятого клана. А ещё мужчина зацепился за странную оговорку этой женщины. Он встречал похожую трактовку в древних писаниях, сохранившихся со времён Основателя клана. «Раздуть проклятый огонь Учиха способен не каждый человек. Необхидим особый тип чакры, сильная кровь и покровительство одного из Ходивших по Сумеречной тропе». Глава Узумаки по умолчанию не могла обладать слабой кровью, имела стихию Ветра, но вот последний пункт, откровенно говоря, напрягал. Аякаши, обитающие по «ту» сторону тропы предпочитали пожирать души, дерзнувших воззвать к ним, чтобы получить покровительство одного из них простой жертвы явно будет недостаточно. Они всегда забирают плату равноценную их представлениям. Вопрос лишь в том, чем заплатит эта Узумаки? Его глаза были неспособно увидеть столь тонкую связь, да и если провалиться слишком глубоко, то ненужное внимание обеспечено будет. Вот брат, пожалуй, смог бы. Ему всегда с лёгкостью удавалось вводить в ступор окружающих. Глаза брата видели несоизмеримо больше обычного шарингана ещё в ту пору, когда он не пробудил Мангекьё. Связь с этой женщиной (если это действительно «та самая» о которой он подозревает) должна была усилить его способности. Равноценный обмен предполагал, что Узумаки тоже что-то перепало из арсенала Учиха. Хотел бы он знать, что именно, раз пташки Тэнку так возжелали сосуд её души. Проблемная женщина у братца, будто бы одного факта её принадлежности клану аловолосых демонов мало. Индра-сама помнится совсем не жаловал клан Узумаки. Племянничек кровожадно оскалился. Изуна непроизвольно сглотнул, ну не подписывался он воспитывать отпрысков брата, даже если очень надо и вообще. Мужчине показалось, что на короткий миг Узумаки поймала его взгляд. Тонкая удавка оплела горло, будто играючи сжала до сиплого вздоха. Острие короткого клинка почудилось у горла. Ему только что ясно дали понять, что если с Наследником что-то случится по его, Изуны, вине, то простой встречей с предками тут дело не закончится. Чтоб эту Узумаки пожрали демоны! В кои-то веки кто-то помимо брата крепко схватил его за горло. И что-то подсказывало Учиха, что из мальчишки со временем вырастет чудовище похлеще его дражайших родителей и будь он проклят, если не приложит к этому руку.

***

Со временем Изуна осознал, что раздражающая его одним своим существованием Узумаки, явно замышляет что-то масштабное. Сведений было катастрофически мало, а Учиха не спешили делиться, попрятались как мыши. Даже если он сейчас всего лишь духовное воплощение чакры, когда-то принадлежавшей Учиха Изуне, он всё ещё оставался Клинком клана, а это накладывало определённые обязательства. Предаваясь коварным планам, как бы зажать отпрыска одного из Старейшин в уголке Изуна уловил тихий перестук трости, резко повеяло благовониями, а рядом опустилась пожилая Учиха. Он не застал её, умер раньше, однако заплывшие белёсой дымкой глаза этой Учиха смотрели прямо на него. — Я могу видеть лишь Ваш силуэт, Изуна-сама, — разумеется, она знала его. Не могла не знать, занимая место Старейшины клана в этом времени. Воспитанная по старым традициям девочка, никогда не знавшая силы проклятых глаз. Её чакры даже в таком почтенном возрасте было достаточно для контакта с кем-то подобным ему, — я отвечу на ваши вопросы, Изуна-сама, но пообещайте, что не будете вмешиваться, даже если мои слова будут вам не по нраву. — Я хочу знать по какой причине Учиха подчиняются этой женщине, — почтенная Учиха на его слова лишь мимолётно усмехнулась, будто бы пожурила несмышлёного ребёнка. — Я была слишком мала в то пору, когда Исами-сама только прибыла на территорию только строившейся Конохи. И не могу достоверно ответить Вам об истоках этого уважения, которое мы испытываем по отношению к ней, полноправной супруге Мадары-сама, которую одобрил Основатель и принял огонь Учиха. Изуна сдержал желание грязно выругаться. При таком раскладе ничего нет удивительного, что племянничек так и фонтанирует чакрой. А ещё очень хотелось высказать любимому брату всё что он думает о его долгоиграющих планах и раздражающей до оскомы привычки полагаться на волю случая в жизненно важных ситуациях. — Мой Кагами должен был стать её клинком, но…волею предков эта ноша перепала моему внуку, когда Мадара-сама был «убит». Его супруга достойно отомстила за его смерть. Мы не знали, Изуна-сама, что в ту пору Исами-сама уже была «не одна», иначе клан бы костьми лёг, но не дал ей совершить ту сумасшедшую выходку. Иными словами, Узумаки носила под сердцем Наследника, когда… когда что? — Сенджу Хаширама пал от её руки. И, разумеется, не рассчитав силы эта невыносимая женщина едва не отправилась вслед за ним, однако, в таком случае почему Масао настолько молод? — Она появилась на пороге Фугаку-сана такой же, какой я видела её в тот злополучный день. Юная и полная почти потухшего после известий о своём супруге огня, будто не было всех этих лет. Угли клана Учиха снова вспыхнули с её приходом. А потом родился Масао, и видят предки, кровь Учиха невероятно сильна в этом ребёнке. Разные ходили слушки об аловолосых демонах, когда их Остров затонул, но увидеть подтверждение этим слухам…своими собственными глазами. Чего же тогда она добивается? — Старые связи восстали из пепла, алый отблеск Луны совсем скоро окрасит небо реками крови. Я знаю не так много, лишь крохи информации, перепавшие от Советника Ясуши, но даже такая развалина способна понять, что всё известное нам ранее об Аловосых демонах не более чем маска, которую нам позволяли увидеть, потому что этот клан несёт бремя так похожее на проклятье Учиха. Они в прямом смысле этого слова — барьер этого мира, а Исами-сама одна из тех, кто в силах помешать незваным «Гостям» творить что им вздумается. Понимаете теперь? Изуна понимал, а ещё понимал то, что его драгоценный братец вляпался по самую макушку. Злые боги, как же это всё… Почивший клинок Учиха прекрасно знал, что ничем хорошим это всё не закончится. Ему было несоизмеримо горько осознавать, что Мадара так же это всё мог предвидеть и сознательно совал свою дурную голову в петлю. Даже если небо рухнет, даже если останутся мгновения мира, эгостичная природа Учиха позволит урвать мгновения у пустоты. Изуна слишком хорошо знал своего брата, чтобы заблуждаться на его счёт, а потому ему крайне любопытно будет посмотреть на всё это. Даже если это будет последним, что он сделает.