Красная нить

Хатаке Какаши медленно, но верно подходил к мысли, что Узумаки Наруто явно не тот за кого себя выдаёт. Для Какаши стало неожиданностью, что его бывший подопечный, а теперь член команды оказывается не такой идиот, как он думал ранее. Да что там, Хатаке начал подозревать, что сын учителя намеренно водит Коноху за нос уже не первый год, а кто-то активно способствует слепоте Верхов Деревни. Вариант со шпионом он отмёл практически сразу, чакра Лиса была более чем приемлемым доказательством личности носителя биджу. А сдерживающая печать, которую, как подозревал Какаши поставил на ученика Джирайя, отбрасывала версию о захвате Лисом тела джинчуурики. Первыми цветочками, грозившими надломить веру Хатаке в маску простачка стало знание Наруто фуин. И близкое когда-то знакомство с матерью этого вот «подопечного» дало понять, что мальчишка оперировал таким, что не снилось даже Кушине-сан, мир её праху. Закономерно возникал вопрос: «Откуда, мать его, Наруто мог знать фуин на таком уровне, если его никто и никогда не учил?» Версия об обучении у Джирайи терпела сокрушительный крах, ибо Какаши прекрасно себе представлял сферу интересов Саннина. И фуин явно не был его сильной стороной, вот техники сокрытия, это да, но деликатность, присущая Мастерам Узумаки в Учителе Наруто отсутствовала напрочь, потому что сам Джирайя был весьма поверхностно знаком с основами и единственным его коньком на этом поприще были именно запечатывающие техники. Всего лишь посредственная копия, но, как ни странно, выполняющая свои основные функции, не без вреда для носителя конечно же. Вероятно, Джирайя брал за основу барьер над Конохой, либо тот, что долгое время закрывал территорию клана Учиха от посторонних. Немногие из Совета Джоунинов знали, что защитный барьер над деревней стоит за счёт чакры, проживающих под ним шиноби. Всё же без вреда использовать фуин могли лишь его законные владельцы, а от клана Узумаки в настоящий момент остались одни лишь воспоминания, да полукровки, чья кровь давно утратила свою силу. Пару поколений назад, когда Остров аловолосых демонов ещё был на плаву, клану Хатаке не посчастливилось ввязаться в заварушку своих давних союзников Сарутоби, поэтому Какаши прекрасно себе представлял на что способны правильно обученные аловолосые демоны. Пусть даже клан был сам виновен в собственной глупости, когда возжелал усилить кровь, используя военные трофеи, щедро полученные с барского плеча клана Сарутоби. Никто тогда и подумать не мог, что так всё обернётся… Из дневников своего прадеда Какаши знал, что клан Хатаке получил девочек близнецов Узумаки. Разумеется, никто бы не стал принуждать семилетних детей сразу же вынашивать сильных представителей клана. Они не учли, что эти дети побывали в клане Сарутоби и многое видели, а дети шиноби как известно взрослеют куда быстрее гражданских. К ним старались относится, как к ценным пленникам, только вот стоило отдать аловолосым демонам должное, свой долг они до самого конца несли с честью, присущей древним кланам. Клан не препятствовал общению девочек, и они много времени проводили в компании друг друга практически без надзора, ведь что могут дети против взрослых и обученных шиноби? А три года спустя, в ночь, когда Глава клана Хатаке поставил этих детей перед фактом скорого материнства, эти Узумаки напомнили о славе своего клана самым наглядным образом. Тсутому Хатаке в своих дневниках описал это, как нечто неподдающееся простому осмыслению. Просто в один момент одна из близнецов пронзила рукой грудную клетку своей сестры, извлекая из тела клинок. «-Моя душа станет вечным пленником Шиа, но вам никогда не заполучить кровь Оружейников Узумаки в свои жилы, грязные ублюдки! — с этими словами тело девочки стали покрывать странные алые метки, а её волосы резко побелели, словно в один миг потеряли свой цвет, став белее первого снега. В тот момент клан и не думал бежать, напротив странное зрелище привлекло много внимания, да и праздник в честь вхождения клана под крыло Конохи собрал практически всех Хатаке под одной крышей. Никто из присутствующих взрослых не успел и глазом моргнуть, как их тела были располосаны на тонкие пласты плоти, а головы покатились по полу, с широко распахнутыми глазами, будто они до последнего не верили в то, что закончили вот так. Крови было столько, что она болотом стояла, не впитавшись в ковры, которыми щедро была застелена земла под шатрами. Беловолосая девочка в одно мгновение выкосила основу клана, а после обезглавила подростков и всех детей и женщин, которых только смогла заметить. У неё было мало времени, с каждой секундой, тело, исчерченное алой вязью неизвестных мне символов, истончалось и будто бы становилось пеплом, тонкими струйками стремившимся в небеса. Она не заметила меня, потому что обезглавленное тело брата, могильной плитой укрыло меня от её взора. Голова моей беременной матери лежала в паре шагов от меня её темные волосы слиплись от крови, а потухшие глаза смотрели с лёгкой искрой страха, ей досталась лёгкая смерть. Мой отец, окутанный красной вязью фуин мог только смотреть на то, как его собственный клан становится платой за его непомерное высокомерие. Узумаки оставила его напоследок, когда сама уже едва могла двигаться. — Демон… — голос отца дрожал, а сам он будто бы вмиг постарел на пару лет. — Ты, твой клан и … — Узумаки рвало кровью, она была бледнее смерти с кровью своих врагов, что алым одеянием укрыла её худое тело, — остальные выродки, воспользовавшиеся отсутствием Главы… — Узумаки тяжело оперлась на клинок, удерживая тело в вертикальном положении, — вы все умоетесь кровью…такой желанный трофей… — чёрное лезвие легко вошло в грудь отца. А Узумаки кулем свалилась у его ног, её тело как и меч рассеялось пеплом, и её последние слова я запомнил на всю оставшуюся жизнь, поклявшись кровью клана более никогда не выступать против представителей клана аловолосых демонов. Потому что ни смотря ни на что Узумаки всегда останутся той силой, с которой стоит считаться, и придёт день, когда их Глава вернётся и уж тогда… Я не позавидую живым, вынужденным ходить с ним под одним небом.» Вот и сейчас Какаши начинал подозревать, что Узумаки Наруто вполне может быть тем самым Главой, о котором писал предок в своих дневниках. Чем уж демон не шутит, но мальчишка был весьма подходящей кандидатурой, малость с прибабахом, но Узумаки там судя по всему все такие. Кто ж ещё, мог с непринуждённостью Дайме воздвигнуть над бывшей территорией клана Учиха такой барьер, что Тсунаде-сан об него уже который месяц зубы обламывает. А ещё Какаши констатировал у себя лёгкую паранойю, когда ему начало казаться, что бывший подопечный каким-то воистину мистическим образом поддерживает связь с Саске Учиха. Интуиция бывалого АНБУ упрямо твердила о том, что грядёт неминуемый пиздец и Какаши был склонен ей верить, когда в деле замешаны Узумаки тут и в Ками-сама уверуешь, а не только в мифический давно уничтоженный клан, который никак не может воскреснуть… Так ведь?

***

Исами Узумаки звучно чихнула и недовольно зыркнула в сторону дёрнувшегося Кишо, тот в последнее время слишком уж трясся над её состоянием, не иначе как малышка Карин снова провела с ними свою душеспасительную беседу. Ей не нравились последние донесения. Кто-то начал крайне неаккуратно копать под них и это несколько напрягало, особенно когда инициатива шла со стороны страны Огня. Напомнить их Дайме о старом должке что ли? Старик труслив, и бренчать о том, кто заглянул к нему на огонёк не станет, но свинью подложить может, вопрос лишь в том, к месту ли им сейчас это ненужное внимание. С другой стороны, уже совсем скоро…все биджу будут собраны в одном месте, а значит близится час, когда Луна окрасится в алый. Определённо ей не помешает проветриться. — Пойду-ка я подышу, — хорошо, что в своё время ей удалось оставить множество маяков в самых непредсказуемых местах. Старые схроны всё ещё хранили в печатях вещи первой необходимости. Скрыть свою личность будет не лишним, особенно в месте куда стоит заглянуть по пути. Почувствовав чужое присутствие, она подавила желание выругаться. Скрыться от этого…родственничка было куда проблематичнее, нежели от собственного клана. Отчего-то этот Учиха вбил себе в голову, что без его «незримого» контроля она уж точно куда-нибудь, но встрянет, и не то чтобы он был так уж и не прав… Но этот постоянный взгляд в спину жутко напрягал. Закутавшись в плащ, она выскользнула из узкой пещеры и сразу переместилась в более сухое место. Ещё пара прыжков и приходится спешно делать вид, что разгуливающие по Убежищу Змея типы в плащах, это само собой разумеющееся действо. Тихонько обездвижив одного из охранников и притулив бездыханное тельце в какой-то каморке, реквизировав при этом его экипировку она неспешно прогуливалась в сторону подземных полигонов. Благо снующих то тут, то там «исследователей» хватало за глаза. Нужный ей человек обнаружился на самом дальнем в окружении бездыханных тел. По всей видимости Змей возжелал быстрый результат за короткое время. — Вам опасно здесь появляться, — мальчишка чуть склонил голову, приветствуя. — Есть работа, — он только понимающе фыркнул, стряхивая кровь с лезвия катаны. — Тогда следует поторопиться, — поторопиться действительно стоило, не факт, конечно, что родственничек не потеряет след, но вот в умениях этого Учиха ей пока сомневаться не приходилось. Мальчишка был ушлым, как его покойный предшественник и пролезть мог буквально в любую дыру. Резиденция Дайме на дыру не тянула, но по содержанию своему была близка к сточной яме. Нахрапом брать клоповник Дайме она не собиралась, так пощекотать нервишки. А сегодняшний приём был подходящей площадкой для реализации. Она уже определилась в качестве кого там появится, сумятица в рядах противника пришлась бы к месту, но светить своей настоящей личностью пока не стоило. Так что, прости Тобирама, но сами предки дескать велели… — К слову, Глава, одна пташка донесла мне, что Девятихвостого и Восьмихвостого спрячут на «тайном острове», принадлежащем Кумо, — Иса выразительно хмыкнула, похоже план придётся менять буквально в пылу его осуществления. — Твоя выходка с Райкаге была…запоминающейся, — удивительно, что при всём этом маскараде Орочимару находился в блаженном неведении касательно происходящих в мире событий, — вижу, ты разобрался со своей проблемой. Рисунок глаз Советника Учиха претерпел значительные изменения и Иса прекрасно знала, что это значило для клана и для самого Саске. Но этот Учиха всё ещё продолжал звать её своим Главой, даже если номинально она уже не являлась им с недавних пор. — Да, — он с такой силой кулаки стиснул, что казалось ещё немного и кости затрещат, — разобрался. Вы же знали, что именно я выберу. Пожалуй, действительно знала. Когда перед шиноби встаёт выбор деревня или клан, хороший ниндзя выбирает деревню, а отбросы вроде неё спасают клан, вопреки здравому смыслу большинства. Но когда Узумаки было дело до большинства, спрашивается? Когда перед ниндзя встаёт выбор: жизнь одного человека или клана, то при таком раскладе всё зависит от того, кто этот самый выбор будет осуществлять. И нести ответственность за содеянное. Когда-то она выбрала уничтожение клана Узумаки, ради будущего тех, в ком всё ещё сильна их кровь. Поставила жизни единиц в приоритет и будет нести это бремя до самого конца, потому что прекрасно понимает свою роль в уничтожении некоторых кланов, нарвавшихся на «сильных» Узумаки, потому что её клан, не признавший её, покорился этому приказу. Несмотря на свою ненависть и нежелание видеть её Главой они смиренно приняли это, ведь для клана её жизнь была куда важнее их собственных. Тот самый выбор, когда жизнь одного человека стоит дороже жизней всего клана. Учиха Саске сделал свой выбор, правильный или нет покажет время и грядущие события. Этот выбор не дался ему легко, совсем нет. Им пришлось собирать мальчишку буквально по кускам, потому что Учиха Итачи с чего-то решил, что клан Учиха просто обязан исчезнуть. Когда поздним вечером малышка Карин ввалилась к ней с истекающим кровью подростком пришлось в спешном порядке закрывать эту часть Убежища от остальных. Им не нужны были ненужные свидетели. Карин несколько часов удерживала его на грани, пока она сама передавала полномочия Главы Учиха сыну. В конце-то концов этот ребёнок Фугаку-сана должен был присягнуть полноправному Главе, а не ей. В одну ночь клан Учиха обрёл кровного Главу и Советника. Учиха был древним кланом, с не менее кровавой историей нежели у Узумаки и ей крайне повезло, что в своё время Мадара позаботился о её положении в своём клане, иначе в тот момент её бы просто «размазало», потому что в её жилах не текла кровь проклятого клана. Она посторонняя и не будь метки Основателя на ней, то едва ли былые Учиха вытерпели бы её присутствия в момент одобрения нового Главы. Пусть она подозревала нечто подобное, но всё равно оказалась не подготовлена к такому. И Мадара тоже хорош, даже не показался. Хотела бы она взглянуть в его глаза хотя бы разочек и высказать всё о его методах. О, зато каким взглядом её сверлил предыдущий Глава Учиха, отец благоверного супруга. Старое поколение крайне негативно относилось к полукровкам, каким перед ними предстал Масао. Но Таджима Учиха выделялся среди остальных, его обжигающая сила, даже после смерти давила на окружающих. Дрожь предвкушения охватила её. Если это Учиха в самом расцвете своих сил, тогда… Синее пламя послушно заплясало в ладонях. Былые Учиха резко отпрянули, все кроме Таджимы, тот с интересом смотрел, как огонь перетекает на Масао и подчиняясь его воле охватывает собой чёрный клинок, а после медленно затухает, растворяясь в стали всполохами искр. — Вошла в клан по всем правилам, — Сила человека, воспитавшего Учиха Мадару взвилась в воздух. Тяжёлая это была сила, густая как туман перед рассветом, наполненная пеплом и запахом гари. Ощутимо давившая на плечи, приказывая склонить голову. Давление возрастало, когда мужчина приблизился, — воспользовалась генным материалом моего сына, хочешь использовать мой клан, а Узумаки? — Ваш сын сам оставил мне себя, — дышать трудно, каждый вздох опаляет лёгкие жаром, будто она посреди огненной реки сейчас. Синий огонь вспыхивает уже по своей воле, мешая чужой воле и дальше давить на неё. Он доспех, последний аргумент, безнадёжный шанс на то, чтобы Учиха услышали кого-то помимо себя. Её кожу медленно расписывает алая вязь, отчего воздух вмиг холодеет, а подавляющая мощь, исходящая от Учиха постепенно слабеет. — Не гнушаешься использовать запретные знания, — хмыкнул Учиха, и ещё несколько былых Глав медленно присоеденились к нему, усиливая напор, — не боишься последствий? — Имя мне Ёто Вакидзаси, — связь с мечами Узумаки ярко вспыхнула, а Карин коротко выдохнула, не смея прерывать контроль над фуин, удерживающем Учиха Саске в этом мире. Вспышка чакры на короткий миг ослепила всех участников сей «беседы». Тонкие золотые цепи обрисовали над головой призрачную маску демона, потому что оригинал был отдан ею давным-давно для этого времени. Ответный дар искрами зажёгся в волосах, пушистые чёрные пёрышки будто бы трепал невидимый ветер. Тело лёгким лёгким стало, но она знала, насколько обманчива эта лёгкость сейчас и как аукнется чуть позже. Тонкие ручейки чакры от остальных Узумаки медленно вырисовывали метки на коже, напитывали их чернотой, — Думаете, для меня так важны последствия? Учиха Таджима определённо был осведомлён об особенностях Узумаки. Он знал куда больше рядового обывателя, а значит должен был понять кем она является. И он понял. Медленно отступил на шаг, ослабляя стальную хватку. Остальные Учиха последовали его примеру, а один из скрытых в тени мужчин грязно выругался: — Чтоб я сдох, если это девка не Судья! Определённо клан Учиха был крайне хорошо осведомлён, жаль сейчас уже не выяснить откуда у них такие знания. Впрочем, с этим вопросом она сможет напрямую обратиться к непосредственному возможному источнику знаний. — Чистокровная Судья в рядах Учиха, мир определённо катится к демонам, — ещё один Учиха скрытый тенью. Он не вмешивался до этого момента, но сейчас Иса чувствовала заинтересованность с его стороны. Он выглядел молодо, облачённый в традиционные доспехи эпохи, когда войны кланов только начинались. Она не смела судить кем он приходился Масао. — Мы не можем принять в качестве Главы Учиха мальчишку с грязной кровью аловолосого отродья, — ещё голос на сей раз пожилой Учиха, удивительным образом доживший до столь почтенного возраста. — Этот ребёнок последний прямой потомок Главной семьи, вы все знаете, что это значит, — Исами никогда бы подумала, что среди Глав Учиха затеряется подросток, с ледяными серыми глазами. Его сила подобно туману клубилась вокруг, пожалуй, этот Учиха вызывал здравые опасения своей удушливой чакрой. Не хотела бы она столкнуться с ним в бою, было в нём что-то такое, скользящее на грани восприятия. Тонкий душок, присущий некоторым шиноби, специализирующимся на ядах в бою. Такие идут к цели любым способом. Ей нельзя вмешиваться сейчас, иначе лигитимность власти Масао будет под сомнением, но и навредить сыну она не позволит. Этот ребёнок не виноват, что у его матери с точки зрения Учиха — гнилая кровь. — Однако, Таджима, твой отпрыск поставил под угрозу существование клана и почему же он сам до сих пор не явился? — Хотела бы она знать где, собственно, носит Мадару…только вот, прожив с ним столько времени Иса знала, что раз он не появился сейчас, значит на то существует серьёзная причина. Куда важнее того песка, который перетирают в данный момент былые Главы Учиха. — Значит, на то есть причина, — грубо отрезал мужчина. Иса чувствовала, что всё это время он не сводил с неё своих тёмных глаз. И если большинство оценивали Масао, то он прощупывал её, — как и в том, что эта женщина стала Главой Учиха по духу и воспитала достойного Наследника. — Таджима, ты собираешься принять этого полукровку?! — Этот «полукровка», достопочтимый Такуя, едва ли несёт в себе хоть каплю испорченной крови своей матери. Так что да, я принимаю Масао Учиха как Главу клана. — Поддерживаю, — отмеченный ею ранее юноша, едва заметно склонил голову, — я чую в мальчишке сильную чакру. — Тэнгу сожри вас, кто бы подумал, Узумаки! Я поддерживаю мальца, как Главу клана. — Твои глаза, мальчик, возьмут силу матери, к добру ли? — ещё один голос из теней звучал едва слышно, но одобрительный посыл Узумаки уловила. Ранее она не задумывалась какую способность раскроют в себе глаза Масао, но теперь стало интересно, что именно он возьмёт от неё и будет ли у неё возможность увидеть это. Крайне любопытное зрелище получится. — У тебя осталось мало времени, Судья. Не трать его попусту. — Учиха Таджима, что же ты способен видеть сквозь свой алый рисунок? Исами коротко усмехнулась, несмотря на своё явное неодобрение этот мужчина не собирался прогибаться под волю клана, чувствуется знакомый норов. — Спасибо. — Спасибо, что воспитали его именно так. Спасибо вам за то, что он вырос таким на вашем примере. Спасибо, что показали ему как быть Учиха. — Тц, — Таджима резко отвернулся. Его время закончилось, но уходя былые Учиха оставили двойственные чувства. С одной стороны она всегда знала, что её алые волосы с самого начала были бельмом на глазу для клана, а с другой, с другой стороны этот клан открылся ей с неизвестной ранее стороны…и некоторые из них, определённо, остались довольны имеющимся раскладом. Что ж, теперь всё становится немного проще. Туго затянув ремни доспеха, она с шумом распахнула массивные двери в зал приёмов Дайме. Узумаки прекрасно знала, что они сейчас видят, всё-таки здесь хватало людей, имеющих информацию о Тобираме Сенджу, как и о большинстве выдающихся шиноби прошлого. она же в своём новом амплуа была на редкость болезненным щелчком для них. — Господин Ёто, наслышан-наслышан о вас, — Дайме страны огня вальяжно смотрел на неё с высоты своего положения. — Уважаемый властитель этих земель, — властитель заметно дёрнулся от ехидного тона. Он-то знал, что по сути своей не имеет прав на эту землю. Короткая отмашка охране ясно дала понять, что спокойный разговор у них не выйдет. Немощный старик, сидящий по правую руку Дайме, выразительно скривился, а Иса вспомнила мальчишку, который когда-то приезжал на территорию Конохи поддержать своего драгоценного отца, с проклятиями покинувшего земли Учиха, — я пришёл забрать старый должок. — Мы не.! — Старик с силой наступил своему родственнику на ногу, отчего тот потешно выпучив глаза, уставился на пожилого мужчину. — Прошу Вас обойтись без лишних убийств, Господин… Ёто, — старик чуть запнулся и это стало подтверждением того, что этот родственник Дайме страны Огня прекрасно представлял с кем ведёт беседу. Потёртый свиток был суетливо передан вместе со слугой, потому что этот человек предпочёл лишний раз не приближаться, даже осознавая то, что эта предосторожность против шиноби ничего не стоит. Этот старик, он проверял её. Несмотря на то, что догадывался об настоящей личности…его идея подсунуть свиток, когда-то подписанный её супругом — извращённое издевательство. О, Иса прекрасно знала содержание этого опуса. В конце-то концов они его вместе составляли, после громогласного скандала, который закатил тогдашний Дайме. — Отдавая мне эту «вещь» на что Вы рассчитывали? — Стоящий чуть позади Саске с лёгкостью отбил бесшабашную атаку дилетантов, зовущих себя шиноби страны Огня. — Этим сможет воспользоваться только тот, кто создал. Для вас она абсолютно бесполезна. Подкрепление подоспело вовремя, так что им пришлось подпортить интерьер Дворца Дайме для того, чтобы покинуть его без ощутимых потерь. Кто ж знал, что к защите этого места когда-то приложили руку Сэки. Удивительно, что Учиха вообще сумели достать её клинок при таком интересном раскладе. Иса очень сомневалась, что сокровищница была защищена хуже основного здания. — Не могу поверить, что мы тащились в такую даль ради простой макулатуры, — Саске раздражённо вычёсывал из волос щепки и пыль. От него ощутимо несло гарью и палёными волосами. Старые штучки Сэки безотказно работали до сих пор, а им ещё повезло нарваться на новатора своего клана. Некоторые наработки были весьма…любопытны. И отчасти копировали вязь простенького защитного барьера, не без сюрпризов, разумеется. Неприятно, когда ток чакры насильно блокируют, но это объясняло, почему охрана Дайме сплошь обычные наёмники со слабыми очагом и парочкой слабых техник в запасе. — Простой ли? — Свиток был тот самый, она хорошо знала его содержание. Однако сейчас больше её интересовала крохотная печать на сургучной основе. В своё время Кагами побывал в сокровищнице Дайме, Исами хорошо знала своего Ученика и поэтому… Короткий импульс чакры и сложный «замок» поддаётся, открывая второе дно. Ладонь обжигает запечатанной огненной силой, вероятно, ещё один Учиха приложил к тайнику руку. Выточенная из чёрного камня гладкая, плоская чаша и катана в знакомых ножнах, — Если хочешь что-то спрятать — спрячь на виду. Её подельник сдержанно выругался. Не каждый день всё-таки мальчик сталкивался с коварством своих соклановцев. Клан Учиха никогда не был невинными овечками, так что ритуальная чаша не должна была потрясти его слишком сильно, да и катана Главы Учиха — «Акиюки», потерянная вместе с Мадарой (ушлая сволочь просто хорошо подчистил хвосты перед битвой с Сенджу), женщины в клане изредка впоминали о ней, когда речь заходила о традициях, дескать, Индра-сама оставил для потомков. Только всё рука подходящая никак не найдётся, так что все последующие Главы предпочитали использовать собственные клинки, прикасаясь к «Акиюки» только в самых исключительных случаях, потому что этот меч был символом преемственности власти в клане. Реликвия Главной семьи, хранимая Учиха. Клинок Основателя. Сейчас, впервые коснувшись её, Исами ощутила нечто…родственное. В голове резко зашумело, как если бы она под водопадом стояла. Белой изморозью покрылась кожа, холод проникал до костей, заставляя кровь в жилах стынуть. Она не заметила, как появились оба её клинка. «Перезвоном лесного ручья прозвучал чужой смех» Её кости и плоть стали хрупче горного хрусталя. Только тронь рассыпется пригоршней снега. Кожа прозрачнее льда, так что видно, как неостывшая кровь струится по сосудам, заставляя сердце биться., а за спиной медленно разгоралось синее пламя, но оно не греет, лишь клубится вокруг подобно туману. «Она слышит едва слышные шаги, шелест приминаемой травы и треск неосторожно задетой ветки. Неприметный силуэт охотника с луком за спиной. Исполосованное шрамами лицо. Три уродливых отметины, разодравших левую щёку и будто бы чувствует стягивающую кожу боль, запах леса и крови, волчий мех на плечах. Стёртые тетивой до твёрдых мозолей пальцы.» Волосы будто бы припорошило снегом. Он хрустит под пальцами, до крови ранит неосторожные руки. Острыми играми щерится. «Ясные синие глаза и волосы, скрытые цветастым платком. Въевшийся запах полыни. Она видит её, будто они стоят совсем рядом. Незнакомка мягко смеётся, отчего кажется, что вся она искрится как снег на солнце. — Алый, алый снег, — звенит её голос, барабанами бьёт в ушах.» Исами приходит в себя рывком, выныривает будто бы с глубины. Её трясёт от холода, от силы, что прошла сейчас сквозь неё. Её просто трясёт от осознания того, что ей показали. Как несмышлёного ребёнка ткнули носом в очевидное. Жарко, Ками-сама, как же жарко, но внутри всё покрыто старым льдом. Что-то глубоко внутри неё надрывно треснуло, рассыпалось, раскалолось на части. «Акиюки» лежит рядом, блестят ножны её в свете огня, синий огонь серебрит металл гарды. Это слишком, боги, это всё слишком для неё. — Госпожа… — Карин испуганно смотрит, как клубится синий огонь, как он учтиво перебирает белые пряди волос, ласкает пальцы, струится по ткани, оберегая, — Исами-сан, — немой вопрос звучит в её вопрощающем тоне. — Узнаёшь? — Кишо упрямо вздёргивает подбородок, смотрит не отводя взгляда. Он узнаёт, конечно, узнаёт. Господин Кусанаги может и позабыл многое из своей длинной жизни, но это должен помнить.Он. Обязан. Помнить. — Теперь вы уже не так уверены в своём решении, Исами-сама? — Боги дайте ей сил. Вынести ещё и это, видят предки она старалась обойтись без жестокости. Однако, в данный момент, этот человек её меч. Её. Клинок. Мужчина грузно падает на колени. Он уязвим, беззащитен перед Главой не только из-за своего положения. Он не смог, не захотел изменить своей излюбленной стихии, которая отвернулась от него слишком давно. Отринула неугодного ей, и теперь когда-то бывший Первым Главой Узумаки мужчина вкушает всю прелесть близкого знакомства с нынешним покровителем клана. Даже простое касание чакрой для него теперь невыносимо. Что и говорить о более тесном взаимодействии в бою. А когда она пропускает через Кишо часть своей чакры. Он не выдерживает и коротко стонет от боли. Ей хорошо знакомо это чувство. Когда заживо сгораешь в пламени. Медленно тлеешь год от года, цепляясь за жизнь всеми силами. — Моё решение неизменно, Кишо. И ты хорошо это знаешь. — Да, знаю, — он едко кривит губы в насмешке, — и я всё ещё подчиняюсь.

***

— Исами-сан? — Шисуи с интересом смотрит на потрёпанный свиток, который она хорошо всё обдумав положила перед юношей. — Твои глаза способны прочитать его содержимое, верно? — Эту гадость она обнаружила, когда перетрусила ещё раз свиток, полученный во Дворце Дайме. В конце то концов, её драгоценный супруг слишком долго не желал дать ей ознакомится с содержанием давнего договора между ними. — Но здесь печать Главы, — с сомнением протянул Учиха, явно играя на её любопытстве, — я не уверен, что мне дозволено знать содержимое. — Содержимое касается меня, я тебе дозволяю, — отмахнулась Узумаки, предвкушающе потирая ладони, когда Учиха соизволил-таки вглядеться в свиток. И тут же покраснел как маков цвет. — Ис-сами-сама, — заикаясь подскочил её невольный чтец, — прошу меня извинить! — он вылетел за дверь с таким пылом, будто за ним гнался как минимум Курама в надежде пристроить кого-нибудь из своих родственниц, а может и всех сразу. — Да, что за?! — Помнится, Фугаку-сан тоже соскочил с этой почётной миссии, причём с таким нечитаемым лицом, что впору статуи с него ваять. Во имя святой невозмутимости, прости Ками. — Что же он тут понаписал… Разглядывание свитка на свет конечно же ничего не дало, сын колоться не спешил, его Советник последовал примеру отца, Шисуи нагло смылся, оставив на произвол судьбы. Остальные Учиха, обладающие подходящими глазами прохлаждались на миссиях. Холодок, пробежавшийся вдоль позвоночника, ознаменовал, что неприкаянный родственничек проявил-таки любопытство. Дайте предки, хоть этот не будет молчать в знак братской солидарности и выскажет ей всё, чем её драгоценный супруг так шокировал окружающих. Смешок Изуны мягко закутался в прядях волос. Ушлый Учиха, что б его, многообещающе усмехнулся и не проронил ни слова. Исами же подавила желание взвыть. Любопытство раздирало изнутри. Тщательно свернув «сокровище» Узумаки выскользнула в коридор, связываясь с некоторыми членами клана. Шисуи всё ещё был на территории Убежища, а здесь он от неё никуда не денется. На крайний случай оставались Тэнгу, но соваться к ним было сродни самоубийству и если Учиха не проникнется, то ей придётся надавить этим, потому что очередной встречи с крылатыми монахами она просто не переживёт. — Если в этом свитке будет твой очередной опус эпистолярного жанра, я тебя прикончу при встрече, муженёк.