Красная нить

Карин долго наблюдала за ним, но все не решалась спросить, сейчас же, видя, как Кишо заторможено смотрит в сторону алого зарева на востоке девушка медленно приблизилась к клинку Главы. — Расскажи мне, — она успела достаточно изучить всех членов своего клана, чтобы знать, что даже такому человеку, как Кишо Узумаки порой просто необходимо выговориться. — Скажи, ты знаешь почему у Главы Узумаки сейчас два клинка? — Я знаю, лишь то, что Вы служите катализатором друг друга, — Карин никогда не стремилась познать тяжёлую ношу людей кому было предначертано стать клинками Главы. — Когда-то Канзо была рождена в ветви Судей. У неё не было особенной силы или способностей, окромя огромного количества чакры, сравнимого с количеством чакры у биджу, но Канзо не могла толком контролировать свою силу. В глазах клана она была лишь сосудом, выгодной партией для одного из Мастеров. Мы встретились случайно, — Кишо тепло улыбнулся своим воспоминаниям, и эта улыбка невообразимо перекроила его лицо, стерев ранние морщины и сгладив острые углы, из которых оно будто бы было создано. — в то время меня звали Мимей, я появился на свет вдали от земель Узумаки, познал иную жизнь, однако верность своей семье всегда жила во мне. Я пришёл в клан, назвавшись полукровкой. Моих способностей было достаточно, чтобы обучаться у одного из Мастеров. В дальнейшем я создал Ветвь Жнецов, а мои способности посчитали слишком опасными для всех остальных Узумаки. Карин была хорошим сенсором. Слишком хорошим. Она кожей чувствовала чужую боль, проходящую сквозь неё стремительной волной. Этот застаревший нарыв дёргал что-то внутри неё, выворачивал наизнанку. А перед глазами стояло лицо молодой девушки, почти девочки. Оно было простым это лицо, увидь она его в толпе, не запомнила бы даже. Непримечательные серые глаза, кожа, тронутая загаром и морскими ветрами, тонкие обветренные губы и привычно алые пряди волос. У этой Канзо ещё не было её высоких скул и надменно-острого подбородка. Эта Канзо дула по-детски пухлые щёки и в её глазах лучилась искрами смешинка, будто отсвет солнца на зимнем море. — Оружейники и Тени встали на защиту моих выживших учеников, кто показывал близкое родство с моими способностями, однако, Глава Узумаки не посчитала нужным оставлять в живых меня. Она нашла то единственное, что могло меня остановить от её убийства. Эта женщина…выковала из Канзо клинок. — Карин била дрожь, настолько сильными оказались эмоции этого человека. Она с трудом заставила себя отрешится от чужих чувств, понимая, что ещё немного и они поглотят её. Только вот, кровавая картина всё стояла перед глазами. Она не представляла, что должен испытывать шиноби, наблюдая за тем, как его близкого человека приносят в жертву на благо клана. Какие мысли должны обитать в его голове, когда на его глазах из смешливого подростка насильно вытягивают то, что среди Узумаки зовётся душой. Когда ломаются кости бьющегося в агонии тела, когда кровь обагряет каменный свод Зала Предков, где когда-то зародился клан аловолосых демонов. Когда в руках Главы «душа» с пронизывающем воплем, от которого стынет кровь в жилах, сливается с раскалённым металлом. Когда глухо стучат молоты, придавая форму клинку. Карин чувствует, не может не чувствовать зябкое отчаяние и ревущую ярость в глубинах души клинка, который когда-то был на месте той женщины и выковал такой же клинок из своей собственной души. В те далёкие дни, когда Узумаки ещё могли ей распоряжаться, в те дни, когда цепи не сковали их, туго затянув удавку на шее. Она тяжело дышит, судорожно комкая ткань на груди, суматошное колотящееся сердце сильными толчками отдаётся в ладонь. Она жива. Тот клинок пронзил не её. — У меня было много имён, девочка, — бездна смотрит на неё из глубины глаз Кишо. Да, много. Неисчислимо. Ей грустно, потому что тогда Мимей сознательно подставился под удар. Быть может, он хотел разрушить клинок Канзо своей кровью, но получилось так, что это лишь закрепило результат и с того дня Канзо стала рождаться в клане, обречённая «спать» внутри своего носителя до их следующей встречи. Случалось так, что они не встречались несколько жизней подряд, но бывало, что при первой встрече, пробуждаясь, Канзо убивала его. Воспоминания Кишо калейдоскопом эмоций переполняют Карин. Последним она видит лицо юноши, крайне похожего на Исами-сан. Он тоже…как и сотни раз до этого знакомо кривит губы в усмешке, когда ещё непроснувшаяся сущность Канзо резко вспыхивает внутри него ярким пламенем. Таким сильным, что обжигает даже в чужих воспоминаниях. Огонь ненависти ярко горит в этой скованной цепями душе. — Брат Исами-сан убил меня, подавив алчущую крови Канзо внутри себя, он защищал свою новорождённую сестру. Признаться, я не думал, что Юйчи пойдёт против клана, когда пришёл забрать отмеченного демонами ребёнка. Когда я родился снова, мой отец рассказал мне о своей Госпоже, в ком я узнал того ребёнка, которого хотел забрать. Когда я смотрю на неё сейчас, то вижу Кусанаги Цуруги, избравшего другой путь. Вижу себя, который согласился на союз со вторым братом и не обрёк клан Узумаки на судьбу вечных узников моих собственных цепей. Это страшно быть лишь наблюдателем. Смотреть, как из-за твоих собственных действий клан вынужден платить страшную цену во имя поддержания мира и защиты от Странников, приходящих в другие миры, будто так и надо. Кусанаги Цуруги не понаслышке знал на что они способны. Он защитил свой дом дорогой ценой, но сейчас, когда Исами уничтожила связь Узумаки с его Цепями, их мир как на ладони. Большая часть кланов, привечающая Странников в прошлый раз, сейчас прервалась, им будет просто нечем ответить на чужую подавляющую силу. В тот раз они убили одного и запечатали второго, но он чувствовал скорое прибытие Гостей. Исами тоже должна была чувствовать, Кусанаги подозревал, что Исами не так проста, она связывает в сеть Храмы, где ранее были заточены биджу, места, впитавшие колоссальную прорву энергии. Нужен лишь ключ, чтобы направить эту силу в необходимое русло. А ключом прекрасно послужит кровь и сила последнего Судьи. Он встречает понимающий взгляд Карин и хрипло смеётся. Вот оно значит как. Ранее он подозревал, что Исами намеревается каким-то образом закрыть доступ посторонним к их мировому пространству, но теперь… Теперь он в этом не так уверен. — Сэки? — Вопрос в пустую, уж ему-то не знать, чем так хвалился сраный клан, вылезший из глубин демоновой ямы. Если Узумаки никогда не рождались дважды с момента возникновения Цепей, то Сэки… Сэки заперли свои души в этом мире не позволяя появляться новым, поколениями храня воспоминания предков и умножая свои знания. В дальнейшем большая их часть умирала ещё в сопливом возрасте не в силах принять такой пласт знаний. Но те, у кого хватало сил сохранить своё «я» и разраничить «себя» и накопленное за столько лет, становились опасными противниками. Правда, и переклинить их могло в любой момент. — Исами-сан ходит по тонкой грани. — Да, пожалуй, эта грань для неё действительно тонка, тоньше летних кружев, что ткал ветер у Утёса Теней когда-то. Но если так продолжится, то свою Главу Узумаки потеряют ещё до того, как она закончит свой замысел. — Скажи-ка, девочка, где сейчас Фугаку Учиха? Он утратил свои былые навыки слишком давно, но кое-что сдалеть силёнок хватит. Учиха нашёлся Хранилище, почитывал свитки, собранные здесь. Часть из них ранее хранилась в клановой библиотеке и прочесть те труды сейчас мало кто сможет, больно уж защита на них мудрёная, часть принесли сами Узумаки. Некоторые собственноручно написала Исами-сан, а некоторые добавили в коллекцию сами Учиха. Судя по клейму Фугаку сейчас вникал в один из свитков Исами-сан, но отвлёкся, едва завидев Кишо. — Одолжи мне свои глаза, Учиха, — простого касания хватило, чтобы провалиться в чужеродный красно-чёрный мир. Он застыл, устремив свой взгляд к алой луне. Основатель клана Учиха не заставил себя долго ждать. Индра. Он помнил его. Но более того, его визит не вызвал в этом темноволосом мужчине ни капли удивления. Можно подумать к нему каждый день таким образом чужаки захаживают. Однако, печати, коими буквально было пронизано это место, внушали. Такая тонкая вязь… — Зачем пожаловал? — В тоне этого высокомерного ублюдка скользили едва заметные нотки интереса, будто он и так не знал зачем. Ни капли не изменился с их последней встречи, вот совершенно. Кусанаги глубоко вздохнул, сдерживая души кровожадной порывы, время не изменило его отношения к давнему знакомому. Да и стоило ли сейчас обострять внимание на их прошлых разногласиях, всё-таки он пришёл в это место ради Исами-сан. — Каким образом моя Госпожа связана с этим местом? — Тонкий флёр силы Исами он не мог не заметить, здесь же воздух буквально искрил от её чакры. — Твоя «Госпожа», Кусанаги? — Тонкая издевка остро прошлась по былому сомомнению, Учиха открыто насмехался над ним. — Почем мне знать, — его собеседник незаинтересованно пожал плечами, расслабленно покачивая ступнёй над пропастью. Он сидел на краю обрыва с такой лёгкостью будто не страшился упасть, будто знал, что стоит ему оступиться и его подхватят, будто имел крылья за спиной. Кусанаги Цуруги никогда бы не смог его понять, потому что его гордыня была велика для принятия чужой помощи, но Кишо подрастерял ту спесь и для него не было такой уж проблемой встать на колени и склонить голову. Сейчас он больше Кишо, нежели Первый Судья Узумаки. И его гордость заключена в служении своей Госпоже. — Я прошу, — когда его лоб коснулся земли он кожей ощутил чужое удивление. — Встань, — Учиха раздражённо дёрнул уголком рта, властно приказывая ему подняться, — хватит и того, что ты как всегда бесцеремонно вторгся в мои владения. Я покажу тебе причину. — Индра лукаво ухмыльнулся и соскользнул вниз, только взметнулись тёмные пряди волос. Кишо застыл, потому что вмиг навалившаяся на плечи тяжесть не давала вздохнуть, не то чтобы пошевелиться, а густой туман скрыл от него и обрыв и свет звёзд. Он плотными клоками обхватывал его тело, но так же мгновенно схлынул, будто по приказу, оставляя лишь густое марево вдалеке, да лёгкую дымку под ногами. Жадно глотая воздух, Кишо медленно приблизился к каменному возвышению. У него не осталось сомнений. Он явственно чувствовал чакру Исами-сан, которая коконом обволакивала это место, создавая вихри и мешаясь. Ему пришлось приложить усилия, чтобы рассмотреть, что же так сильно хотела сберечь сила этой женщины, раз видела в нём незримую угрозу. На алтарном чёрном камне лежало тело. Чёрным шёлком струились густые волосы, сплетаясь с золотыми рогами Маски Демона, скалившейся острыми клыками и надёжно скрывшей лицо человека, спящего в этом месте. Чёрным туманом клубилось одеяние скованного мужчины, а прорезях маски Кишо на мгновение почудился алый отблеск. Признаться, он не ожидал увидеть здесь Ханнья своей Госпожи. Вот совсем. — Так это… — Ему не дали приблизиться, знакомая до оскомы энергия вихрем взвилась, отбрасывая его на пару шагов назад, щерилась обозлённой псиной. — Глупый ребёнок… — Он понял, не мог не понять чья эта сила. Кайко с самого начала был искренне предан Исами-сан, не видя в ней Судью, он видел в ней человека со своими желаниями и мечтами. Видел в ней нечто несоизмеримо большее, раз с такой лёгкостью отказался от жизни. — Не приближайся, — тихий шёпот мальчишки холодком скользнул по загривку, в нём ещё сохранились отголоски былого наследия Ветви, к которой принадлежали его предки. Лишь отголоски былой силы, но этого будет вполне достаточно, чтобы в нужный момент позволить заточённой душе воплотиться. Кайко оказался куда более смелым. И он куда лучше понимал стремления Исами-сан, и нашёл свой собственный способ оказать ей поддержку, потому что он вполне себе осознавал природу Канзо, которая рано или поздно поглотила бы его. Их шансы в этой войне несколько выросли. Красной нитью тлела во тьме связь Узумаки и Учиха.

***

Наруто следует за Саске след в след. Спина Учиха перед глазами и веер ярким пятном маячит перед глазами не давая отвлекаться ни на что иное. Не давая мыслям захлестнуть его. Ублюдок, чтоб его, Наруто шкурой чуял его мотивы, посмотрите на него только, заботливый какой. Наруто сипло выдыхает сжатый воздух сквозь зубы. Кончики пальцев холодит чакра и даже Курама внутри не возбухает, не тревожит сейчас едкими подначками. Крепкая хватка не даёт позорно навернуться с ветки. Его колотит всего, так что эта дрожь будто по цепочке передаётся Саске, статуей замершего рядом. Он замечает, как Саске крепко стискивает зубы, с мрачно-привычной каменной миной мониторя территорию. И стоит рядом, так и не шелохнувшись. Медленно расслабляется тугой скрученный узел мешанины чувств и эмоций, долго копившейся внутри. Наруто немного страшно, он никогда не боялся выходить против сильных противников, да что говорить, Узумаки будто волной несло в самое пекло. Он крикливый идиот, о чём не забывает ему напоминать ублюдок, упёртый до крайности. Не дайте боги, больше этого не услышать. Но сейчас Наруто страшно, не за себя, нет. Он за себя так и не научился бояться. Рыжая образина отчасти способствовала абсолютно отбитому инстинкту самосохранения. Он нутром чует колоссальную силу, бушующую где-то там за горизонтом. Она обжигающе ледяная от чего кажется, что дыхание в горле застывает острыми иглами. От этой чакры у Наруто волосы дыбом встают. А Курама только фыркает, мол, посмотрите-ка, как разошлась и одного ревнивого ублюдка на неё нет. Лис в принципе не слишком-то привечает людей. И если Саске у него классифицируется пока просто ублюдком, то уточнение относится явно к кому-то другому. Остальные для Курамы обыкновенные безликие людишки, а клинит его обычно на представителях клана Учиха. Наруто давится вопросом, когда Лис легкомысленно фыркает, отмахиваясь от назойливого мальчишки: — Сам у неё и спросишь, — Лис задумчиво чешет за ухом и добавляет, — её с ублюдком отпрыск твой дед выходит. Наруто знать не знает ни о каком деде. У него отродясь родственников не было, а если и были, то не спешили объявляться. А тут выясняется, что у него в клане Учиха, ублюдок, помните, да… затесался дед. Наруто косит глазом на невозмутимого Саске и не сдерживаясь больше захлёбывается хохотом, настолько абсурдна ситуация. Учиха мученически возводит к небу глаза и отвешивает подзатыльник. Наруто не возмущается даже. У него тут истерика настоящая, какие уж возмущения ещё. — Саске-теме, мы же не родственники? — Вопрос соскальзывает с губ раньше, чем Узумаки успевает подумает. У него всё время так, сначала ляпнет, а потом подумает, но чего уж там, видеть удивление в тёмных глазах дорогого стоит. Наруто хочет уже двинуться дальше, но спотыкается об задумчивую физиономию Саске. Учиха беззвучно шевелит губами, что-то подсчитывая, а Наруто затихает рядом, потому кожей ощущает какое-то ощеломляющее удивление. Саске смотрит на него так, будто в первый раз видит, а потом знакомая усмешка искажает его рот и Наруто отчётливо понимает, что ничем хорошим это ему не грозит и таки да. — Уссуратонкачи, — тоном «ты попал, придурок», цедит Саске, а Наруто шкурой неприятности с детства научился чуять, и ничто не мешает ему отстрочить сей прекрасный момент. Срываясь с места, он оставляет Учиха на какое-то мгновение позади. Ненадолго, конечно же, ублюдок чертовски быстрый, всегда был. Просвет впереди будто бы второе дыхание открывает, и он выскакивает на открытое пространство секундой раньше Учиха, чтобы застыть от открывшегося вида. Внизу среди скал и песка раскинулась долина. Ни одного пятна растительности или тем более воды в ней нет, только будто свитое из канатов гигантское дерево прямо в центре с огромным бутоном на лысом стволе. Наруто видит группы шиноби, боевым построением раскинувшиеся вокруг этой толстой несуразной палки и ощущает какую-то странную чакру, скрипящую песком на зубах от тех, с кем сражается объединённая армия. А потом появляются «Они». Их всего двое, но мнимое преимущество Альянса шиноби заканчивается и не начавшись. Их сила давит, давит, прижимая к земле. Так сильно, что шаг кажется невыполнимым действием. Наруто борется с собственным телом, не замечая, как распускается цветок, только слышит треск неба, когда сковывающая луну печать крошится пылью, окрашивая небесное светило в кроваво-алый. Саске мёртвой хваткой держит его, не давая сорваться с места. Наруто думает, что ублюдок слишком переоценивает силы, потому что ему даже дышать трудно, но чёртово упрямство не даёт просто на месте стоять. Смотреть, как будут уничтожены шиноби. — Давай же, давай, — Наруто сам не знает о чём просит, наверное, о чуде, герое, которым он хотел быть в детстве и стал, встретившись с Нагато. Три огромных биджудамы застывают в воздухе. Наруто омывает ледяной бриз, замораживающий внутренности, но Ками-сама, дышать становится легче. Наруто глаз не сводит с вражеской техники, не понимая отчего она не действует. Саске за спиной упрямо молчит, а Наруто понимает, что Учиха в отличие от него, впавшего в растерянное безумие видит картину намного полнее. Его кожу покалывает иголками, когда он замечает то, чего ранее не видел. Учиха тянет его и резко проваливается в пространственную технику, отчего у Наруто скручиваются в узел кишки и хочется выблевать собственный желудок. Он уже хочет накинуться на ублюдка с претензией, но слова пропадают, едва он оглядывается вокруг. — Саске! — Аловолосая девушка сидит в кругу странно-знакомых символов, сложив пальцы в печать концентрации. Наруто не может видеть, только ощущает мощные энергетические каналы исходящие от неё в пространство. За её плечом темноволосый шиноби, окликнувший ублюдка. Зелёная пелена брони Сусанно прикрывает девушку, а Наруто будто обухом бьёт по голове, когда резкий отток чакры заставляет девушку в круге смачно выругаться сквозь зубы. Ревёт вдалеке ледяная чакра. — Кто, Карин? Кто?! — Рядом стоит мальчишка, а Наруто думает о том, кто позволил ребёнку здесь быть. — Канзо, — шипит Карин, у неё на висках вздуваются чёрные вены, а Наруто ловит себя на мысли, что как-то очень много оживших мертвецов вокруг. Он не может не замечать отца Саске и нескольких отдалённо знакомых Учиха чьи фотографии видел в архиве. Не может не видеть боевые тройки аловолосых шиноби, постоянно исчезающих в пространственном фуин. Даже такой неуч как он вполне в состоянии признать «Мерцающего» Шисуи. Погибшего по официальным данным. — Глава, — Саске склоняет голову в уважительном поклоне перед тем самым ребёнком. — Советник, — лёгкий приветственный кивок, выглядел так естественно, будто этот мальчик много раз так здоровался с Саске-теме. У этого Главы привычно уже чёрные глаза и тонкие черты Учиха. Однако, Наруто ощущает в нём нечто приглушённо родственное. Ребёнок останавливает на нём своё внимание на какие-то секунды и вновь отворачивается к Шисуи, что-то у него спрашивая. В глубине души Наруто очень надеется, что это не его «дед». Тонкая душевная организация джинчуурики Курамы этого определённо не переживёт. Саске за плечом издевательски хмыкает, будто может мысли читать. И Наруто не особенно бы удивился, если бы так и было. Для него подстроится под действия ублюдка так же легко и естественно, как дышать. Противный звон в ушах мелодично нарастает с каждой секундой.