Illusion of freedom

      Dustin O’Halloran — We Float       Крупные капли проливного дождя ударяли по лобовому стеклу, стекаясь упрямыми струйками, не давая передохнуть работающим без передышки дворникам. Внезапно начавшийся дождь обернулся для нас неожиданным испытанием, но, как ни странно, помог собрать вещи в рекордное время. И вот, спустя двадцать минут, мы мчались по мокрой автомагистрали навстречу серым будням. Но даже несмотря на то, что погода сыграла с нами злую шутку, я несказанно была рада, что ее капризы помогли мне поскорей укрыться от зеленых глаз, что не давали мне покоя со вчерашнего вечера.       Видимо, смотреть на хмурое небо было в радость только мне, потому как остальные ребята находили это занятие довольно скучным и лишенным какого-либо смысла, поэтому всю дорогу сидели с кислым выражением лица, ругая несчастное небо за то, что так не вовремя подпортило все планы. Что касалось меня, то вся эта суматоха со сбором вещей была мне только в радость, лишь бы не чувствовать ту удушающую неловкость, что скручивала мои внутренности в морской узел от каждого воспоминания прошлой ночи.       Десятью часами ранее…       Lights & Motion — Requiem       — Это ты, Эд? — спросонья поинтересовалась я.       — Нет, это Маргарет Тэтчер.       Гортанный хрип вмиг заставил меня распахнуть глаза, прогоняя обрывочные остатки сна.       — А ты что тут забыл?       — Я собираюсь здесь спать, — коротко ответил Стайлс.       — Вообще-то здесь спит Эд.       Он явно спятил, если решил, что я позволю ему находиться со мной в одной палатке, не говоря уже о том, чтобы делить ночлег.       — Это вряд ли. Этой ночью ему будет не до сна, — усмехнулся парень, сбивая подушку.       — Что ты несешь?       — Он все еще гуляет с той девушкой и не ляжет спать. Во всяком случае, точно не здесь.       — И ты вздумал, что это дает тебе право занять его место?! — приподнимаясь на локтях, фыркнула я.       — Я уже это сделал. А если тебя что-то не устраивает, то, милости прошу, можешь поспать снаружи. Нам как раз не хватает сторожевой собаки.       — Да как ты смеешь?! — воскликнула я.       — Ладно-ладно. Я пошутил, — заверил Стайлс, хотя я прекрасно знала, что на его лице все еще горит ехидная улыбка.       — Из тебя хреновый шутник.       — Ровно как из тебя провокатор, — спокойно ответил шатен, отчего у меня резко засосало под ложечкой.       — Не понимаю о чем ты, — как можно безразличнее сказала я, в то время как сердце начало бешено стучать, отдаваясь громким эхом в моих ушах.       — Брось, Дэниелс. Я же знаю, чего ты хотела.       А чего я хотела? Вызвать в нем гнев? Разбудить ревность? Или заставить почувствовать по отношению к себе что-то большее, чем взаимную неприязнь? Впервые я не желала продолжать нашу перепалку. Единственное, чего я хотела — это поскорее заснуть, забыв о его присутствии.       — Надеюсь, ты не храпишь, иначе я точно выкину тебя на улицу.       — Нет, не храплю.       Отвернувшись к парню спиной, я пыталась настроить свой мозг на просмотр картинок, но это было бесполезно. Все, о чем я могла думать — это как заставить сбившиеся дыхание прийти в норму, а сердце перестать отбивать бешеный ритм лошадиных скачек.       — Ты ведь не спишь, — снова раздался голос Стайлса.       И хоть это было правдой, все же я не горела желанием отвечать на его вопрос. Пусть лучше думает, что я сплю, чем знает, что извожусь непонятными мыслями, что кружатся в голове, подобно рою пчел, вызывая во мне интенсивное потоотделение.       Ровное дыхание парня дало надежду полагать на его крепкий сон, как вдруг он снова заговорил, словно догадывался, что все это время я лежала, так и не сомкнув глаз.       — Мы ведь можем нормально общаться, — это походило больше на утверждение, нежели безответный вопрос в тишину.       Его тело слегка приподнялось, о чем говорил шелест хлопковой простыни, что заставило меня съежиться в позе эмбриона, лишь бы огородить себя от поселившегося напряжения, что нависло надо мной невидимым облаком.       — Я же знаю, что ты не спишь, — вновь произнес парень, касаясь моего плеча.       — Ну что тебе, Стайлс? — огрызнулась я, поворачиваясь к нему лицом.       Даже в темноте я продолжала ощущать на себе его испытывающий взгляд.       — Я просто хотел поделиться размышлениями.       — А почему бы тебе не поделиться ими в лесу?       — Именно поэтому мы никогда не сможем нормально ладить, — усмехнулся шатен, подпирая рукой голову. Серьезно?       — Ты хочешь сказать, что это я виновата?       — Просто ты не умеешь нормально реагировать на мои слова.       — Да ладно? То есть, по твоему мнению, я должна была воодушевленно поблагодарить тебя за самый лучший в мире комплимент?! — выпалила я, чувствуя, как горят мои щеки.       — О чем ты? — возмутился он.       — Что, уже не помнишь, как в первый день нашего знакомства назвал меня шлюхой? Или ты со всеми девушками ведешь себя так любезно?       — Нет, это привилегия распространяется только на тебя.       — Тогда не удивляйся, почему мы не можем контактировать, а еще будет лучше, если ты наконец заткнешься и дашь мне спокойно уснуть!       — Ладно, истеричка, — издав сдавленный смешок, произнес мальчишка, укутываясь в одеяло.       — Мудила, — в ответ буркнула я, стараясь побороть огромное желание придушить его наглую физиономию подушкой.       Да что он о себе возомнил? Или он думает, раз я не оттолкнула его на концерте, это сразу дает ему право учить меня хорошим манерам? Ему самому не мешало бы научиться воспринимать девушек не как бездушный кусок мяса. Хотя сомневаюсь, что из всего числа знакомых Стайлса наберется десяток, способных вспомнить, кто такой Тесла, и назвать разницу между суннитами и шиитами.       Видимо, все это время мое тело подпитывала обуревающая злость, греющая меня изнутри, потому что сейчас, когда гнев почти утих, я ощущала, как мерзнут мои ноги, а волосы стают дыбом от ветра, что сквозил через маленькие щелки старенькой палатки, позволяя зубам предательски стучать, сотрясая идеальную тишину. Казалось, что я вовсе лежу голой, потому что даже мое пуховое одеяльце ничуть не спасало от холода, а лишь еще больше создавало впечатление, будто я засыпана снегом где-то на просторах Антарктиды.       Кромешная тьма давала мне понять, что до рассвета как минимум часов пять, а это означало, что мне придется свыкнуться с мыслью, что я покроюсь инеем. Либо попробовать согреться, что было так же проблематично, потому как, кроме меня и лежавшего рядом Стайлса, здесь был только мой рюкзак, набитый ненужным хламом, который никак не поможет отогреть окоченевшие пальцы, а прильнуть к груди кудрявого придурка было так же нелогично, как и высовывать нос из нашего укрытия.       Я не знаю, сколько времени я пролежала, нервно постукивая зубами, но как только внезапно накативший насморк стал причиной моего частого шмыганья носом, я ощутила теплое дыхание, обжигающее мою шею, отчего я вновь сжалась в маленький комок, пытаясь защитить себя от внезапного смущения, что обрушилось на меня в лице заботливого Стайлса.       — Брось, Дэниелс, я всего лишь пытаюсь унять дрожь, которая не дает мне уснуть, а не лезу к тебе в трусы.       — С чего это вдруг ты стал таким добрым?       — Просто меня бесит скрежет твоих зубов, — усмехнулся парень, накидывая одеяло поверх моего.       — Ну, надо же, какое проявление сострадания для того, кто называл меня шлюхой.       — Всегда пожалуйста, — отозвался зеленоглазый, подвинувшись чуть ближе, позволяя моей шее вновь ощутить его приятное дыхание.       Zayn Naughty Demo — I Won’t Mind       — Знаешь, будет гораздо быстрее согреться, если ты перестанешь зацикливаться на холоде, а просто расслабишься, — деловито информировал Стайлс, в то время как мои глаза автоматически закатились наверх.       — Откуда такие познания, Колумб? Пингвины нашептали?       — Нет, — отрезал шатен, — Мой отец родом из Миннесоты и в детстве часто брал нас сестрой порыбачить. Ему нравилось прививать нам, как он любил выражаться, «любовь к природе», но, вместо этого, единственное, чем наградил нас непривычный для англичан холодный климат — это хронический тонзиллит и страх превратиться в льдину, — вздохнул он. — Поэтому я знаю, каково это — стучать зубами, слушая рев ветра, норовящий снести твое убежище.       Было странно слышать такие слова от Стайлса. Мне всегда казалось, что я последний человек, кому он смог бы поведать о своем прошлом. А, если прислушаться к интонации, с которой он рассказывал об отце, то можно понять, что эти воспоминания играют немаловажную роль в его сердце.       «Еще более странно находить тебя заинтересованной его прошлым», — шепнуло мое подсознание.       Честно, я даже не знала, что ответить на слова парня. И стоило ли вообще что-то говорить? Была ли я удивлена? Разумеется. Но еще больше меня поразило внезапно проснувшиеся, словно ниоткуда, желание узнать об этом парне еще больше.       — Спасибо за совет, — прошептала я, полагая, что мой сосед забылся глубоким сном.       — Не стоит, — так же тихо ответил он. — Ты ведь все равно не прислушалась к нему.       — Ты не прав. Просто…       И почему мне вдруг стало так неловко перед ним?       — Никак не можешь согреться?       — Да, — не успела выдохнуть я, как тут же почувствовала крепкие руки, прижимающие меня к себе.       — Так будет проще согреться, — добавил он, в то время как я изо всех сил старалась унять дрожь, которая уже была вызвана мягким касанием мужских пальцев до моей талии, скрытой под легкой тканью спортивной ветровки.       И снова я терялась в сомнениях, стоит ли продолжать наш диалог? И если продолжать, то о чем? Казалось, что я была готова к любой реплике смазливого мальчика. Что бы ни слетало с его губ, какими бы колкостями он не кидался, мне всегда было, что ответить. Всегда. Но не сейчас…       Я не знала, как нужно вести себя в такой ситуации. Ведь до сегодняшнего дня мы только и делали, что опускали друг друга, стараясь показать свое остроумие, будто два льва, претендующих на место вожака прайда. Возможно, если бы на месте Стайлса был какой-нибудь другой парень, то я не стала бы так паниковать, а, наоборот, расслабилась и, быть может, позволила себе легкий флирт или вовсе сделала вид, будто сплю. Но сейчас, лежа с ним в одной палатке, ощущая его вибрирующую грудную клетку и улавливая запах древесного одеколона, я снова сомневалась, чего я хочу больше: забыться беспробудным сном или раствориться в этом мгновении.       К счастью, долго мне терзаться не пришлось, потому что стоило моим векам медленно начать опускаться, как парень вновь нарушил молчание:       — Вот видишь, иногда мы все-таки можем обходиться без ругани.       — Да. Наверное, — еле слышно молвила я, но это не помешало зеленоглазому мальчику притянуть мое тело еще ближе, позволяя макушке упираться ему в подбородок.       В этот момент мне хотелось знать, в чем причина столь кардинальной перемене его настроения? Виной ли этому гуляющий по лесной чаще ветер или это нечто большее, чем ночное помутнение его рассудка, что вдруг решил сменить гнев на милость. Я не собиралась воскрешать в памяти отрывки наших мимолетных поцелуев. Наоборот, я старалась подавить в себе воспоминание о сладких губах, что сливались с моими, подобно вспышке ярких красок на идеально чистом холсте. Я не собиралась переживать заново ощущение легкого головокружения, что дарило касание подушечек его пальцев, скользящих по моей щеке. Вовсе нет. Но почему сейчас, когда я слышала его размеренное дыхание, мне хотелось узнать, виной ли этому просто ветер или он тоже хранит в голове воспоминание о мимолетном просчете своего разума, что позволил подарить мне картину нашего поцелуя, разрисованного яркими красками уходящего лета.

***

      BANKS — Fuck Em Only We Know       Наверное, любой на моем месте не стал бы придавать значение прошлой ночи, но, к сожалению, я к числу таких людей не относилась. Хотя между нами ничего не было — мы даже не целовались, — но, тем не менее, на утро, когда я проснулась, вплотную прижатая к груди Стайлса, чувствуя его ровное дыхание, я внезапно поняла, что эта милая картина идеального пробуждения совершенно не вяжется с действительностью. Я не идеальная девушка с душой ангела и роскошной шевелюрой, которой позавидовала бы любая модель рекламы шампуня. Да и он — не парень моих грез, хоть я уверена, что со мной поспорила бы половина населения нашего городка, включая юных мечтательниц, надеющихся встретить принца на белом коне, и престарелых бабуль, находящих его глубокие ямочки до безобразия очаровательными. Тогда почему я чувствую себя так растеряно? Может, потому что в реальности мы не обмениваемся любезностями, не смеемся над дурацкими комедиями и не закидываем друг друга строчками любимых песен. Вместо этого мы радуемся каждому промаху, посылаем убийственные взгляды и произносим нежные проклятья. Эта реальность устраивает меня куда больше. Мы никогда не были друзьями, да и я никогда не видела, чтобы Стайлс предпринимал какие-то попытки со мной сблизиться. Нас устраивало быть врагами, а задушевные разговоры за чашечкой домашнего какао мы предпочитали вести совершенно с другими людьми. Может быть, поэтому я так стремительно покинула палатку, словно вор, скрывающийся с места преступления, а может, я просто боялась посмотреть в его глаза и увидеть в них правду, с которой я вовсе была не готова столкнуться.       — Кто-нибудь звонил ребятам? — спросил Картер.       — Я только что списывался с Гарри. Он сказал, что дождь немного стих, и через час они планируют выдвигаться.       — Бедняга, — протянул Брикс. — Кто же знал, что погода испортится?       — Ну, он хотя бы не один там сидит. А это уже радует, — добавил Эд.       — Вот поэтому я предпочитаю ездить на машине, — вставил свое слово, Найл. — Говорил же ему оставить мотик для передвижения по городу.       — Это же Стайлс. Он и в жопе мира найдет, перед кем пофорсить, — усмехнулся Ширан, отбивая пальцами ритм играющей песни.       Действительно, кому хватит ума ехать по проселочной дороге на мотоцикле? Конечно же, тому, у кого коэффициент понтов превышает количества извилин.

***

      Вот и наступил сентябрь, а с ним и утренняя погоня, кто первый успеет занять ванную, потому что число людей, спешащих по своим делам, увеличилось еще на одного человека. И это был Стайлс, для которого утро означало тащить свою задницу в школу.       Со дня совместно проведенной ночи прошло больше недели, и за это время природа наших отношений претерпела некоторые изменения. Мальчишка по- прежнему не мог отказать себе в удовольствии отпустить в отношении меня какую-нибудь колкость, а я так же свободно отражала удар. Но, несмотря на это, порой я замечала в его взгляде тень заинтересованности, будто все эти усмешки были сказаны для того, чтобы сделать какие-то выводы, понятные лишь ему. Иногда, пересекаясь с ним на кухне, я ловлю себя на мысли, что хочу узнать что-то еще о его жизни, и в то же время я понимаю, как это глупо, потому что просить парня рассказать о себе, значит дать ему понять, что я интересуюсь им. Пусть лучше продолжает считать меня чокнутой дурой, чем знает, что я думаю о его руках, что не дали мне замерзнуть.       К счастью, мои мысли были заняты не только зеленоглазым соседом, но и работой, которая начала приносить мне не только доход, но и удовольствие. Мне нравилось ощущать свою причастность к общему делу, быть частью команды и знать, что проделанную тобой работу ценят. Мне больше не хотелось быстрей оказаться дома, скорее, наоборот, я всегда была готова задержаться на часок-другой и помочь остальным ребятам, чем лишний раз сталкиваться с мальчишкой.       — Эй, Челси, не желаешь составить нам компанию и пропустить по стаканчику? — поинтересовалась Джули.       — Буду только «за», — ответила я, заканчивая печатать отчет.       — Вот и отлично, — сияла блондинка. — Ты же не против, если к нам присоединятся Карл и Мия?       — Конечно, нет.       Я не особо горела желанием возвращаться домой, особенно, зная, что Эдвард снова оставил меня в компании кудрявого придурка, чье общество не внушало особого энтузиазма.       Crystal Castles — Not In Love (feat. Robert Smith)       Дуновение прохладного ветерка встретило нас после долгого рабочего дня, стирая остатки напряженности на наших уставших лицах. За что я любила Вудсток — так это за его погоду. Летом здесь всегда было жарко, но не настолько, чтобы помирать от духоты, а осенью, когда сентябрь только-только вступал в свои права, дарил приятную прохладу с наступлением вечерних сумерек.

***

      — Ну-ка, плесни мне еще, — прогудела Джулс, расплываясь в кривой улыбке, говорящей о ее легком опьянении. — А ты, — ткнув пальцем в мою кремовую блузку, — собираешься?       — Не-е-е, — возразила я, поддерживая подругу за локоть. — И тебе больше не стоит.       — Брось, я не так уж много выпила, — заверила блондинка. — Тем более, это поможет мне расхрабриться, чтобы подойти к тому красавчику, — закончила она, махнув головой в сторону сидящего за соседним столиком парня.       — Давай ты все же не будешь пить, а просто пригласишь его потанцевать.       — Тогда пошли со мной, а то мне будет неловко.       И это мне говорит девушка с голливудской улыбкой и осиновой талией? Наверное, я действительно чего-то не знаю об этой жизни.       — А где Мия и Карл?       — Да вон они, — переведя взгляд в сторону мягких диванчиков чиллаут-зоны, я увидела сладкую парочку, вовсю занимающихся исследованием друг друга посредством страстного поцелуя. — Оу, ясно.       — Так ты со мной? — не отставала девушка.       — Да, — поддаваясь ее напористости, я двинулась в сторону столика, ловя себя на мысли, что затылок этого парня кажется мне смутно знакомым.       — Воу, какие люди, — расползаясь в дьявольской улыбке, раздался надменный голос Доусона.       Блядь! Этого не может быть!       — Так вы знакомы, Челси? — переводя на меня свои удивленные серые глаза, спросила Джули.       — Эм, да. Это Крис, — стараясь говорить как можно мягче, я представила этого отморозка, оглядываясь по сторонам в поисках его закадычного друга. — Мой давний знакомый.       — Ну что ты, Дэниелс, разве так представляют друзей своего парня? — облизнулся подонок, показывая ряд белоснежных зубов.       — Бывшего парня, — поправила я, смерив его физиономию презрительным взглядом.       — Меня зовут Джулия, — пропела блондинка, не обращая внимание на возникшее между нами напряжение.       — Рад знакомству, Джулия, — показывая жестом, что она может присесть, он указал на соседний стул, что стоял рядом с сидящим напротив парнем, которого до этого момента я вовсе не замечала.       — Спасибо, — улыбнувшись самой обворожительной улыбкой, она присела, позволяя своей юбке слегка задраться, открывая обзор на ее стройные ноги.       Я же застыла, как вкопанная, борясь с желанием взять со стола стакан виски и выплеснуть наглецу в лицо.       — Кстати, забыл тебе сказать, — обратился Доусон. — Он тоже здесь.       Нет. Только не это. Не сейчас. Не здесь. Не со мной.       Я не хотела в это верить. Видеть этого человека — означает вновь подвергнуть себя испытанию. Лучше гореть в аду, чем тлеть под взглядом его ледяных глаз. Этот мир жесток и всегда был таким. И сейчас этот мир хотел, чтобы я столкнулась с еще большей жестокостью в лице парня, что превратил мою жизнь в руины несбывшихся надежд.       JMSN — Runaway       Я была готова бросить все и всех, лишь бы не видеть знакомый мужской силуэт, но, как только я решила это сделать, резкий звук моего имени пронзил барабанные перепонки, наполняя тело свинцом.       — Здравствуй, Челси.       — Здравствуй, — устало ответила я, закрывая глаза, боясь повернуться к нему лицом.       — Давай потанцуем, — сказал Тайлер, что было приказом, но никак не вежливым предложением.       Я же была просто не в состоянии оказать ему сопротивление, поэтому мне ничего не оставалось, как просто последовать за ним, молясь, чтобы эта пытка поскорее закончилась.       — Как тесен мир, не так ли? — спросил блондин, притянув меня к себе.       — Конечно, когда ты следишь за каждым моим шагом, — сузив глаза, ответила я.       — Почему же сразу слежу? Я просто решил снова возобновить кое-какие связи.       — Какое совпадение, — прозаично заметила я, решив избегать его взгляда как можно дольше.       Приглушенный свет мягко ложился на лицо парня, придавая его облику еще большей загадочности. Сильные руки крепко сжимали мою талию, позволяя ощущать его мужскую энергетику. И как бы я не старалась бороться, мне так и не удалось избежать зрительного контакта, и как только я позволила себе встретиться с глазами цвета аквамарина, то тут же пережила очередное падение в пропасть. Если бы этот момент произошел раньше, я бы не глядя предалась этому сладостному падению, но сейчас, когда меня переполняет нестерпимая обида, я не могу позволить себе дать слабину, снова вверяя свою душу распятию.       — Ты по-прежнему морщишь лоб, когда волнуешься, — молвил Тайлер, убирая непослушную прядь.       Ему всегда удавалось читать эмоции людей, но куда лучше у него выходило считывать эмоции с моего лица. Он делал это так легко и непринужденно, словно читал книгу.       — А ты по-прежнему любишь врываться в жизни чужих людей.       — Мы не чужие, Челси, — отрезал Бредфорд, подняв мой подбородок, чтобы снова похитить меня в плен своих глубоких глаз.       — Нет, чужие, Тай. Чужие и такими останемся, — бесстрашно парировала я, стараясь подавить в себе желание пустить слезу.       — Ты лишь пытаешься себя в этом убедить, — тут же среагировал он, прожигая меня ядовитым взглядом.       — Возможно. Но я не хочу снова совершать ошибку, поддаваясь твоим убеждениям.       Я чувствовала, как каждое его слово душит меня изнутри, а прикосновения теплых пальцев вынуждают незажившие раны вновь кровоточить. Я хотела бежать и в то же время была готова снова разлететься на тысячи осколков.       — Это не поможет. Ни твои попытки забыться, ни друзья, даже время — ничто не поможет тебе убежать от чувств, Челси, — прошептал Тайлер, приближаясь к моим губам.       Если бы только можно было остановить время, я бы непременно сделала это. Нет ничего ужаснее, чем чувствовать дикую боль, разрывающую тебя изнутри, руша барьеры, что ты так отчаянно возводил, подобно смерчу, оставляющему за собой обломки твоей веры. Но еще ужаснее знать, что эта вера не спасет, и все жалкие попытки огородить себя от прошлого, лишь усилят страдания, стократно приумножая их. Я была готова позволить этим губам подарить мне поцелуй, который в глубине души так ждала. И в то же время я знала, позволь я себе поддаться искушению, как снова обнажу душу для новых увечий.       — Нет, Тай. Пожалуйста. Не надо, — застонала я.       Я не знаю, выглядела ли я сейчас жалкой, или он действительно понял, что его поцелуй лишь снова причинит мне боль, но он отступил.       — Спасибо, — чуть слышно прошептала я, склонив голову ему на плечо.       — Тебе стоит отдохнуть, — шепнул парень, дотрагиваясь подушечкой большого пальца моих губ. — Я отвезу тебя.       — Нет. Я вызову такси. — Он хотел возразить, но я снова опередила его. — Пожалуйста, не надо.       — Ну, хорошо, — вздохнул Бредфорд, позволяя мне сделать глоток свежего воздуха, освободившись из его объятий.

***

      И вот, снова приветливый ветер встретил меня на улице, одаривая своим умиротворяющим веянием. Я чувствовала себя слишком подавленно, чтобы обращать внимание на оставшихся ребят. Мне хотелось как можно скорее оказаться дома и вычеркнуть из головы последние часы, проведенные в чертовом баре.       И только оказавшись на мягком сидении старенького Форда, я вновь почувствовала себя достаточно спокойно, чтобы предаться нахлынувшим эмоциям и наконец позволить горьким слезам выплеснуться наружу. И снова это томящее чувство одиночества накинуло на мою шею невидимую петлю, сдавливая горло, оставляя за собой отметины в виде щемящей тоски.       Возможно, я была слишком поглощена своим горем, что не сразу заметила, как водитель пытался что-то донести до моих ушей. Но как только я встретилась с взглядом его серо-зеленых глаз, меня вдруг осенило.       — Мисс, с вами все в порядке?       — Да. Все хорошо, — молвила я, смахивая со щеки остатки соленой жидкости.       — Я бы так не сказал, — ответил он, снова обращая на меня встревоженный взгляд.       — Теперь все хорошо. Правда, — заверила я, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. — А могу ли я попросить вас об одолжении?       — Смотря каком.       — Вы не могли бы остановиться у магазинчика на Кенвуд Клосс?       И снова он смерил меня проницательным взглядом изумрудных глаз, что заставляли меня ощущать знакомую неловкость.       — Конечно, Мисс.