Глава 21.
2 августа 2015 г., 21:56
Child Actor — The Memory (nicodxmvs remix)
Наверное, каждый человек хоть раз в жизни испытывал чувство внезапного падения. Когда лежишь на кровати, медленно проваливаясь в сон, а потом внезапно всем телом ощущаешь резкий выброс. Словно любуешься прекрасным видом с вершины утеса, подходишь ближе, чтобы рассмотреть простирающуюся вдали красоту и не замечаешь, как приближаешься ближе к обрыву, а потом становится слишком поздно. Почва уходит из-под ног, а единственное, что чувствует тело — это стремительный поток ветра, наполняющего легкие и так сильно бьющего по лицу.
В момент, когда я поняла весь смысл предложения, сказанного Стайлсом, я четко осознала неизбежность этого падения. Я упала. Точнее, слова, так легко срывавшиеся с его губ, приблизили меня к этой пропасти. Но отправной, и, так уж сложилось, завершающей точкой моего полета в бездну стало последнее слово, которое до сих пор эхом отдается в моей голове — «шлюха». Я до сих пор помню, как злобно сверкали эти ненавистные зеленые глаза, как всем своим телом я ощущала его всепоглощающее, испытываемое ко мне отвращение, что было подобно яду, сочившемуся с его малиновых губ. Именно тогда я отчетливо запомнила момент соприкосновения с землей. Резкое воздействие гравитации — и я оказалась в пропасти. Я упала.
Возможно, мне не следовало воспринимать его последнюю реплику столь близко к сердцу, но, кажется, я опоздала на пару дней. Или недель? Я бы хотела сказать, что мне глубоко безразлично все, что он обо мне думает, но в этом случае я совру самой себе. Потому что этому мальчишке каким-то образом удалось задеть мою гордость, оставив после себя неприятный осадок. И, если обычно мой мозг прокручивал фрагменты нашей маленькой близости, то сейчас к картинкам с изображением его губ и томного взгляда прибавились диалоги. Точнее, жалкие попытки наладить маломальский контакт, хотя и эта затея также увенчалась громким провалом. И теперь, помимо периодических мыслей об экс-возлюбленном, в моей голове появился новый гость, чью фигуру я мечтаю стереть с лица земли, переехать бульдозером, сровнять с пылью, к слову все, что угодно, лишь бы только не начинать новый день со встречи с ним.
Единственное преимущество, которым я располагала, было время. Его было достаточно, чтобы на пару дней застрять в гневе, воспроизводя события злополучного вечера, как заезженную пленку. Потом столько же дней на то, чтобы почувствовать себя круглой дурой от того, что мысли об этом ублюдке вообще посещают мое сознание. И, наконец, спустя неделю я пришла к выводу, что мне стоит забыть обо всем, включая самого Стайлса, как о страшном сне. А еще лучше будет вовсе прекратить злоупотреблять гостеприимством Ширана и все-таки найти собственное жилье, где самым страшным кошмаром будет какая-нибудь зловредная соседка с кучей тараканов или сломанный душ.
— Эй, а помедленней никак нельзя? — донесся запыхавшийся голос Эда.
— Серьезно? Я даже не успела разогнаться, — сбавив темп, я поравнялась с другом.
— Извините, Мисс Дэниелс, но, к сожалению, не все могут соревноваться в спринтерском забеге.
— Если бы ты поменьше пил эту мочу, которую называешь пивом, то вполне мог обойтись без ежеминутного перерыва. — Одно лишь упоминание хмельного напитка, и мое лицо скривилось от отвращения.
— Уж кто бы говорил. Бутылка джина для тебя все равно, что содовая, — толкнув меня бедром, ухмыльнулся Эд. — Да и куришь ты, как паровоз.
К сожалению, он был прав. Я действительно много курила. Даже больше, чем в школе, и куда больше, чем год назад. Все это были излишки стресса, моих расшатанных нервов и неспособности вовремя давать волю эмоциям, которые чаще всего я старалась подавить в себе, в следствие еще больше придаваясь пагубной никотиновой зависимости.
— Да, но это не мешает мне обгонять твою рыжую задницу, — издав легкий смешок, я ущипнула парня за пятую точку и снова хотела обогнать, но его последующие слова заставили меня вмиг оторопеть.
— Слушай, ты ведь не всерьез решила съехать? — вся игривость, витающая в воздухе, куда-то испарилась.
Вкрадчивый голос лучшего друга служил прекрасным подтверждением его желания всеми силами узнать истинную причину моего переезда, а заодно и моим новообретенным страхом показать свою слабость.
— Откуда ты знаешь?
— Случайно подслушал твой телефонный разговор, — признался Эдвард, не отводя серьезного взгляда голубых глаз с моего озадаченного лица.
— Я… ну, — я слегка смутилась, а мой мозг начал лихорадочно придумывать оправдания, но, кажется, я уже забыла, что этому человеку удавалось видеть меня насквозь, раскусывая даже самую идеально выдуманную ложь. — Да, я подумываю об этом.
— Но зачем, Челс? Разве тебе плохо живется у меня? Или тебя что-то не устраивает?
Меня очень даже не устраивает твой сосед!
— Что ты, нет! — всплеснув руками, запротестовала я. — Просто… — я вновь запнулась, обдумывая дальнейшую ложную мысль. — Я и так у тебя задержалась.
Поэтому сейчас я хочу, поджав хвост, сбежать, как трусливая собачонка, лишь бы мои глаза не видели смазливую рожу твоего дружка!
— Только поэтому? — недоверчиво глядя мне в глаза, спросил Ширан, и лучше бы я проглотила свои кроссовки вместе с языком, чем ответила на его непростой вопрос.
— Угу, — пробубнила я, отводя взгляд в сторону.
— Это ведь не из-за Гарри?
Его слова были, как гром среди ясного неба, и я была готова стать мишенью для шаровой молнии, только бы не слышать это имя и не осознавать, что лучший друг, как всегда, был прав.
— С чего ты вообще взял, что я могу уехать из-за него? — мне потребовалось приложить колоссальные усилия, чтобы показать свою незаинтересованность.
— Твое упорное игнорирование не заметит разве что слепой, — изложил рыжеволосый. — Либо ты точишь зуб на этого парня. Либо каждый раз, когда он рядом, у тебя вдруг резко появляются неотложные дела, и ты со всех ног мчишься их решать, что, кстати, маловероятно.
Проклятье, Эд! Ну почему ты такой проницательный?!
— По-моему, я уже много раз говорила, что мы не ладим.
— То-то я заметил, как вы не ладили на дне рождения Найла.
Легкий холодок пробежался вдоль моего позвоночника, а грудь защемило, словно в нее только что ударили чем-то тяжелым.
— Не понимаю о чем ты, — я упорно продолжала врать.
Он ведь не мог знать об этом? Не мог знать нашу маленькую тайну? Правда?!
— Я видел вас за домом, и, если бы ты в действительности, как утверждаешь, ненавидела его, то вряд ли бы встречала рассвет в его компании, — вкрадчиво произнес друг, делая особенный упор на последних словах.
— Я н-не, я… — потрясенная его заявлением, я не могла подобрать очередное оправдание, ставя себя в еще более неловкое положение.
— Ну же, Челси, ты же знаешь, что я всегда готов тебя выслушать.
Как же я ненавидела себя за то, что отвергала поддержку самого близкого человека. Я знаю, что поступаю сейчас, как настоящая сука, но я не могу сказать ему правду, потому что это будет означать ни что иное, как признание чувств к Стайлсу, а я никак не могу сделать это. Я не могу и не хочу, чтобы в моей душе теплились хоть какие-то чувства в отношении этого человека. Мне слишком хорошо известны правила игры. И если ты принимаешь хотя бы одно из них, значит, ты уже заранее проиграл.
— Я знаю это, знаю, но мне правда нечего тебе сказать, — глубоко вздохнув, произнесла я. — И нам стоит поторопиться пока не начался дождь.
— Как скажешь, — смирился Эдвард, и мы молча побежали вдоль стадиона, каждый думая о своем.
***
Balthazar — DecencyPOV Гарри
Если честно, то я ненавижу воскресенье. И, хоть я уверен, что многие готовы со мной поспорить, но я действительно считаю, что этот день является самым бесполезным. Даже хуже понедельника. А все почему? И тут я скажу, что дело в ожидании. Ты живешь в предвкушении выходных, и вот пролетает долгожданная суббота, из которой стараешься выжать по-максимуму, спуская все дерьмо, накопленное за неделю и не замечаешь, как наступает сраное воскресенье. Весь день ты проводишь впустую, пиная невидимый болт, а остальная часть уходит на мысленную подготовку к новой неделе, которую ты снова проведешь, как на каторге. Должно быть, я спятил, раз размышляю о такой ерунде, вместо того, чтобы заняться чем-то более полезным. Но я был бы не я, если бы мою голову периодически не посещали столь жизненно-важные мысли. Например, рассуждения о том, сколько шагов понадобится, чтобы дойти до ближайшей булочной, различают ли собаки цвета, и сколько еще времени уйдет, чтобы понять, что рассматривать бензиновую зажигалку не самое интересное, чем можно заняться в скучный воскресный день. И неважно, что эта зажигалка принадлежала вовсе не мне. Так же, как и неважно, что ее владелица была шлюхой. Как и не было важно, что мои предположения на ее счет вполне могли отличаться от истины. Но я был Гарри Стайлсом, а это значит, что для меня существовала только одна истина, зарождающаяся в хранилище моей кудрявой головы, в которой насчитывались десятки тысяч стеллажей неупорядоченных мыслей, недоказанных гипотез и странных желаний, не всегда понятных даже для моего аналитического склада ума. Моя мама вряд ли бы одобрила мои хорошие манеры и обходительность в отношении дамы. Она определенно не стала бы поощрять такое поведение, посчитав его не достойным для благоразумного, воспитанного парня, кем она по сей день меня считает. И я с точностью до девяноста девяти процентов уверен, что, узнай она об этом маленьком инциденте, ее глаза полезли бы на лоб, от мысли, что ее младший сын, которого она все восемнадцать с половиной лет старательно пыталась воспитать настоящим джентльменом, вмиг превратился в хама. И, возможно, я бы даже согласился с ней, если бы не одно «но». Челси Дэниелс никак нельзя было назвать дамой. Во всяком случае, не в том толковании, что воспринимала моя мать. В ее понятии дамой было существо беззащитное, нежное, хрупкое, словом-то, каким и являлось большинство девушек. Большинство, но не Челси. Грубая, импульсивная, взбалмошная — это был лишь первый слой, из чего она стояла, а если капнуть еще дальше, то я уверен, что картина будет столь же безнадежной, как и мои знания алгебры. «Тогда почему ты хранишь ее зажигалку?» — осведомился внутренний голос. Она мне нравится. Зажигалка. Мне просто нравится эта зажигалка. Наверняка я мог и дальше продолжать лежать на диване, рассуждать о дурацкой зажигалке или любой другой ерунде, но меня отвлекло чье-то ворчание, доносившееся с улицы. И кому только понадобилось открывать окна, если можно просто включить кондиционер? Хотя я мог не спрашивать себя об этом, ответ и так был очевиден. Этим «кто-то» был ни кто иной, как человек, чей ворчливый голос продолжал возмущаться, одновременно раздражая и привлекая мое внимание. — Ты же сказал, что взял их с собой! — негодовала Дэниелс, и я мог поклясться, что в это время она закатывает глаза. — Вероятно, я оставил их на столе, — совершенно спокойно сказал Эд. — Вот скажи, почему я ни хрена не удивлена? — Потому что я клевый! — А еще скромный, — добавила она. Не знаю почему, но я начал прислушиваться к их голосам, будто в ожидании раскрытия какой-то тайны. Чертово любопытство. — Не без этого. — Только вряд ли это поможет попасть нам внутрь. — Так Гарри же дома, он откроет. Я предполагал, что Челси даст хоть какой-либо ответ, но вместо этого последовала тишина. Это было странно, но меня вдруг настигло разочарование. И я даже толком не мог понять почему. Уже вторую неделю мы соблюдали дистанцию, держась друг от друга как можно дальше. Точнее, можно было сказать, что она избегала всяческого контакта со мной. И это было логично, до того момента, как я поймал себя на мысли что мне стало… скучно? Но ведь я сам этого добивался, да? Я оскорбил ее, выставил тем, кем считал, защищая честь друга, хотя понимал, что это не совсем правильно. То же самое понимал мой мозг, когда твердил, что это решение было опрометчивым, и я должен был разобраться в ситуации, прежде чем набрасываться на нее, высказываясь о ней не самым подобающим образом. Я знаю, что не до конца все обдумал, и, возможно, все это было сказано сгоряча, но что уж тут поделать, в этом и был весь я. Я никогда не был тем, кто двести раз подумает, прежде чем сделать что-то. Наоборот, я всегда предпочитал поступать так, как велит мое нутро, и пусть это будет необдуманно, поспешно и не всегда правильно, но я не желал это исправлять. Я лучше пренебрегу условиями, обстоятельствами, чаще людьми, нежели отступлюсь от своих привычек. Не изменяя себе, я просто перешагивал через трудности, не подстраиваясь под кого-то, я предпочитал, чтобы подстраивались под меня. Может, я зачастую и поступал, как эгоист, но кто не был таким в восемнадцать лет? Но тогда напрашивается совсем другой вопрос: почему мне вдруг стало не все равно? Была ли этому виной проснувшаяся совесть, с чьим настойчивым угрызением я впервые столкнулся? Но то, что я уже начал задумываться о морали, заставило меня испустить разочарованный вздох. Я не мог разобраться, был ли это здравый голос «Хорошего Гарри» или же все это было из-за девчонки, которая по сей день всячески игнорировала мое присутствие. И, вероятно, именно голос моей совести заставил меня подняться с дивана и направиться в коридор, хотя я так и не расслышал от Дэниелс каких-либо объяснений. — Может, ты потрудишься хотя бы нажать на звонок, или ты думаешь, что Стайлс телепат? — было последним, что я услышал. Скорее до чертиков дотошный, ага. Они о чем-то разговаривали, но я не смог понять, о чем именно, так как толщина двери и отсутствие открытых окон не позволяли мне расслышать их реплик, зато мои уши прекрасно уловили ужасную мелодию звонка, заставляющую поморщиться, словно меня только что вынудили съесть испорченный ланч. Как только я открыл дверь, первым, что я увидел, была недовольная физиономия брюнетки, которая стремглав умчалась в комнату, стоило ей только пересечь порог. Kings Of Convenience — Know How И снова доля разочарования любезно окатила новой волной, заставляя мою челюсть в момент напрячься от негодования. И сейчас я уже не мог дать конкретного объяснения, было ли оно вызвано пренебрежением, которым она все-таки успела меня наградить, либо я просто злился на себя за мысли об этой истеричке. — Это лишь удваивает мои предположения, Челси, — крикнул Эд вслед удаляющейся фигуре своей подруги. Интересно, что он имел в виду? Мой язык так и чесался, чтобы спросить об этом, но я предпочел промолчать, чтобы не дать повода полагать, что как-то заинтересован персоной, что так искусно продолжала изображать мое «заочное» нахождение в этом доме. — Эм… все в порядке? — все, что смог выдавить я, хотя понимал, что можно было обойтись без этого, но, опять же, из-за того, что во мне продолжало назревать гребаное любопытство, я никак не мог погасить в себе желание узнать причину этих слов. — Ага, — отмахнулся он. — Просто у меня аллергия на женский ПМС. Блядь, чувак, как я тебя понимаю! Но, кажется, у твоей подруги он перешел в стадию «хронический» еще до появления менструального цикла. — Ясно, — протянул я и уже собирался пойти заварить себе чай, но внезапное касание Ширана до моего плеча сбило меня с поставленной цели. — Я знаю, что это не совсем мое дело, но я не могу оставаться в стороне, когда речь заходит о моих друзьях, — начал голубоглазый, и я почувствовал себя предельно уязвимым, словно парень держал меня на невидимой мушке. — Понимаю, — утвердительно кивая головой, сглатываю я. — В общем, я хотел спросить, что происходит между тобой и Челси. И я спрашиваю об этом, потому что видел, как вы до недавнего времени общались. Тем более, я знаю, что тебе не было безразлично, когда в прошлом месяце ты помог мне найти ее, — было видно, что Эд испытывал легкий дискомфорт, ведя со мной беседу, не касающуюся компьютерных игр, сериалов и прочих привычных тем для разговора. — А сейчас все выглядит еще хуже, чем было в самом начале вашего знакомства, — закончил он. Парень был абсолютно прав. Сейчас нас смело можно было назвать врагами. Во всяком случае, Дэниелс воспринимала меня таковым. За себя же я вряд ли мог сказать то же самое. Без сомнений, первое время я считал ее самой настоящей потаскушкой, хотя и сейчас ничто не мешало мне придерживаться этого мнения, но спустя какое-то время я вдруг понял, что, даже будь она двести раз такой распутной, это не могло убавить мой интерес к ней. Да, черт возьми, я хотел и до сих пор хочу видеть ее закатывающиеся глаза на каждое мое замечание, испытывать наслаждение каждый раз, когда с ее губ срывается новое проклятие. Я так привык к нашим ссорам, что, в конечном итоге, находясь в полной изоляции от какого-либо контакта с этой девушкой, я принимаюсь страдать такого рода ерундой, что начинаю думать, что скучаю по ней, несмотря на то, что ее комната расположена в пятнадцати шагах от моей. — Даже не знаю, что тебе сказать, — запуская пальцы в копну своих кудрявых волос, признался я. — Скажи, как есть, — учтиво произнес Ширан, в то время как его зоркие голубые глаза сканировали меня похлеще рентгеновского зрения Супермена. — Мы действительно немного поругались на прошлой неделе, когда были в школе. Я не очень корректно выразился в ее адрес, и теперь она сторонится меня, — решив опустить «ненужные» детали, я выложил всю правду. Ну, или почти правду. «Если бы мы находились в суде, то нас уже давно упекли за решетку за дачу заранее ложных показаний. И все это благодаря вашему неумению держать язык за зубами, Мистер Стайлс!» — затараторил внутренний голос, вставая со скамьи присяжных. Думаешь, это позволяет тебе включать умницу, а? Раз ты такой разумный, тогда скажи, где же ты находился, сраный святоша? «Раскуривал трубку мира с Бобом Марли», — съязвил мозг, и теперь была его очередь закатывать глаза, называя меня кудрявым олухом. — У Челси, конечно, бывают заскоки, но чтобы вывести ее на гробовое молчание, нужно очень постараться, — почесав затылок, ответил друг. Судя по тому, с какой периодичностью мы играли в молчанку, я уже давно мог получить докторскую степень в этой области. — Кажется, я преуспел в этом чуть больше тебя, — пытаясь обратить все в шутку, я всеми силами старался срулить с темы, лишь бы не услышать продолжение допроса, иначе мне придется придумать что-то оригинальней, чем закрыть его рот клейкой лентой, быстро смываясь в свою комнату. — Видимо, да, — вздохнул рыжий. По всей видимости, понимая, что таким образом он вряд ли добьется от меня большей правды, которую я был готов предоставить, он зашагал в гостиную. И снова кипящая внутри меня пытливость не дала мне спокойно отпустить друга, и я вновь открыл рот, чтобы сказать следующие слова, прежде чем осознать весь их чудовищный смысл: — Вы ведь встречались когда-то? Блядь! На секунду мне показалось, что друг замешкался, но когда он повернулся, его лицо источало полное спокойствие. — На самом деле, я не могу сказать, что мы были парой. Скорее это было похоже на попытки понять, сможем ли мы быть больше, чем просто друзьями. Вообще-то я ждал более развернутого ответа. — Хм… ясно, — не зная, что сказать в ответ, я вновь замялся, чувствуя себя провинившимся мальчишкой, только что разбившим мамин любимый, фарфоровый сервиз. — Если ты хотел спросить, был ли у нас секс, то нет, — закончил Эд, и тень улыбки коснулась его потрескавшихся губ. Блядь! — Я н-не… то есть, — обрывки моего лепета слетали с языка, подобно жалким попыткам выброшенной на берег рыбы сделать последний вздох. — Я совсем не это имел в виду, — наконец справившись с внезапным волнением, я приложил все усилия, чтобы сделать каменное выражение лица. — Мне просто стало интересно. «Что ты чуть не обосрался от любопытства», — вновь умничал разум, и я был на пути, чтобы в этот раз послать его прохлаждаться в преисподней. — Я так и понял, Гарри, — подмигнул рыжий и двинулся в зал все с той же глупой улыбочкой на его довольной физиономии. Теперь, окончательно убедившись в своем уже безоговорочном фаталити, я понял, что просить прощения за сказанные оскорбления будет как минимум поздно, особенно после недели смиренного молчания. Зато точно знал, что вновь хотел услышать гневные высказывания о своей недалекости от той, что даже не предполагала, что ее молчание могло пробудить во мне такие перемены. Но самым главным было то, что даже я не думал, что такие мысли вообще смогут когда-либо прийти ко мне в голову. А я говорил, что был спонтанным? Кажется, такого рода спонтанность была еще большей неожиданностью не только для моего аналитического склада ума, но уже и для меня самого.***
Спустя пять дней Zero 7 — In The Waiting Line Если вы являетесь фанатом Гарри Поттера и внимательно смотрели вторую часть этой кино-эпопеи, тогда вы вспомните тот ужасный крик, льющийся отвратительной мелодией изо рта корня мандрагоры. Так вот, если бы мои уставшие ступни после пяти часов нескончаемого шныряния по офису, словно тасманский дьявол, могли издавать хоть малейшее звучание, то это, несомненно, был бы именно гортанный крик сказочного растения. А ведь я так клятвенно заверяла, что больше никогда не надену чертовы шпильки, что совсем забыла уточнить, сколько времени пройдет с момента, когда мне снова можно будет нарушить обет, данный моим ногам, чтобы снова заставить их выглядеть как вареные сосиски, причем не самого хорошего качества. И сейчас, когда я, наконец, приняла горизонтальное положение, вытягивая ватные ноги, ноющие похлеще самого несносного ребенка, я уловила стандартную мелодию айфона, настойчиво продолжающего вибрировать на кофейном столике, заставляя теперь мои руки чесаться от страстного желания смыть его в унитаз. Я бы непременно так и поступила, (особенно зная, что телефон принадлежал кудрявому уродцу), если бы его задница не восседала на этом самом унитазе. Неужели нельзя было додуматься взять его с собой? Хотя кого я спрашиваю? Это ведь Стайлс, а такие полезные мысли не приходят к нему в голову. А вообще, я ставлю сотню фунтов, что в его башке насчитывается всего три извилины, отвечающие за поглощение пищи, потом плавное опорожнение содержимого его желудка и, наконец, самая важная функция (не считая конечно той, что отвечает за оскорбления людей) — трахать все, что так же имеет минимум интеллекта. И вот сейчас, вместо того, чтобы насладиться долгожданным отдыхом на диванчике практически в полной тишине, я вынуждена слушать раздражающий звук чертового мобильника, пока этот дебил избавляет свой тощий зад от фекалий. Наконец, спустя три минуты мучительных ожиданий, когда же этот настырный абонент прекратит насиловать мои уши, я спокойно вздохнула и была готова к просмотру новой серии «Ходячих мертвецов», как вдруг получила очередную порцию недовольства. И в этот раз моим нарушителем спокойствия стала входная дверь, а точнее, дверной звонок, разносящийся неприятным эхом по всему холлу. Сначала телефон, теперь непрошеный гость. Это что, блядь, шутка? Если это в самом деле неудачная попытка разыграть меня, чтобы вывести из себя, то я готова засунуть чертов звонок в жопу этому шутнику, чтобы посмотреть, как он будет корчиться от боли, пока из его задницы будет доноситься эта адская песенка. Понимая, что даже наступление апокалипсиса не заставит моего соседа покинуть уборную, я кое-как встала, чтобы открыть дверь человеку, которого уже успела возненавидеть. Каково же было мое удивление, когда на пороге меня встретила подружка Стайлса, вытаращив свои глазенки так, словно перед ней стоял сам герцог Кембриджский в костюме хот-дога. — Эм… привет, — поджав губу, пролепетала русоволосая. — А Гарри дома? Ну как тебе сказать… Он как раз находится там, где ему положено быть. — Ага, проходи, — сухо ответила я, приглашая девушку войти внутрь. Я уже хотела открыть рот, чтобы сказать, что гостиная находится прямо по коридору, но поняла, что даже не помню ее имя, но отлично помнила, что оно казалось мне столь же деревенским, как и ее невинное платьице в цветочек. На языке все вертелось Ханна Монтана, но я почему-то уверена, что этой принцессе явно не придется по вкусу мое чувство юмора. Именно поэтому я ограничилась лишь «Нам туда» и принялась рассматривать ее тощие ножки, изящно скользящие по старому паркету, в то время как моя походка больше походила на попытки мамонта стать канатоходцем. И, в принципе, я могла спокойно оставить девушку ожидать своего засранца, но что-то внутри подсказывало, что я должна была составить ей компанию. — Я думала, он здесь, — рассеянно пролепетала кареглазая. И ты думаешь, что если бы этот голодранец был тут, я бы тащилась через весь дом, чтобы открыть тебе дверь? Не бери на себя слишком много, Ханна Монтана, а то с таким самомнением тебя не пустят в церковь. — Он сейчас вернется, — буркнула я, медленно опуская свою шестидесяти-двух килограммовую тушку в любимое кресло. — Хорошо, — слегка улыбнувшись, ответила она. — Кстати, как поживает твой парень? Простите, что, блядь? Я не ослышалась? Она действительно сказала «твой парень»? Или я в свои двадцать два года настолько оглохла, что не могу уже разобрать, что говорит человек, сидящий от меня в двух метрах. Мой рот непроизвольно открылся, и я уже хотела спросить, какого черта ей вообще понадобилось задавать такой глупый вопрос, но меня опередил Гарри, нервный голос которого внушал его волнение. — Холли? Эм, привет, — невнятно обронил Стайлс, взлохмачивая свои шоколадные волосы. Я могла видеть, как его болотные глазки бегали от лица подружки до моего, и я не понимала, что вдруг заставило мальчишку в момент превратиться из самоуверенного коллекционера женских сердец в затравленного зверька. — Привет, — беззаботно ответила шатенка, и, кажется, ее вовсе не смущало повисшее в воздухе напряжение. Либо она была настолько глупа, что не замечала, как обстановка в уютной гостиной начала накаляться, словно в комнату подкидывали сотни угольков. Продолжая вглядываться во взволнованное лицо соседа, я была готова расплыться в самой идиотской улыбке. Мне настолько нравилось наблюдать за его нелепым поведением, что я на секунду забыла причину, почему он резко стал таким тихим, пока до меня не дошло, что, судя по всему, главной причиной этого странного поведения стала я сама. Мой мозг вышел из спящего режима и стремительно начал подбирать догадки, что же именно заставило Стайлса побелеть от страха. Я точно знала, что он бы никогда не стал при мне стесняться своей девушки. Складывалось впечатление, что его вообще мало что могло ввести в краску, но тут я вспомнила свою реакцию на заданный вопрос Холли и наконец начала воедино складывать частички пазла, пока передо мной не выстроилась четкая картина этого каламбура. Она спросила о моем парне, будто была уверена, что он у меня есть, а это означало лишь то, что кто-то не шибко умный умудрился взболтнуть ей такую глупость, и теперь этот «гений» стоял посреди комнаты, с видом, будто только что обделался в штаны. Ха! Вот ты и попался, Стайлс! Мысль, что гаденыш, который все это время делал упорный вид, что я являюсь для него не больше куска дерьма, сейчас сам находился в дерьме по самые уши, и я была готова наслаждаться этим моментом как можно дольше. Мало того, я жаждала растянуть это удовольствие настолько, чтобы этот заносчивый молокосос запомнил на всю оставшуюся жизнь, что со мной не стоит шутить. А самое главное, ему придется теперь миллион раз подумать своей пустой головой, прежде чем называть меня шлюхой. Продолжая сидеть в кресле и смотреть за жалкими попытками Стайлса спрятать свое сжимающееся очко, я чувствовала себя на вершине мира, задумываясь, что фортуна сегодня явно была на моей стороне. Но каково же было мое удивление, когда из коридора донеслись звуки захлопывающейся входной двери и звяканья ключей, служившие доказательством возвращения Эда. О, да, Гарольд, твоя смерть будет долгой и мучительной. — Это… — только начал кудрявый, но я оказалась быстрей: — Мой парень, — сладко растягивая слова, произнесла я, вскакивая с места, чтобы поскакать в прихожую. В этот момент челюсть Гарри чуть не оказалась на паркете, а глаза округлились до такой степени, что готовы были вылезти из орбит. Бесценно. Итак, до начала нашего представления осталось три, два, один… Garbage — Cherry Lips (Go Baby Go!) — Привет! — радостно воскликнула я, бросившись парню на шею. — Ого, вот это прием, — усмехнулся рыжеволосый, потирая мокрую щеку, на которой секунду назад был запечатлен мой поцелуй. — Чего это с тобой? — Ничего, — сияя, как лампочка, ответила я. — Просто рада тебя видеть. А еще я рада смешивать твоего обожаемого Стайлса с дерьмом. Пройдя в зал, мы увидели всю ту же картину; мирно сидящая на диване Ханна Монтана и ее поникший, кудрявый пес. — О, так у нас еще гости?! — обрадовался Эд, пожимая руку мальчишки в знак приветствия. «Тоже мне, давно не виделись», — мысленно фыркнула я. — Холли, верно? — Да, — кивнула девушка. — А я как раз спрашивала Челси, как у тебя дела. Так держать, девочка! Ты даже не знаешь, какой сегодня спектакль ждет твоего дружка. А самое главное, мне даже не нужно ничего для этого делать. Все, что от меня требуется, это просто следить за ее словами и играть роль образцовой девушки, заставляя Стайлса сгорать со стыда перед глазами лучшего друга. Что может быть лучше, чем видеть побелевшее, как скатерть, лицо зеленоглазого кретина и упиваться злорадством? Разве что, если он во всеуслышание признает себя мудилой, вытатуировав эту истину у себя на лбу. — Правда? Как это мило, — взлохматив морковные волосы, сказал друг. В это время щеки Гарри плавно перешли от бледного в ярко-пунцовый цвет. — Я тоже хотела это сказать, но твой приход опередил меня, — промурлыкала я, присаживаясь на краешек гредушки и кладя руку на его плечо, мастерски исполняя свою главную роль образцовой девушки. Слава Богу, такого рода поведение было привычным делом в наших дружеских отношениях, и, к счастью для меня, наша наивная девочка из церкви не знала об этом секрете, тем самым становясь частью моего маленького цирка «Шапито». — Гарри, друг, с тобой все в порядке? — чуть подавшись вперед, спросил Ширан, я же в это время всеми силами пыталась подавить дикий хохот. — Что такое, Гар… — пыталась задать вопрос Холли, но парень не дал ей договорить: — Да. Все хорошо. Спасибо, — буркнул шатен, уставившись на меня стеклянными глазами. Прежде чем играть по своим правилам, убедись, что игра будет проходить на твоем поле, милок. — Я уже решил, что ты проглотил личинку, — состроив смешную рожицу, прыснул Эдвард. — Ха-ха, очень смешно, — огрызнулся парень, не забывая пнуть друга по ноге. — Ну, мало ли, — пожав плечами, ответил рыжий, перемещая руку мне на колено. То, что нужно, дорогой! Продолжай в том же духе, и к концу вечера я раздавлю мальчишку, как клопа. — А который сейчас час? — осведомился Стайлс. — Начало седьмого, — снова подала голос девчонка. — Нам стоит поторопиться, если мы не хотим опоздать в кино. — Точно, — согласилась Холли, — А вы не хотите составить нам компанию? Боже, этот день не мог сложиться удачнее! Как жаль, что по близости не было камеры, чтобы заснять это бесценное выражения лица Стайлса. Я уверена — еще одно мгновение, и мы бы увидели содержимое его желудка, если бы он во время не отвернулся в сторону, пряча озадаченное лицо подальше от моего зоркого взгляда. — Кхм… Холлз, вряд ли ребята согласятся пойти, они ведь только пришли с работы. — Вообще-то я был бы не против, — вступился Эд, и я была готова докрасна зацеловать его бородатые щеки. — А как на счет тебя, Челс? Блядь, да! Миллион раз да! — Пожалуй, я не откажусь, — безоблачным тоном ответила я. — Вот видишь, Гарри, они согласны, а ты что-то говорил, — принялась щебетать девушка, не понимая, на что только что обрекла своего бой-френда. Спустя чуть больше пятнадцати минут, позабыв о ноющей боли в ступнях, я сидела в машине Эда, ожидая, пока он закончит свои туалетные дела. И почему все парни такие засранцы? Из мыслей меня вывело чье-то постукивание. Повернув голову, я увидела лохматую шевелюру Стайлса. Опустив стекло, я встретилась с его горящими от злости глазами. — Ты что, блядь, творишь? — Что-то не помню, когда мы с Эдом начали встречаться, — равнодушно ответила я, стряхивая с плеча невидимые пылинки. — Не подскажешь? — Ты… ты, — начал пыхтеть шатен. — Лучше скажи спасибо, что я не стала ничего рассказывать твоей девушке. Если бы не подошедший Эд, парень бы еще стоял и буравил меня своим пылающим взглядом, но, видимо, время от времени его голову все же посещали умные мысли. Буркнув сухое «спасибо», он направился к своему мустангу, оставляя меня в приятном предвкушении второго акта моего спектакля под названием «Сладкая месть» или «Береги свои кудряшки, Стайлс».***
Vampire Weekend — Taxi Сab Я никогда не разделяла всеобщего восторга от запаха попкорна, так же, как и не любила посещать здешние туалеты, в которых всегда не работала сушилка и витало неприятное благовоние дезинфицирующих средств. Но куда больше меня раздражали те умники с задних рядов, что не могли отказать себе в желании вставить свой «остроумный» комментарий, при этом очевидно полагая, что без этого четкого примечания фильм станет только скучнее. Но сегодня был тот день, когда я была готова закрыть глаза на все эти мелочи, ибо меня ожидало два часа издевательств над зеленоглазым соседом. Еще никогда просмотр фильма не проходил для меня так беспечно. Обычно, когда я оказывалась перед огромным экраном, я сразу же погружалась в атмосферу картины, примеряя на себя все чувства главных героев, вплоть до слез, что, кстати, было не такой уж большой редкостью. Сейчас же я спокойно сидела в высоком удобном кресле, вытянув ноги насколько мне позволяло пространство, и наслаждалась показом второй части «Астрала». И хоть у меня в голове периодически вертелись мысли бросить эту глупую затею с розыгрышем, я все равно не могла позволить мальчишке следить за фильмом. Иначе вся идея с наказанием Стайлса будет предана пеплу, как и все никчемные попытки парня с заднего ряда развести свою девушку на секс в кабинке туалета. И вот, на протяжении первого часа я придерживалась четкого плана воровать его попкорн для Эда, который еще с самого начала заявлял, что его желудок останется равнодушным к сладким шарикам, но уже по прошествии пятнадцати минут, слушая бесконечное чавканье со всех сторон, он сдался. Стайлс же, напротив, терпеливо сносил мои шныряющие туда-сюда руки, лишь изредка закатывая глаза, мысленно проклиная тот час, когда допустил такую оплошность, назвав меня мнимой девушкой своего лучшего друга. Именно поэтому у него не оставалось выбора, как покорно сносить мои выходки, в то время как я упивалась этим прекрасным чувством мести. — Блядь! — на очередном неожиданном моменте внезапного скрипа, рука Эда дрогнула, вцепившись в мой локоть мертвой хваткой, а изо рта вырвалось уже привычное ругательство. Время идет, а люди не меняются. Сколько помню, Эд никогда не любил смотреть ужастики лишь из-за таких внезапных моментов вроде шороха, неприятного звука, или неожиданного пронизывающего крика. И каждый раз, когда я все-таки уговаривала его составить мне компанию в этом непростом деле, он так же снова и снова повторял, что это будет последний раз, когда он сядет за просмотр этой, как он всегда любил выражаться, «лажи». Снова потерявшись в воспоминаниях, я чуть не забыла о своей миссии, пока новый приступ страха моего лучшего друга не подал мне идею о следующем издевательстве над мальчишкой, который по-видимому уже успел расслабиться, развалившись в кресле, потягивая колу, пока его правая рука поглаживала острую коленку Холли. Ну, уж нет, так просто ты от меня не отделаешься! Tom Odell — I Can’t Pretend Вот почему в следующее мгновение, когда на экране возникла призрачная фигура покойной матери главного злодея, я сделала то, за что определенно бы отхватила, окажись рядом мой настоящий и, так уж быть, по совместительству бывший парень. Но его, к счастью, здесь нет, а поскольку мой псевдо-бой-френд даже не догадывался о моих коварных планах, то я смело могу позволить себе маленькую шалость. Именно поэтому, дождавшись наиболее пугающего кадра, я наигранно пискнула, не забывая при этом как бы нечаянно дотронуться руки ни о чем не подозревающего Стайлса. Как и предполагалось, реакция парня была мгновенной. Он резко повернул голову удивленные глаза уставились на меня с выражением неподдельного замешательства. Я же, продолжая играть свою роль, всего лишь по-детски поджав губу, обернулась на парня с лицом, мол «это была чистой воды случайность». В ответ он сузил глаза, вероятно, пытаясь уловить хоть какую-то долю правдивости. Не желая останавливаться, я продолжила доводить соседа, пуская в ход тяжелую артиллерию. Благо, фильм был насыщен опасными моментами, и я, не теряя времени, возобновила игру, на этот раз задействовав его ногу. И как только моя ладонь коснулась его бедра, глаза Гарри вновь вспыхнули. Правда теперь в них читалось нечто среднее между смущением и раздражительностью. Так тебе, гаденыш! Впредь знай, что с Челси Дэниелс ты никогда не одержишь победу, потому что она всегда остается за мной. — В чем дело, Гарри? — послышался писклявый голосок Холли. — Все нормально, малыш, — сквозь зубы, ответил Стайлс. А теперь, когда долгожданная победа была у меня в кармане, нужно было вовремя свалить с места преступления, заметая все следы, указывающие на плохое поведение, говорящее обо мне, как о мстительной сучке, какой я, в принципе, сейчас и являлась. — Ты куда? — шепотом спросил Ширан, отрывая взгляд от экрана мобильного телефона. Кажется просмотр фильма больше не интересовал его. — В дамскую комнату, — произнесла я и отправилась к выходу с широчайшей улыбкой на лице. Справившись с туалетными процедурами, я взглянула в зеркало, дабы поправить прическу, от которой под конец вечера совсем ничего не осталось, кроме торчащих в разные стороны непослушных волос, то и дело электризующихся, стоило мне провести по ним зубчиками расчески. И хоть я выглядела далеко не так привлекательно, как хотелось, особенно учитывая остатки подводки, отпечатавшиеся на веках смазанными разводами, и моих полопавшихся сосудов, делающих меня похожей на грустного пса, я полностью была довольна этим вечером. И, в принципе, я была готова наслаждаться им вплоть до ночи, если бы на горизонте не появился Стайлс. — Ты, блядь, в своем уме, или как? — брызжа слюной зашипел мальчишка, приближаясь ко мне быстрыми шагами. — Не вижу проблем для такого ора, — закатив глаза, медленно ответила я, пытаясь обойти парня, но он резко схватил меня за руку. — Я еще не закончил! — И? — вопросительно подняв бровь. — Я-то тут причем? — снова взводя глаза к небесам, выдохнула я. — Если ты думала, что я настолько глуп… — начал он. — Вау, какая проницательность?! — я съязвила, получая взамен разъяренный взгляд нефритовых глаз, готовых сожрать меня с потрохами. — Блядь, заткнись! — Что-то я не видела, чтоб ты затыкался, когда называл меня шлюхой! — чувствуя, как во мне вновь начал закипать гнев от воспоминаний недельной обиды, я вырвала руку. Ожидая увидеть ответную реакцию парня, я лишь была поймана его обескураженными глазами, которые говорили, будто он столкнулся с чем-то доселе неизведанным. Я не знаю, что заставило его лицо в момент смягчиться, потому что сейчас мне казалось, что передо мной стоял совершенно другой человек, чей взгляд выражал нечто близкое с… раскаянием? — Челси… я… мне, — принялся оправдываться сосед, но тут его голос дрогнул, а брови свелись к переносице, и он уставился вдаль, сосредоточенно разглядывая кого-то, кто, по всей видимости, направлялся в нашу сторону. Мое любопытство не могло позволить стоять в неведении, и я резко повернула голову, чтобы встретиться лицом к лицу с объектом наблюдения моего обидчика, совершенно не подозревая, что следующим, что я увижу, будет знакомый мужской силуэт в потертой кожанке и с самой дьявольской улыбкой, которую я бы предпочла увидеть разве что после смерти. — Здравствуй, Челси, — его низкий голос прошелся по стенам, заставляя меня вжаться в пол, всем телом ощущая неизбежность своей преждевременной кончины. — Вот мы и снова встретились.
