Luck off!

- Тебе не за что себя корить, Тоши. Я хотел, чтобы ты занимался тем, что тебе по нраву. Если ты счастливый человек, то не важно, кем ты работаешь. Дело не в престиже и не в университете, ведь живешь ты не своим дипломом и сертификатами. - Вообще-то мне нравится рисовать. Я не получаю большого удовольствия от общения с одноклассниками, но я люблю свою учебу. Хотя иногда она бывает ужасна. - Не парься, - засмеялся отец. - Я еще не встречал того человека, который любил бы учебу со всеми менторами, лекциями и преподавателями. Самое интересное - практика! Я скосил глаза на маму - очевидно, ей очень хотелось вставить, что я не в университете только потому, что я не сдал экзамены достаточно хорошо. Но тогда можно было бы возразить, что я мог бы пойти на контракт, если бы она использовала те деньги, что пересылал отец, по назначению. И потому она молчала. Но в то же время мне казалось, что она свыкается, что наша семья совершенно полноценная. Отец, мать и сын. Я такого не ощущал. Я свыкся с еще одним чужаком, мне даже нравился мой отец, и я все еще снисходительно относился к своей матери, но они уже не были семьей для меня. Может, Джейс прав, и я немного повзрослел. Мне не нравилось ощущение его отсутствия. Словно Джорджи*, которого нет и о котором не говорят. И самому мне не нравилось умалчивать о том, что здесь жил еще один сын. Немногим больше полугода, но он входил в мою семью. Тем не менее отец ко всему относился проще. - Я много где был. В некоторых местах мальчик в десять-тринадцать лет становится мужчиной. И они справляются с этим - они ответственны, могут выжить одни, постоять за себя и за будущую семью. Взросление - не физическое понятие. Пока ты не повзрослеешь здесь, - он постучал двумя пальцами по виску, - не важно, насколько ты стар. Вот скажи мне, как ты думаешь, Тоши, ты взрослый? - Не думаю, - я поджал коленки и уткнулся в них носом. У мамы тоже было свое мнение на этот счет, но у нас разные причины. Она считала меня ребенком, потому что я был все еще безответственным. Я - потому что не смог защитить свою семью и подумать о последствиях. Очень Серьезных Последствиях. - Почему? - Я совершенно не приспособлен к жизни. - Это мама тебе сказала? - усмехнулся он, шепча мне на ухо. - Звучит как заученный ответ, вдолбленный в тебя. - Ой, да брось, я не под гипнозом! - я отмахнулся. - Я умываю руки, - фыркнула мама и ушла на кухню. - Мне кажется, она тебя достаточно крепко держит. - Наоборот, она на меня забила, - усмехнулся я. - И ты чувствуешь себя вечно обязанным. - Я не чувствую себя обязанным. - Думаю, чувствуешь, даже если не признаешься себе в этом. Человек так устроен - если у тебя есть хоть остатки совести, она будет тебя мучать, а уж твоя голова найдет ситуацию. То ли он нес полную чушь, то ли говорил интересные вещи. Но я не понимал, к чему это. - И что, ээ... Мне нужно прислушаться к совести? - Не всегда. Тебе нужно отлипнуть от мамы, а ты говоришь, что ты не приспособлен к жизни. Она сама не может решить, чего хочет: оставить тебя при себе, как любая мать, подверженная страху за ребенка, или дать тебе реализоваться в жизни, поэтому говорит, что у тебя ничего не выходит, не выражает заинтересованности в твоих успехах, а потом ругает тебя за то, что ты не вылетаешь из гнезда. Знаешь, что? Я поговорю с ней. А тебе неплохо бы отдохнуть от учебы. - Нет, я в последнее время только и делаю, что отдыхаю, - раздраженно откликнулся я. Мне оставалось совсем немного, и я не хотел прерываться даже на пару дней. Чем раньше я закончу, тем раньше смогу сдать экзамены, а значит - выпуститься и получить диплом. - Не отдыхаешь. Я уже полтора месяца здесь и постоянно вижу, как ты рисуешь, пишешь или читаешь. - Сейчас я ничего не делаю, - я показал пустые руки. - Может, съездить куда-нибудь?.. - задумчиво произнес папа, потерев подбородок. - У тебя в голове одни только путешествия, - сказала мама, ставя на кофейный столик чайник и чашки. Ее голос стал мягче. Я не мог понять, как она смогла полюбить папу снова, хотя все это время ненавидела его за уход, хотя изменяла ему, а меня попрекала сходством лиц. За эти несколько недель, что мой отец был здесь, я пару раз просыпался от звуков из их спальни. Ужасное ощущение, если честно. Да, дело в том, что это было слышно, поэтому, может, моя мать что-то знала... Но не в этом дело. Дело в четырнадцати годах. Как?! Я надеюсь, они больше не собираются заводить детей. Не то что меня пугала разница в возрасте с гипотетическим ребенком, но маме уже сорок с лишним, она, конечно, младше папы и довольно крепкая, более того, все еще привлекает мужчин, но еще один ребенок - это трындец. И тем не менее я не забывал, что у нее двойной провал с сыновьями. А отец об этом не имел понятия. - Ну почему же. Не обязательно путешествовать. Просто развеяться, - произнес он, наливая чай всем. - Спасибо, Сатико. Я не говорю о поездке в другую страну, но почему бы не поехать, скажем, на побережье?.. Я сжал чашку в руках. Побережье! Мы с Джейсом хотели съездить туда летом. Скоро начнется июнь... И я обещал Сириусу, что он сможет плавать в океане. - Я не хочу на побережье, - буркнул я. - И меня укачивает в машине. - Разве у тебя нет своей? - спросил отец. Я поднял одну бровь. - А ты не заметил? У меня и прав-то нет! - А ты не хочешь? - Не особенно. Я говорю, что меня укачивает, - я помотал головой. - Когда ты учишься сам управлять машиной, тошнота проходит. Это психологическое. Как если ты управляешь велосипедом, ты точно знаешь, когда затормозишь и насколько резко, так и с автомобилем. - А ты умеешь? Водить, я имею в виду. - Ну естественно. Некоторые умения необходимы, хочешь ты того или нет, научишься. Отец широко улыбнулся, как он в последнее время часто улыбался. Я не совсем понимал, почему он так рад, но догадывался.

***

- А потом он просто взял и предложил мне машину. Представляешь? Просто предложил мне автомобиль, как шоколадку откусить. Я в шоке. - Ну и что, ты согласился получить права? - спросил Джейс, крайне в этом заинтересованный. - Я не знаю. Сказал, что подумаю. Зачем мне машина? Обычно меня возишь ты, и у тебя это хорошо получается. К тому же у меня нет на это времени. - Тебе не обязательно брать то, что он предлагает. Ты можешь сдать на права и взять мою. Так тебе будет проще добраться до меня, заодно так ты сможешь без проблем перевезти Сириуса и свои вещи. Согласись, легче закинуть чемодан в багажник и посадить пса на заднее сиденье, чем мотаться с ними по поездам и спрашивать каждого таксиста, не подвезет ли он тебя с твоей собакой? Кстати, как он? - Скучает по тебе. Иногда ищет тебя в парке... - отозвался я, думая над его словами. Предложение казалось мне заманчивым. - А разве на машину не нужна доверенность? - Думаю, я с этим могу справиться. - Я постараюсь уговорить маму. Не парься - как ты сам сказал, твое авто без дела стоит. Не два года же тебя ждать, - улыбнулся я. - А она ничего не заподозрит? Я не уверен, что смогу передать тебе машину без согласия опекуна, то есть твоей матери, но если... - Вряд ли. Злой Тош отбирает у Джейса игрушки. И все же лучше взять твою машину, чем брать подарок от отца. - В итоге он оказался нормальным? - Да... Но он странный. В хорошем смысле. - Я думаю, хорошо, что в твоей жизни появился авторитет. - То есть? - Сам посмотри. Я для тебя не ментор, скорее ты - мой серый кардинал. Ты ведешь. Но ты никогда до этого момента не был ведомым. Видишь? Он говорит, а ты слушаешь. Именно это имеют в виду, когда говорят об отцовском воспитании. Нужно сказать, что твой отец хорошо справляется со взрослым ребенком вроде тебя, если он смог хотя бы влиться в вашу семью. Как ты помнишь, мне это далось не так просто. - Да уж, - проворчал я. - Из-за того, что я перестарался, мама на меня до сих пор волком смотрит, думает, я буду вилять задницей перед папкой. - Не вздумай, - буркнул Джейс. - Как приеду - дам в лобешник, придурок. - Ты один дома? - вкрадчиво произнес он. Я закусил губу. - Один. Иначе я бы не звонил тебе. Мама с папой еще на работе... - Ты рано сегодня. - Я остался дома и просто готовлюсь. Сколько у тебя там до комендантского часа? - Еще три часа, поэтому можно расслабиться. У тебя ведь еще день, верно? - Да-ммм... - Скучаешь по мне? - Очень. Хочу к тебе прикоснуться. - Представляю твои пальцы у меня во рту. И не только пальцы. Все для тебя, что ты любишь, - промурлыкал он. Я вздрогнул и немного покраснел - не столько от смущения, сколько от возбуждения. Он уже не раз это проделывал - доводил до почти болезненной судороги тела своим голосом и нашими общими воспоминаниями, рассказывая, что он ощущал тогда. В общем, секс по телефону. - Я бы повторил то, что мы делали на подоконнике, - хрипло проговорил я. У меня не так хорошо получалось манипулировать голосом, но в силу обстоятельств я делал значительные успехи. - Ммм... Снимай с меня воображаемые шмотки и приступай к делу. Представь, что я уже на подоконнике и жду тебя. Джейс улыбнулся и поманил меня пальцем. Я подошел, обняв его за талию, прижался губами к его губам, легко лаская. Моя рука скользнула по линии позвоночника, забираясь за пояс. - Воспоминания такие сладкие, да? - его голос снизился почти до шепота. Я тихо застонал, поглаживая внутреннюю сторону своего бедра. - Тебе будет удобно? - я поцеловал его в шею, стаскивая белье с его бедер. - Подними мне ноги, и все будет хорошо, - он провел коленом по моей талии, и я подхватил пальцами под сгибом. Немного неуклюже, но от того не менее соблазнительно. Только не для меня. - Дж... йссс?.. - Хах... - шепотом в трубку. Не знаю, как он нашел уединение в комнате, где ,помимо него, живут еще трое парней. - Мы легли на подоконник... - В следующий раз я сам тебя повалю, - выдохнул он. Верно, я опрокинул его, иначе бы он свалился. Подчинил его себе. Он сходил с ума, жмурясь и чуть ли не становясь на лопатки. Я сжал его бедра одной рукой и нежно, властно и мягко брал его, лаская член второй рукой и шепча что-то на ухо, подводил к грани и отпускал, пока он не начинал судорожно дрожать и задыхаться. - Хочу, чтобы ты сделал так еще раз. Незабываемо... - Я так и понял, - мурлыкнул я, расстегивая ремень на своих штанах. - Давно я тебя не целовал и не оставлял своих следов, детка. - Сделай это, - прорычал он. "Детка" его бесила. Я укусил его за плечо, коротко и сильно, потом еще раз и еще, на каждый по вскрику. - Я обещаю. - Ласкаешь себя? - мягко, тягуче. - Да... Я обхватил его член двумя пальцами, вжимаясь в него, и Джейс кончил, чуть ли не спалив себя. Его губы блестели, искусанные и припухшие, на плече метрически расположились алые цветки укусов, глаза, почти черные от желания - прямо на меня. Одним плавным, слитным движением он соскальзывает, с меня, с подоконника, из моих рук - вниз, мощным толчком прижимая меня к косяку окна. И он ласкает меня губами и языком мягко, настойчиво, чувственно, так, что меня уносит на седьмое небо. - Дже~~сс... - у меня вечно выходит какое-то женское имя, потому что язык не слушается. Мне совсем не стыдно стонать ему на тот конец Америки. Я так скучаю. Джейс мягко прошептал мое имя, которое перешло с рокочущий выдох; я мог представить его себе: он лежит в постели, наполовину обнаженный, задранная футболка съехала на плечи, а покрывало едва прикрывает поднятые бедра. Джейсу нужно быть тихим, время от времени он стонет в подушку, мучительно сладко краснея от воспоминаний. Немного невинно поднятые брови, затуманенные возбуждением глаза и полная готовность отдаться мне. Его губы сложились, посылая мне буквы по слогам, которые я тут же услышал по телефону: - То... ши... ро... - Я люблю тебя, - тихо проговорил я. - Я люблю тебя, - Джейс потерся макушкой о мою ладонь. Я подхватил его под руки и потащил в постель. - Иии!..

***

Заполучить разрешение на машину оказалось делом довольно простым. Мама сама предложила мне взять машину Джейса и пообещала уговорить его подписать доверенность. Я ответил, что сомневаюсь, будто Джейс захочет передать мне свой автомобиль до тех пор, пока его нет, но внутри у меня сияло ликование. Видимо, мама настолько не хотела, чтобы отец дарил мне дорогие подарки, что была готова даже закрыть глаза на то, что это вещь Джейса. Меня отправили в автошколу практически сразу же - дело там за малым. Я получал там отдых от учебы, а как закончится июнь - у меня и занятия завершатся, поэтому будет больше времени. Наука вождения - это какой-то кошмар. Я не думал, что на фоне своей двойной сессии я смогу запомнить всю теорию, только в голове упрямо стучали фразы "Не сдавайся" - голосом отца и "Будь прилежным" - голосом Джейса. Так что основным саундтреком к маю-июню был скрежет зубовный - наплевав на отсутствие таланта, что мне несвойственно, я грыз гранит науки. Ибо нехрен! А обо всех своих успехах я докладывал Джейсу, как верному фанату моего творчества. Ну или менеджеру. Нужно сказать, я настолько выматывался, что иногда даже не оставалось сил погулять с Сириусом. В такие моменты я искренне ненавидел белый свет, так что братик меня успокаивал и подбадривал. Я думал, что слова поддержки - ерунда, пока не понял, что это единственное, на чем работает мой двигатель прогресса. Вероятно, только Джейс мог отлично понять, насколько мне трудно каждый день прикладывать усилия, принимать решение оторвать свою задницу от постели, а не проваляться до обеда. Мне никогда не было свойственно усердие - зачем, если и так все получится? В своей-то сфере я мог похвастать кое-какими талантами. Я не был гением упорного труда. А на двадцать первом году жизни он мне внезапно понадобился. Одно дело - приобрести какой-то навык, и другое - приобрести новую характеристику. Ломаешь себя, становишься другим человеком. - Ты изменился, - Джейс тоже это заметил. - Немного, - согласился я, - вот что рабский труд делает с человеком. - Не сдавайся, - рассмеялся он. - Ты принадлежишь к правящему классу! - Я в норме. Я все еще Тоширо, все еще сукин сын, все еще люблю тебя. Кстати о маме. Она мне все никак не вернет компьютер. А он мне вообще-то нужен. Джейс, что делать? - А ты спрашивал? - Спрашивал пару раз, она сказала: "Я подумаю!" и все, - я передразнил голос своей мамы. - Разве ты не заслужил небольшое поощрение за усердную учебу? - Она не знает, что я сдаю уже последний курс. Думает, что я просто не успеваю сделать очередную сессию и досдаю летом из-за пары неаттестаций. С ее точки зрения тут никакой прилежной учебы нет. Вообще, вся история белыми нитками шита, подуй - и легенда развалится, однако у меня штиль. - А какие у тебя результаты по последнему курсу? - Я получаю зачет вместе со всеми, только последний год сдаю один. Ты помнишь, что у меня все готово. - Я жду твоих результатов. Мне жуть как хочется узнать, насколько хорошо ты учишься. - Узнаем. А у тебя как с учебой? - Благодаря тебе я не завалил математику, так что... Спасибо. У меня "В" по ней, есть пара "удовлетворительно" и никаких неудов. - Джейс, усерднее. То, что я за тобой не слежу, не значит, что ты можешь расслабиться. "Удовлетворительно" - слишком низкая оценка для тебя. - Я бы послал тебя, был бы ты кем-то другим, - мягко произнес Джейс, - но ради тебя постараюсь держать планку. - Сколько у тебя предметов?.. - Тройки по химии и физике. Я подтянусь, обещаю. - Было бы неплохо. По крайней мере, тебе нужно закончить школу... Мхм. Все не могу понять, как так вышло, что ты еще десятый класс заканчиваешь. У нас всего три года разницы, а я уже почти закончил... Если честно, чувствую себя немножко педофилом. - Серьезно? Что за тоска на тебя нашла? - Да, наверное, захандрил, - я потер голову рукой, жмурясь. - Не переживай. - Окей. Я полагаюсь на твою выдержку. - Моя выдержка ни к черту. А у тебя появился столичный акцент...

***

Я мог водить машину. Моя сессия для предпоследнего курса сдана без сучка без задоринки. Только некому похвастаться - Джейс уже неделю не звонил и не отвечал на звонки. А если отвечал - то ничего не говорил. - Джейс? Алло! Эй, ты меня слышишь?.. Что за черт! Я сбрасывал звонок. Бесполезно. Что там с ним такое? Он вряд ли заболел, уже лето, в конце концов. Меня брала досада. Месяц за месяцем проходили без Джейса, и мне становилось плохо. Лето. Отец. Сириус. Машина. Экзамены. Секс. Я бросил телефон на подушку. Компьютер мне вернули, но поставили блокировку на социальные сети. Однако блог оставался без запрета. Я подумывал, не написать ли мне что-то, но каждый раз сворачивал окно. - Давай. Теперь ты должен это мне продемонстрировать. Я повернул ключ зажигания, дернул ручник. Все было таким знакомым, словно дежа-вю, но это не было радостно, даже новенькие права не заставляли меня улыбнуться. Я не знал, что мне делать, поэтому доехал до супермаркета, сделал кольцо вокруг парка и вернулся во двор нашего дома. - Ты очень осторожно водишь. Главное, не будь зажатым. Молодец. - Иди. Мне нужно еще побыть одному. - Ладно. Приходи, я поставлю чайник. Я заглушил мотор. Мои ладони скользили по рулю, там, где были его руки. Я думал, я буду рад, заполучив машину Джейса, но мне было тоскливо, словно я забирал одежду с похорон. Я побился затылком о сиденье, сполз вниз и достал телефон. Долгие гудки, гудки. Не отвечает. Наверное, как раз сейчас стоило это сделать. Я вернулся домой и сразу начал собирать рюкзак: одежда, зубная щетка, лаптоп, кошелек, документы... - Мне нужно уехать. Я на пару дней. - Куда ты собрался? А как же учеба? - Пара дней. Она никуда не денется, мам. - Вот поэтому ты и не можешь сдать сессию в срок. - Главное, не трогай мои проекты. Это важно, там все валяется на своих местах. - Я даже не захожу в твою комнату, - она подняла руки. - Сириус, иди сюда, - позвал я. Пес тут же прибежал. Увидев, что я собираюсь и одеваюсь, он залаял и начал носиться вокруг меня. - Ошейник и поводок, - сказал я ему. - Ты собираешься взять собаку с собой? Тош, ты странно себя ведешь. - Я просто хочу уехать на пару дней. Это не страшно. - Но ты никогда не уезжал из дома. Ты уверен, что ты можешь? - Я уезжал. Я же говорил, - я понизил голос, - оргии каждые выходные, мам. Она цыкнула, зло посмотрев на меня. Не знает, верить или нет. Все еще. - Тоши куда-то уезжает? - отец весьма вовремя заглянул в комнату. - Пусть едет, он уже взрослый мужик. Нужно же иногда совершать безумства. Взрослый мужик в моем лице потер висок пальцами. - Дайте мне собраться. Я не хочу что-то забыть. Мама фыркнула, и родители вышли из комнаты оба, после чего я закрыл дверь. Я обещал Сириусу, что отвезу его на океан. Освобожусь я только ближе к концу лета, так что следующий шанс будет, скорее всего, через год. Даже нашлась ракушка, которую Джейс отдал мне на побережье - я думал, он забрал ее с собой. Куда ехать, я помнил смутно, поэтому пришлось достать и братский навигатор - с моим талантом к пространственному ориентированию я мог попасть и куда-нибудь в Омаху. Ехать где-то часов пять, может, четыре, верно? Может, я доберусь быстрее, Джейс вел медленно и мягко, чтобы меня не сильно укачивало, но тошнота прошла, когда я сам сел за руль, как и обещал отец. Да, и еще хостел. Я нашел название в сети и сделал звонок. В трубке в ответ прозвучал до отвращения знакомый голос. - Льюис? Это Томас. Томас Симидзу. Помнишь меня? Позаботься о том, чтобы сегодня у меня была койка. Я с собакой. Нет... Нет, без Джейса. Смирись с этим. Я нажал на красную кнопку после краткого разговора. Если бы мама это слышала, хм. Я присел на кровать. Пес прекратил бегать и гарцевать, вместо этого присел рядом со мной и посмотрел мне в глаза. - Ну что, наша первая с тобой поездка, - проговорил я, потрепав его за ухом. - Не волнуйся. Океан ждет нас. Надеюсь, твой второй хозяин не забыл про нас. Сириус только зевнул. Я перечислил в уме все вещи, которые нужно было взять. Кошелек у меня в куртке, ключи от машины тоже, в рюкзаке все шмотье и ноут... Да, первый раз, когда я уезжаю один. Поездка печали, путешествие тоски. Ками-сама, зачем я это делаю. Что я делаю? - Я недалеко, - соврал я. - Вернусь через пару дней. - Я провожу тебя, - сказал отец. По его выражению лица я понял, что он хочет перекинуться парой слов наедине. - Сириус, пойдем! Мы спустились к машине. Я закинул рюкзак в багажник. Мосс Бэй. - Так... В чем дело? - отец сделал такое движение рукой, словно снимал пелену с глаз. - Ни в чем. Просто нужно уехать на пару дней. - Ты ведешь себя странно, это мама верно заметила. Ты что-то скрываешь, Тоши? Ты скрываешь, - ответил он сам на свой вопрос. - И что? Не выпустишь с парковки, пока я не сознаюсь во всех смертных грехах? - нахмурился я. - Смотри, как ощетинился. Нет, просто ты только права получил, а уезжаешь далеко. Для первого путешествия довольно рискованно - будь осторожен, сынок, - он потрепал меня по голове. Я с болью посмотрел на него. - Я объясню все когда-нибудь, пап. Пожалуйста, не спрашивай ни о чем у мамы. - Не буду, хорошо. - Не говори ей ничего. Все в порядке, я вернусь совсем скоро. - Я проверю это, - его тяжелая рука опустилась на мое плечо и тут же исчезла. Через полчаса я уже справился с поворотами и выехал за черту города. Темнело поздно, но сумерки все равно искажали смутно знакомые пейзажи, которые мы когда-то проезжали вдвоем. Что же с ним случилось? Почему Джейс не отвечает на звонки? Может, у него сперли телефон? Но он мог бы написать мне сообщение на форуме. Это странно. Я волновался за него, но, к своему стыду, еще больше я волновался за себя. Что, если он просто нашел кого-то? На расстоянии чувства ослабли, и он кинул меня. Не написал, не позвонил - вполне в его духе. Мне было стыдно за то, что я сомневаюсь, но также мне было страшно, потому что я не знал, что может послужить причиной такому долгому молчанию. Он обижен?.. Я притормозил, заметив, что скоро начну превышать скорость. Мне нужно успокоиться, я все еще новичок на дороге. Все в порядке. Он не сбежит от меня, в конце концов, всего чуть больше месяца осталось, и я смогу уехать к нему. Я уже присмотрелся к жилью в Вашингтоне, хотя цены были высокие... Черт, о чем я думаю. Солнце окончательно село, включились фонари. Я решил ехать до последнего и заночевать уже все-таки в хостеле. Сириус уже спал, положив голову на лапы, да и у меня глаза слипались, но ехать оставалось всего минут двадцать, так как я не делал никаких остановок, и проще было добить оставшиеся километры. Летом пейзаж Мосс Бэй изменился. Городок оказался очень зеленым - больше напоминал деревню в лесу, чем портовой рыбацкий городок. Я притормозил перед хостелом. - Сириус, цыцы, - я позвал пса. Он поднялся, зевнул и потянулся, непонимающе осмотрелся, словно спрашивая - куда это мы приехали? Не помнит, наверное. Мы вышли из машины (я проверил ручник, окна и двери) и отправились к двери под знакомой вывеской с одной потухшей буквой. - А вот и наши путешественники, - поприветствовал меня Льюис. - Где красавчика посеял? - Заткнись, я не с тобой препираться приехал, - устало выдохнул я и шлепнул купюры на стойку. - За две ночи. Льюис внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, только взял деньги. Сил у меня оставалось только принять душ и упасть на кровать. Не смотря на то, что нас было только двое, я все равно взял ту же комнату. Мне почему-то было важно повторить все как можно точнее, прямо как в первый раз. - Иди на кровать, Сириус, - я похлопал рядом с собой. Пес радостно завилял хвостом и прыгнул на матрас. Ему так нравилось валяться вместе со мной, а я так редко разрешаю ему это. Его голова оказалась на моих ребрах, тяжелая и теплая. Я почесал за пушистым ухом и потрепал лохматый загривок. - Ну что, скотина? Пока что мы с тобой одни. Сириус зевнул снова и закрыл глаза. Я потушил ночник и последовал его примеру. Это так странно. Время и пространство летели, я жил, словно в тумане... Странное ощущение, что сейчас я проснусь и пойму, что все это - лишь бредовый сон, а на самом деле ничего этого не было - не только поездки, отца, расставания с Джейсом, но и самого Джейса, ссор и драк с ним, первого поцелуя, второго первого поцелуя, Нового Года, Сириуса, дня рождения брата и той поездки... Словно я проснусь в конце августа прошлого года девятнадцатилетним ублюдком и взвою от осознания того, что всего этого на самом деле не было. Но я просто уснул.

***

*** - Ну и где твой братишка? - спросил Льюис, - все-таки расстались? Непонятно, почему я его выбрал в качестве собутыльника и собеседника, но быть привередой в моем случае - не вариант. Мы сидели на ступеньках у двери, что выходила к океану, а не парковке. Я щелкнул крышкой банки пива и отхлебнул. Какая жара... Обычно мне комфортно даже при тридцати градусах, но сейчас, кажется, я перегрелся и совсем спекся к вечеру после прогулки по городу с псом. - Мы не расстались, придурок, - буркнул я. - Нас мамка застукала. - Вот лохи. Как вас угораздило? - Мы не родные братья, - выдохнул я. - На самом деле, даже не близкие родственники. Он переехал чуть меньше года назад, вот и угораздило. - Нихрена себе. И что она? - Мы оба получили по первое число. Джейс еще школьник, так что его сбагрили в интернат, - я глотнул холодного и закашлялся от судороги, пробежавшей по горлу. - Он еще школьник?! - выпалил Льюис, - он выглядит старше тебя! Кстати... Тебе сколько? - Мне двадцать, так что не обольщайся, - буркнул я. - Полны сюрпризов, - хохотнул он. - Значит, ты соблазнил своего маленького братишку, и вас застукали на горячем. Что будешь делать? Это ведь еще не все, верно? - Это он соблазнил, а не я, - я потер голову. Несмотря на маленький градус пива, от него меня немного повело. - Я уже неделю не могу с ним связаться. Я не знаю, что случилось. Даже не знаю, зачем тебе все это рассказываю. - Ну, знаешь, у меня в хостеле надолго не остаются, представляешь, сколько людей здесь бывает за неделю? Вас реально можно запомнить. Мне интересно, так что ничего страшного. К тому же вы оба мне кажетесь симпатичными. Я шлепнул по ладони, которую я обнаружил на своем колене. - Не распускай руки, Льюис. И без тебя тошно. - Может, со мной полегчает? - Нет. - Ты сильно расстроен, не так ли? - он откинулся к стене. Заходящее солнце скользнуло лучом по его лицу и волосам: он стал похож на огонь. Я наклонился к нему, провел рукой по голове, погладил пальцами щеку. Он приподнялся в ожидании. Кожа у него была нежная, белая - типичный северянин с веснушками. Большим пальцем я провел по вишневым пухлым губам - мягкие. У Джейса часто обветрены. - Ты красивый парень, - произнес я, отстраняясь, - странно, что ты себе никого не нашел. Он не пробуждал во мне никакого влечения: ни физического, ни чувственного. Льюис дернулся, как от пощечины. - Я думал, ты меня поцелуешь. Ладно, - он подался вперед и прижался своими губами к моим губам. Странный детский поцелуй на ступеньках второго входа. Я сжал зубы и уперся пальцами в грудь Льюиса, мягко отстраняя. Прости, Джейс. Мой визави плюхнулся обратно на ступеньки, прикрыв глаза. - Какой же ты холодный. - То, что я с тобой разговариваю, не значит, что ты можешь переходить границы. Я не холодный, просто я люблю другого парня. Почему ты не найдешь себе кого-то одного? - В этом городе у меня не очень хорошая репутация, - усмехнулся он. - Репутация шлюхи? Так ты сам ее успешно поддерживаешь. Мой тебе совет - бросай все и уезжай. Это местечко не для тебя создано. Загниешь. - Что могут столичные крысы вроде тебя знать о патриотизме, - фыркнул Льюис. - Я не уеду отсюда. Этот хостел - я здесь не просто работаю. Я здесь и владелец, и администратор, и менеджер. Я не могу бросить это место. - О, сейчас следует душещипательная история, как дед завещал тебе свое любимое дело в этом блошином отеле? Уволь. У многих проблемы из-за того, что они цепляются за вещи, которые того не стоят. - Так может, и тебе за Джейса не цепляться? - окрысился Льюис, явно уязвленный словами про дедушку. - Найдешь еще парня. Или девушку. - В этом и есть проблема. Я не знал, что Джейс - моя первая и последняя любовь. - Звучит наивно. Так не бывает. - Если он велит мне проваливать, я, может, переживу. Может, через некоторое время даже смогу влюбиться. Буду счастлив. Но его отсюда, - я ткнул себе в грудь, - уже не вытравишь. Никак. - Мне так и хочется разбить вашу парочку, чтобы посмотреть, как вы справитесь, - произнес он. - Хочу посмотреть, как вы будете пытаться найти счастье снова. Раз за разом. Как будете ломать себя... Разбивать себе сердце. Прям как сейчас. - Что за бред ты несешь? Я отвернулся и присосался к банке с пивом. Становилось прохладнее, жара ушла, и от асфальта поднимался горячий воздух, искажающий пейзаж. Наверное, пора. - Мне пора идти, Льюис. На случай, если решишься уехать, я могу тебе помочь. Держи номер. Сначала я буду в Вашингтоне, потом в Портленде, штат Мэн. - Почему хочешь помочь? - Думаю, ты будешь заслуживать уважения, если сможешь поднять якорь. Я подхватил банку, сунул телефон в карман и свистнул. - Сириус! Ко мне! Я махнул Льюису и пошел по направлению к набережной. Темнело на удивление быстро, и, пусть я и шел прогулочным шагом, было немного странно видеть океан в сумерках. Деревянный настил набережной оставался таким же: только на балках повисла паутина и буйный вьюнок, да пара брешей прибавилась в досках. Мы с Сириусом дошли до конца - кто-то окончательно выломал перила, и мы спустились на песок. - Ай! Кажется, я занозил палец, цепляясь за деревянные столбы. Я потряс рукой, посмотрел - но в сумерках ничего не видно. - Дай посмотрю, неуклюжий. Во всяком случае, так сказал бы Джейс, если бы он был здесь. Хотя скорее он не позволил бы мне пораниться, поймав, как в прошлый раз. Я снял очки, посветил экраном телефона - так и есть. Ненавижу занозы. Мелкие, незаметные, а столько вреда от них! Справившись с ранением, я сел на песок. Слишком тоскливо от воспоминаний. Сириус опять что-то вынюхивал, бегая по побережью и шлепая лапами по мелководью. Нужно идти дальше. Пальцы тонули в песке. Берег был еще полон людей - солнце не палит и океан кажется теплее без контраста с горячим воздухом. Но мне нужно было дальше. Я шел, шел, пока взгляд не нашел череду черных скал, вгрызающихся в шельф, безлюдных и пугающих, как тогда - без Джейса эта прогулка показалась мне долгой и даже ужасно утомительной. Меня преследовало чувство одиночества - такое сильное, что хотелось просто лечь ничком и разреветься, как я делал это раньше, когда меня что-то не устраивало. Закатить истерику, устроить скандал. Но единственный свидетель только непонимающе на меня посмотрит и полает на меня, думая, что хозяин совсем с катушек слетел. Я перелез через несколько первых рядов. Самое место. Футболка полетела на песок, телефон отправился вслед за ней, придавив; я ногой запихал это все в щель между скалами, которая показалась мне сухой - оставалось только надеяться, что там нет крабов или еще какой живности. - Сириус, пойдем! Я ступил на гряду уходящих под воду темных камней. Ступни неприятно холодило, поверхность глыб была скользкая, поросшая ракушками и водорослями, и я боялся упасть или порезать ногу, однако возвращаться на песок не спешил. Постепенно моя кожа привыкала к прохладе. - Сириус, Сириус! Пес потоптался лапами по воде, зашел дальше, поскулил, но я поманил его, и он двинулся дальше, суча лапами по поверхности. - Молодец! Он гавкнул - вода попала ему в пасть, и пес поперхнулся. Я подхватил его под брюхо, Сириус вскинул голову и более уверенно поплыл дальше, тряся мохнатыми ушами и разбрызгивая воду вокруг себя. Мой мальчик в первый раз плавает в океане. Я отпустил его, отступая. Наверное, стоит последовать его примеру. Я никогда не был особенно хорошим пловцом - разве что плавание на физкультуре в бассейне, но я упал на спину, распластавшись звездой. В темневшем небе уже были видны звезды - я смотрел на них, не рискуя выпускать воздух из легких слишком сильно. Да, конечно. В океане притаились чудовищные левиафаны, готовые сцапать меня, тощего япошку, все акулы повернулись в мою сторону, как стрелки компаса, даже водоросли хотят утащить меня на дно. Я выдохнул и закрыл глаза. Мое тело содрогнулось от холода, охватившего всего меня. Страстно хотелось дышать уже на пятой секунде, но я опускался все ниже и ниже. Легкие покалывало, голова кружилась; моя спина ощутила прикосновение песка, мелких камушков и ракушек, а мои ноги опутали шевелящиеся махровые нити водорослей. Я - на дне океана. Где-то далеко от меня есть Джейс. У него поздно, и наверняка он сейчас спит. Я помнил, как он спит, еще с того раза, как спихнул его с постели - вытягивается в полный рост, раскидывает руки и едва прикрывает тело - одеяло для слабаков. И анемичных япошек вроде меня. Я прижал руки к солнечному сплетению. Больно. Недостаток воздуха - грудь наполняет тянущим мучением, жаждой воздуха. Я так же нуждался в своем брате. Мой запас воздуха подходил к концу, но в воде я словно бы чувствовал легкую, едва ощутимую связь с Джейсом - через время, дни, несколько месяцев назад проведенные с ним здесь и которые так печально закончились, через океан, единство водного пространства в мире, и через небо - как на него ни смотри, а звезды все равно будут сверху, и может, мы смотрели на луну в одну минуту. Я оттолкнулся ногами ото дна и вынырнул: холодный воздух обжег мое лицо и мое горло, и я дышал так, словно только что родился. Зачем я ставил этот эксперимент? Хотел попробовать утонуть? Нет. Хотел привлечь внимание? Нет. Ощутить жалость к себе? Нет. Может, просто полностью остаться только с самим собой, понять, ради чего я борюсь, что я делаю со своей жизнью. Тридцати секунд было достаточно. Невозможно смотреть на луну в одну и ту же минуту. Да. Ведь разные часовые пояса... Я помотал головой и забрал мокрые волосы назад. Ноги едва касались дна, и меня мягко толкало по направлению к берегу волнами. Сириус подплыл ко мне, тычась мордой мне в плечо; его лапы царапнули по моему торсу пару раз, и пес поплыл к берегу. Я последовал за ним. Я наслаждался каждой секундой жизни, что приносила мне ощущение: осязание мягкости и прохлады воды, песка и растений у меня под ногами, капель, что сбегали по моей шее и плечам, освежая кожу, видение цветовых решений окружающей меня природы, как всегда идеальные, звуки наслоения воды на землю, шероховатые, приглушенные, лай моего пса, голоса людей где-то далеко. Я всхлипнул и бросился на берег. Так же мне следовало бы ценить своего брата. Все знают, что нужно ценить то, что имеешь. И я тоже прекрасно это знал. Но кто пользуется этим советом до того, как жизнь отвесит оглушающую пощечину? После воды мне было ужасно холодно. Слабый ветер не способствовал согреванию, а из сухих вещей одна футболка, которая тут же намокла. Сириус сам был кошмарно мокрым, а из-за длинной шерсти, ставшей тяжелой от воды, едва мог ходить - пришлось выжимать его в прямом смысле этого слова. Неудивительно, что он так плохо плавает. Все равно что мне в куртке в воду плюхнуться - как топор пойду ко дну. Мы побежали домой. Сириус обсох довольно быстро - валялся в песке, который постепенно впитывал воду, и пес становился все суше и суше, только меня пугало то, что его придется мыть по возвращению еще раз - теперь уже от песка. Я не хотел спать один, но и Сахару в постели разводить было бы нежелательно. Песок, песок. Ноги вязли в нем, мешая свободно бежать; я запыхался, но бег сделал свое дело - мне уже не было так холодно. Пожалуйста, Джейс, позвони мне. Напиши. Я слишком скучаю. Остался всего день, завтра мне уже будет пора домой. Пожалуйста. Умоляю. Не заставляй меня становиться на колени перед твоим призраком. Не заставляй меня ждать твой голос в городе, который я уже не считаю своим домом. - Я могу дать тебе обогреватель, - сказал Льюис, когда мы заявились на пороге - статуи из грязи. - Спасибо, - булькнул я. - Марш в ванную, - скривился он, - кошмар какой! Я слабо улыбнулся. Наверное, все-таки он неплохой парень. Пусть его. Мы осторожно прошли в душ - сначала я вымыл Сириуса, так как у него все было куда хуже, чем у меня - пришлось целый час вычесывать песок из его шерсти деревянным гребнем; а потом я сам отогревался под горячими струями, почувствовав небольшое облегчение и в полной мере осознав фразу о бытии, определяющем сознание. Мне стало легче. - Держи, - Льюис любезно дал мне чашку с горячим кофе. Я принял ее, поплотнее закутался в плед и подсунул ноги под Сириуса - вдвоем мы сидели на матрасе прямо на кухне и обсыхали перед обогревателем. - Я подумал над твоими словами, - продолжил он, садясь рядом, - наверное, ты прав. - Неужели? Впервые встречаю человека, который так просто говорит другому "Ты прав", - буркнул я, отпивая кофе. Неплохо, но не то. - Нужно было дать мне по затылку, - он отвернулся и налил себе в чашку еще одну порцию, - извини, что домогался. На стенку лезу. - Стенка - это уже крайность. Кстати о них: что-то у тебя народу нынче немного. Дела идут под откос? - Нет, - он качнул плечами, - просто летом торчать в хостелах никто не хочет. Куда лучше провести неделю отпуска в хорошем отеле с бассейном, трехразовым питанием и уборкой комнаты, а сюда как раз отпускники приезжают в большинстве случаев. А отпуски... - Летом берут, я понял. - Ну вот... А ты? Чего приехал сюда? Твой парень изолирован, разве в радость мотаться туда-сюда в одиночку? - Я не в одиночку. Смешно сказать, но я приехал сюда из-за нашей собаки. Я обещал Сириусу в марте еще, что он сможет поплавать в океане летом. Весной вода была слишком холодная для него. - Из-за... пса? - Угу, - я сделал еще несколько глотков и замолчал. - У тебя ж горная пиренейская. Ее не должен пугать холод. Хотя... вода... - Льюис почесал макушку и фыркнул, понимая, какой у нас разговор - ни о чем. Надо же. Он знает породу. Забавно. Сириус, словно понимая, что разговор идет о нем, заворочался и повернулся брюхом вверх, поднимая лапы, открыл глаза и повернул голову, смотря на меня. - Что? - спросил я его. Он зевнул и щелкнул зубами. Льюис вздрогнул. - Страшная у тебя собака. - Страшная, но добрая, - сказал я, протянув руку и почесав пса за ухом. Он подорвался, обежал вокруг обогревателя, посчитав, что с ним сейчас будут играть. Я полез в карман за собачьим печеньем: пачка почти опустела, встал, оставив плед на полу, и подошел к холодильнику. - Сириус, мне холодно. Принеси мне плед. Пес завертелся, ткнулся носом в тапочки, завилял хвостом и посмотрел на меня. - Плед, одеяло. Апорт. Он опять понюхал тапочки, но потом подцепил зубами одеяло и притащил его мне, путаясь лапами в волочащихся концах. - Ваа! Ничего себе! - заорал Льюис, - он понимает наш язык! - Для щенка у него большой словарный запас, - похвастался я, улыбаясь и принимая плед, после чего помахал кусочком печенья перед носом Сириуса: он внимательно следил за лакомством и ждал, пока я кину. - Ну-ка, слюни подбери! - я ласково щелкнул его по носу: он опустил морду и захлопал пастью, "подбирая слюни". Я дал ему печенье - он тут же поймал его и захрустел, глядя на меня полными благодарности глазами. - Хороший мальчик, - умилился я, опускаясь рядом с ним и теребя за уши, - кто мой милый малыш? А? Кто? Сириус оглушительно рявкнул мне на ухо, доказывая, что он - хороший мальчик. Я завизжал и повис у него на шее, тиская, а пес затоптался на месте, скуля и пытаясь захватить мою голову своими медвежьими челюстями. Мои пальцы утопали в теплой мягкой шерсти, и я слышал ласковое собачье ворчание. - Фу, уйди. Ты воняешь псиной, - я оттолкнул его, - слюнявый! Сириус понуро отступил, повесив нос. - Обнимашки! - закричал я, он снова залаял, привставая на задние лапы, и кинулся мне на шею. Льюис от наших забав был почти что в обмороке, нервно посмеиваясь. А ведь я совсем привык к щеночку, несмотря на его огромные размеры и устрашающий вид, он для меня был невинен, как котенок, и так же шаловлив и мил. Единственное существо, скрашивавшее мою жизнь, и честно признаться, я не знал, как бы я тосковал, если бы у меня не было Сириуса. Спасибо, Джейс, что не оставил меня одного. А ведь у него самого там никого нет... Как ему там? Он на новом месте - снова, и никакого четвероногого друга у него нет. А теперь, когда он еще и пропал... Я повис на шее у пса снова. Опять эта чертова меланхолия. Медленно, но верно я сползаю в отчаяние...