Comatose

Перемещение было не из лёгких, да и держать под плечо своего врага мне было непривычно и слегка неприятно. Раньше я больше радовался пятнам крови на этой синей форме, чем её непосредственной близости ко мне… Пещера, она же вход в копи, встретила нас с немым безразличием, будто её не раз навещали такие странные беглецы. Я пошатнулся, ощущая, как губительное влияние проклятого эденийского кобальта подтачивает мои силы. Мне пришлось очень быстро наспех прочитать заклинание на временное запечатывание своих сил, чтобы чёртов некромант не воспользовался зовом или призывом тьмы, которым обычно вынуждал меня исполнять свою волю. Я тогда ещё мало себе представлял, с какой проблемой придется столкнуться, чтобы найти достаточно укромное место для двоих воинов, но на большее, чем телепортироваться в это богами проклятое место меня просто не хватало. Врата Земного Царства без позволения Рейдена для меня закрыты, а любое взывание к богу грома может выдать наше местоположение из-за моего демона – свет и тьма не совместимы, слишком много демонической силы уходит на столкновение с богами. Я практически ощутил всю тупиковость своего положения, когда в моих руках тело криоманта резко потяжелело – верный признак того, что я потерял слишком много сил во время схватки и ещё больше, когда переместился на такое далекое расстояние. Я грязно выругался, отчитывая себя за бесчисленное количество глупостей, которые я в последнее время стал совершать слишком часто. Юнец был без сознания. Видимо, его крепко приложили эти механические ублюдки. Что ж, придётся поиграть в няньку, пока он не очухается, а потом уже решим все остальные проблемы, лишь бы он не был серьезно ранен. Сейчас ему нужны еда, сон и покой, пока тело не восстановится после такого сильного болевого шока. Ко всему прочему стоит и себя обезопасить – вряд ли он будет рад видеть меня рядом с собой, когда очнётся. Для него я в первую очередь убийца брата, и вряд ли он станет слушать мои домыслы по поводу Куан Чи… Я осторожно уложил Саб-Зиро на землю и ощупал его тело, снял тяжелые доспехи, оставив юношу только в легкой униформе. Ничего. Ему всё это ещё не скоро понадобится. Всё остальное мне пришлось осторожно завернуть и положить под огромный камень. Только после этой хитрости я понял, что моя судьба и мой путь теперь должны измениться пока у меня ещё есть хоть какой-то призрачный шанс вернуть часть своего духа воина, а не безумца с помраченным рассудком. Без маски воин холода показался мне мальчишкой, глупым обозленным недорослем, хотя ему едва ли можно было дать четверть века, может плюс-минус год-два. И всё же, для опытного воина он ещё мелковат, хотя силы этому медведю не занимать. Я всмотрелся в лицо своего врага получше. Немного припухшие губы, нижняя губа чуть-чуть больше верхней, что выдавало в нём человека чувственного и не лишенного определенных идеалов – уж что-что, а лиц в своей жизни я видел не мало, так что научился по ним читать некоторые особенности человеческой души. А эти скулы? Почти как у брата, вот только у Би-Хана черты были словно мечом высечены, жесткие, немного заостренные, а этот будто мягче, податливее. Может быть, мне и удастся переубедить его? Кожа бледная совсем… И кровь на ней будто на снег вишневый сок пролили. Как же ты такой хрупкий оказался причастен к ордену Лин Куэй? Я осторожно отвернул ворот формы и аккуратно заглянул под него. Спина и частично грудь криоманта были испещрены мелкими шрамами – верное свидетельство того, что юношу с детских лет не раз избивали розгами или сырыми кожаными ремнями. В клане Ширай-рю убийц воспитывали иначе. Но клан был семьёй, и отказаться от своего истинного долга считалось для любого из нас позором, да и к убийствам мы не прибегали без крайней на то необходимости – навлекать на клан врагов никто не желал. Убийство – дело интимное, в него могут быть посвящены только двое: жертва и убийца. А этих полоумных мошух-нан-рэн* воспитывают в классической системе подчинения – через боль, страх, жестокость, оккультизм и ломку психики. О какой чести среди таких ублюдков может идти речь? Юный глупец ты, самозванец. Я сел неподалеку от криоманта, переводя дух. Впервые за столь длительное время я почувствовал настоящую усталость, я даже улыбнулся сам себе, настолько это показалось мне нелепым, будто бы я снова жив. Рейден пытался мне помочь, а я отнесся к его предложению высокомерно, как человек, который не видит ничего дальше своего носа. Не убей я Би-Хана, они все были бы живы. Это ведь была сделка, верно? А теперь что толку жить прошлым и переживать его? В этот момент я почувствовал, как моё мертвое сердце, внимая моим размышлениям, тяжелым камнем отчаяния отозвалось мне. Быть может я мёртв и не могу рассчитывать на доверие, но я должен сделать всё возможное, чтобы этот юноша смог одолеть Куан Чи и Шао Кана. Сам я этого сделать не смогу, ибо малейшее колдовство и демонический ошейник вопьётся острыми краями безумия в остатки моей воли. И я не верю в то, что защитники земного царства смогут свергнуть правителя Внешнего мира без сверх способностей. Лю Кенг хоть и побил меня, однако не произвел никакого особого впечатления. В его духе было что-то до зубовного скрежета знакомое моему демону, и это семя ненависти и мести кто-то давным-давно поселил в нём нарочно и весьма предусмотрительно. Он бьётся не за свой мир – его причина сражаться изначально была иной… - А я уж решил, что ты наконец-то упокоился в Не-Мире, Скорпион. Неужели у тебя ещё остались зачатки разума, чтобы противиться Куан Чи? Я вздрогнул. По неизвестной мне причине бог грома последовал за мной, наверняка располагая своими собственными мотивами для этого. Я обернулся к нему. - Эта бойня давно идёт не по правилам. Чем я могу быть обязан тебе, Лорд Рейден? Громовержец лукаво улыбнулся, хотя в его глазах сквозила какая-то очень болезненная печаль и тоска. - В одной из всех возможных вариаций нашего будущего твой враг побеждает Шао Кана. Я не могу оставаться в стороне и не использовать такой заманчивый шанс. Тем более, что точно так же я когда-то полагался и на его брата. Воистину неисповедимы пути Старших богов! Обучи его, помоги управлять своими силами и я, возможно, возобновлю наш с тобой уговор. Но есть одно маленькое условие, при котором ты будешь обязан сделать это. Я снова позорно купился на подачку божества, и был готов землю рыть, только бы мне дали хотя бы ещё один шанс. Неважно насколько это будет вероятно и исполнимо, но это был хоть какой-то канатик, удерживающий меня на плоскости этого осточертевшего мира. - Что за условие? Рейден мягко отстранился от стены, на которую опирался плечом. - Ты мертв, а значит, не можешь чувствовать. Даже дышать не можешь. Если обучишь этого юнца всему что знаешь сам, то на этом всё и закончится. Ты сможешь забрать свою душу и уйти туда, куда давно ушли твои близкие. Я не могу больше гарантировать тебе их возвращение, да ты и не заслужил его, если честно. Но я могу дать тебе упокоение. Для этого мне придётся лишить тебя сил, Ханзо. Я заберу твоё бессмертие. - Делай что хочешь. Я согласен. По сути, мне было всё равно. Если это был шанс, то я готов отдать за него всё, что у меня осталось. Бог Грома насупился, словно ему не понравились мои слова, но затем он щелкнул пальцами и мягко улыбнулся. - Что ж, сделка есть сделка. Только вот безопасности ради, я перенесу вас подальше отсюда. Мне не хочется, чтобы вас кто-нибудь искал, пока мои воины не исчерпали все свои силы и запас удачи. Вероятно, что ваша помощь и не понадобится. Но чем не шутят небеса? Живи. Он исчез, а я схватился за горло. Меня душили невидимые пальцы, вырывая из нутра несоизмеримую по ощущениям боль. И боль эта была от первого вздоха. Я почувствовал себя младенцем, которому страшно было видеть слепящий свет и делать свой первый вдох. А дальше я не смог удержаться от крика разрывающего жутким эхом всю кобальтовую пещеру, в которой мы временно укрылись. Я завалился на бок, ощущая, как внутри происходили странные перемены. Резь в глазах, боги, как больно! Скрюченными пальцами я царапал землю под собой, уже практически ощущая жжение от шероховатой поверхности. По мышцам пробежал спазм и меня словно парализовало. Через полчаса я очухался, и заметил, что лежу неподалеку от своего бывшего противника, и его рука едва касается моей. Тепло. Я чувствую тепло от его ладони! Взметнувшись вверх, я боязливо отполз от Саб-Зиро, понимая, что мы уже не в кобальтовых пещерах, а где-то высоко в горах на красивейшем пятачке зелени, густо простирающейся широкими волнами вдоль хребтов снежных вершин. Мягкий душистый вереск под моими пальцами щекотал ладони, а мелкие едва тронутые инеем камушки царапали кожу. Оглянувшись по сторонам, я увидел ветхую лачугу, дверь которой трепал из стороны в сторону ветер. Нежно и призывно над ней же подрагивал тибетский колокольчик, будто отмеряя своим звоном начало иного этапа в моей жизни. «Да он издевается, что ли?» - подумал я, ощупывая себя со всех сторон. Маска полетела прочь, и я неверными пальцами провел по своим скулам, вспоминая, каким был до своей смерти. Никаких костей, только гладкая кожа с небрежной щетиной по бокам. Губы, нос, веки… Я расхохотался как полоумный. - Я жив! Черт дери! Я жив! Рассматривая свои пальцы и грязь под ногтями, я не мог поверить в то, что это реальность. Обеспокоенно поискав за поясом кунай, я на всякий случай легонько порезал им свою ладонь, и каково же было моё удивление и радость, когда на землю пролилась кровь. Красная, теплая, липкая кровь! Однако тихий болезненный стон рядом прервал моё ликование, и я быстро подполз обратно к юноше, прислушиваясь к его тревожному дыханию. Осторожно нависнув над его лицом, я увидел, что он совсем ещё слаб, а губы запеклись от пережитой боли. Надо было раздобыть воду. Я снял с себя часть жилета и подложил его под голову юноше, а сам попытался резво встать на ноги, но не тут-то было! - Только этого мне не хватало! Что за шутки, Рейден? Я приложил ладонь-козырёк ко лбу, всматриваясь в чистое яркое горное небо, не особо рассчитывая на ответ откуда-то сверху. И всё же, вопрос оставался вопросом – я не мог ходить. Как не печально, но, видимо, подарив мне второй шанс быть живым, бог Грома не сказал о том, что мне нужно будет заново учиться не только дышать, но и ходить. Я сконцентрировался на стопе, и стал на четвереньки. Так, как и дети делают первые шаги, я стал прислушиваться к своему телу, определяя точки опоры и фиксируя это в своей памяти. Я должен в очень короткие сроки научиться ходить, иначе мне ничем не помочь брату Би-Хана. Закрыв глаза, я глубоко вдохнул, а потом выдохнул. Представил до мельчайших деталей как должно выглядеть оптимальное равновесие при вертикальном положении, и только потом медленно оторвался от земли, убирая сперва левую, а потом правую руку. Упал. Снова сначала. И снова падение. Пришлось подползти на руках к камню повыше и использовать его как опору. Я немного привстал и уже был доволен таким результатом. Сбоку снова пошевелились, и я немного отчаянно рванулся вверх, снова нелепо падая и сдирая ладони в кровь. Закашлялся от того, что горный воздух был весьма чист и легок, но непривычен. Встал на колени. Выпрямился, медленно вырастая вверх и используя всё тот же камень рядом. Шатаясь и неуклюже ставя правую ногу, сделал шаг. Получилось! Шаг… шаг, ещё шаг. Падение. Я уже далековато от камня. Подъём, злость на себя, злость на боль в коленях… Шаг. Расходился я только через минут двадцать, через полчаса я смог дойти до хижины и найти в ней что-то напоминающее котелок. Сосны и горные вершины наверняка смеялись над моими попытками снова идти по этой земле. Вот вся суть божественного провидения. Иронично, как ни крути. Но сердце моё было наполнено таким искренним счастьем, что я с радостью бы смеялся над самим собой вместе с богами. Я жив, я дышу, чувствую запахи, ощущаю дуновение ветра на своей коже, могу прикасаться и… Боги! Как мало надо человеку для счастья! Собрав немного снега, который ещё не успел растаять с крыши хижины, я очень кривой походкой подошел к юному синоби всё так же лежавшему на земле головой на моем жилете. Зажав горсть снега в своей руке, я осторожно растопил его теплом своей ладони и по капельке поднес к губам юноши. Он болезненно поморщился, потом очень вяло сделал глотательное движение. Хорошо. Пусть не так много как хотелось бы, но постепенно я смогу предотвратить обезвоживание его требовательного к воде организма. Криоманты по сути своей стихии приближены к Посвященным Воды, так что выздоровление пойдёт быстрее, если Саб-Зиро будет больше пить. - Хан…- шептали его разбитые губы. Я подумал, что мне следует пока что помолчать. Быть может теперь, когда мои глаза не заполняет мертвенное бельмо, а черты лица довольно просты и понятны любому смертному, я смогу наладить с ним мало-мальский контакт. А то и вовсе скрыть факт того, кто я и откуда. Удостоверившись в том, что мой враг немного попил, я стал ощупывать его на предмет повреждений. Он громко вскрикнул, когда я коснулся его ребра. Понятно. Перелом. Хорошо, что не задело легкое. Значит у нас больше времени, чем Рейден дал изначально – при таком ранении тренировки будут в очень щадящем режиме. Я засмотрелся на скулы нового Саб-Зиро, он мало что перенял от своего брата, которого мне без маски довелось видеть лишь мельком. Больше был похож на европейца, чем на китайца. И кожа такая бледная и нежная. Не похож он на лин куэй… Поднять на руки такого крупного мужчину как этот юнец было очень сложно. Я мелкими рывками приподнял его под плечи и такими же очень осторожными движениями кое-как дотащил до хижины. Упав через порог и уронив свою ношу на себя, я обессиленно замер, переводя дух. От тела юноши исходило тепло, а его щека случайно прижалась к моей, вызвав во мне волну смущения и легкого недоумения. Я недовольно покосился на него, будто бы он был в этом виноват. Это так странно – он криомант, а кожа его теплая как у обычного смертного. Может быть его демоническая сила на время покинула его. Так даже лучше. Мне не очень-то хотелось латать себя от очередного вспарывания брюха острыми краями его ледяного меча. Я кое-как выбрался из-под тела воина холода и, устало выдохнув, огляделся по сторонам. Хм… Одна лежанка, достаточно просторная, дыра в крыше, очаг надо бы починить… Оглядев фронт работ, я быстрыми движениями очистил лежанку от сухих листьев и игл, и на свою удачу обнаружил неподалеку пару старых шкур. Устроив из них что-то наподобие гнезда, я с трудом уложил в него своего врага, всё ещё надеясь, что он пребывает в бессознательном состоянии. Так оно и было. Юноша только пару раз отозвался болезненным стоном, и мне пришлось снова поить его водой, но на этот раз она шла с трудом. Я судорожно соображал, как разжать ему рот и через запекшиеся от побоев губы влить хотя бы черпак воды. И мысль которая меня посетила, вызвала во мне волну такого смущения, что я ощутил как щеки мои покрыл алый румянец. - Чёрт тебя дери, Саб-Зиро… - пробормотал я, набирая в рот воду. Сердце бешено колотилось от ожидания, что глаза этого убийцы вот-вот раскроются, и он как минимум всадит в меня ледяной кинжал. Умирать так быстро и так глупо не хотелось, но и сделку с Рейденом никто не отменял. Я коснулся его губ своими и медленно стал вливать воду прямо ему в рот. И каково же было моё удивление, когда этот мерзавец стал отвечать на это действие легким посасыванием! Я отпрыгнул, прикрывая свои губы тыльной стороной ладони. Щеки горели, дыхание перехватило. «Это ещё что за очередные шутки? Нет-нет-нет! Мы так не договаривались! Подлец Рейден!» Я выскочил из хижины как ошпаренный, и, возведя руки к небу, во все лёгкие заорал: - Рееееейдееееееееееен!!! Небесная высь была безучастна к моему гневу, а я со злости пнул камень у себя под ногой, больно ударив палец. - Чёрт возьми! Чёрт подери! Почему он?! Ну почему именно он?!! Отдышавшись и уперев руки в бока, я закрыл глаза и постарался досчитать до семи. Ровно столько нужно воину чтобы принять важное решение. Раз… Я не пойму, почему у меня на него встало. Может, это тоже входит в набор для воскрешенных мертвецов? Два… Это не был поцелуй! Три… Убить его нахрен, чтобы не позорить себя! Четыре… У меня не было секса довольно долго… Не будь он раненным, я бы его трахнул… Пять… Твою мать! О чём я думаю! Шесть… Это временно. Всё пройдёт, и я успокоюсь. А не успокоюсь, то у меня будет время заняться этим вопросом. Семь… Вопросы надо решать по мере их поступления. Сперва - жильё, лечение, еда… Чёрт! Я голоден. Чертовски голоден.