Comatose

Ночь мы провели тревожно. Юнец постоянно метался по постели, звал брата и кричал во сне. Просыпался, когда я уже стоял над ним с котелком воды. Я давал ему попить, и он снова и снова проваливался в беспамятство, а я мог только недоумевать, отчего явные улучшения идут на спад. Быть может, я не успел выдернуть все дротики? Или они были ещё и отравлены, но тогда бы пошли первые признаки отравления: температура, рвота, спазмы. Ничего из этих симптомов не затрагивало юное крепкое тело и я, проклиная себя уже который раз за день, решил как-то поспособствовать нормальному сну криоманта. Всё, что мне пришло в голову, так это то, что он просто боялся засыпать один. Я набрался мужества не реагировать на то, что он был голым и что его тело, несмотря на бурную природу его демонической силы, было таким теплым. Я лег в одежде рядом с ним, и он, мятежный, с изломанными чертами лица от пережитых кошмаров и боли, тут же обнял меня, устраиваясь на груди. Его нос уткнулся мне ближе к шее, и дыхание криоманта мгновенно выровнялось, стало спокойным и размеренным, будто я, сам того не желая, сумел укротить снежную бурю внутри него. - Смоук… Блаженно прошептали его губы, и я открыл для себя его постыдную тайну – он звал своего любовника. Почему именно так я подумал? Потому что в этот миг он проявил ту сторону себя, которую проявляет в постели женщина – беззащитность и полное доверие. Я не знал, кто такой этот Смоук и как он выглядел, но видимо что-то во мне напоминало юному Саб-Зиро о его дорогом человеке. Я предположил, что это мог быть запах дыма, так как я весь день занимался тем, что растапливал и поддерживал теплящийся очаг в нашей ветхой лачуге. Наутро я проснулся от того, что мне было неудобно лежать на постели – ноги и руки затекли, а шея неприятно хрустнула. Я попытался встать, но это мне удалось не сразу. Краем сознания я понял, что рядом уже никого нет, а мои руки и ноги связаны синими лоскутами формы лин куэя. - Какого дьявола?! – я резко вскочил, садясь на постели и гневно вперив свой взгляд в нахального мальчишку. - Ты один из них. Прозвучало обвинительным приговором, и один из вытащенных вчера дротиков опасно сжала его сильная мозолистая ладонь. На лице не было той робости и мягкости, которую мне удалось подсмотреть ночью. Темные брови гневно сошлись у переносицы, а пронзительно чистые голубые глаза одним лишь только взглядом леденили во мне кровь. - Да, - спокойно ответил я, готовясь принять свою незавидную участь, выражая всей своей позой смирение. – Я один из них. А ещё я тот человек, который спас тебе жизнь. Дважды. Он замешкался, и его мимика дрогнула, словно лед хрустнул, и он искал повод, чтобы снова разозлиться на меня, вероятно, чтобы в порыве ненависти нанести смертельный удар. Но что-то боролось внутри него, и постепенно рука с зажатым в ней шипом безвольно опустилась вдоль тела. Этим моментом я и воспользовался. Моё острое колено вошло в его грудь, ударив точно в солнечное сплетение, а затем я закинул свои связанные руки ему за шею, заставив упасть на кровать и захрипеть от нехватки воздуха. - Наивный, глупый, неблагодарный мальчишка, - я три раза додушил его, почти лишая сознания, но потом сжалился над ним и освободил хватку. Он не остался в долгу. Быстро сообразив, что его не будут убивать, ответно ударил меня в грудь локтем, однако я предвидел такой ход и успел сгруппироваться. Кроме глухого «гхыр» он от меня ничего не услышал, тем более, что после этого моя хватка не заставила себя долго ждать. Я очень разозлился. - И долго мы будем так убивать друг друга? Я должен обучить тебя, а не играть с тобой! Чертов слабак! Он ещё немного посопротивлялся, а потом обессилено упал на шкуры. Вспотевший, грязный, изможденный и очень злой криомант, с глупой непокорной темной челкой, которую так хотелось взъерошить. - Обучить? Ты? Для чего? Каждое его слово звучало с примесью брезгливости и недоверия. Я принял спокойную позу подле него, показывая, что больше не намерен сражаться. Он следил за каждым моим движением. - Для того, чтобы ты смог победить Шао Кана и отомстить за своего брата. Ох, зря я напомнил ему о брате. Он тут же оскалился и рявкнул на всю хижину. - Его убил Скорпион! Этот ублюдок из Ширай-рю, который не знал чести! И ты один из них, а значит, такой же, как он! - Да. Скорпион убил твоего брата, но только потому, что колдуны Шао Кана забрали его душу и заставили подчиняться себе. Саб-Зиро убил весь клан Ширай-рю, его семью, его жену и младенца – его единственного сына! Его первенца! Разве так поступает человек чести?! По мере того как я открывал свою болезненную тайну своему врагу, голос мой нарастал будто шквал, а на моих глазах проступали слезы отчаяния. Я так давно не плакал! О, небо! Несправедливо вернувшее мне слезы тогда, когда постыдно их проливать перед виновником моего горя. - Это не правда! Би-Хан никогда не убивал женщин и детей! Да он из карцера не вылазил, когда его заставляли это делать, а он отказывался. И если бы он поехал в Японию, я был бы первым, кто об этом узнал! Моё сердце больно замерло в груди. Моя ненависть и подступившая комом к горлу боль, колючими спазмами перекрыли движения кислорода, и я чувствовал как вены на висках стали натягиваться стальными тросами, пропуская по себе редкий, но такой оглушающий в эти минуты пульс. Все мои догадки только подтвердились, и я был готов взвыть. Но, снова отсчитав до семи, я закрыл глаза, уже не сдерживая катившихся по щекам слез. Весь мой мир из ненависти и мести был взрощен чужой ложью. Я стал слугой у темных сил просто потому, что кому-то это было выгодно. Кажется небо и все святые, которым я когда-либо молился, хохотали надо мной. - Ты чего это? – изумился Саб-Зиро. Я гневно порвал тряпки, что служили для меня путами и выбежал из лачуги. Добежав до ближайшего камня, я принялся яростно вколачивать его в землю кулаками, крича и извергая сотни проклятий всему, что меня окружало. Когда серая поверхность камня обагрилась моей кровью, а я уже не смог от усталости поднять руки, надо мной склонился седовласый бог. - Полегчало? - Уйди, Рейден. Не до тебя. Бог Грома осуждающе покачал головой и деловито изрек. - Ты знаешь, а ведь в этом мальчишке что-то есть. Он не честолюбив, честен, самоотвержен… Но он такой бестолковый, право! И знаешь, что самое забавное? Он едва ли сильнее своего брата. Гнев – это такое забавное человеческое проявление ада. Я хотел было сказать что-то очень нелестное в сторону громовержца, но он, как и предполагалось изначально, ушел, оставив меня глотать свою обиду и боль одному. За моей спиной послышались шаги, но я не стал оборачиваться, прекрасно зная, кто это. - Это правда? Криомант задал вопрос с каким-то вкрадчивым участием и пониманием, будто жалел меня-дурака, который так глупо травмировал себе руки. А потом он, не дожидаясь ответа, поволок меня к ближайшему сугробу и заставил опустить кровоточащие костяшки в снег. Было больно – обжигающе холодная стихия царапала мелкие ранки, и заставляла шипеть и морщиться, но в целом спазм ушёл и я облегченно вздохнул. - Ханзо, если то, что ты мне рассказал - правда, то я… - То ты, что? Я невидящими глазами уставился на снежные горные вершины. Если я сейчас раскроюсь и расскажу ему о том, что Скорпион – это на самом деле я, то поступлю опрометчиво, недальновидно. Если и можно было искупить грех перед своей слепотой, то Рейден – сволочь эдакая – давно мне подсказал, как это сделать. По крайней мере, я обрету покой, и моя совесть будет чиста. - Нет, - начал я, не веря своим же словам – Твой брат он… был жестоким человеком, не знавшим жалости, но… Вспышка парализовала моё сознание. Я вспомнил тот момент, когда Би-Хан, выкинув вперед руку в останавливающем жесте, отрицал свою причастность и вину. И кто же оказался рядом, чтобы подпитать мою ненависть? Куан Чи. Я должен был сказать это вслух. Потому что моя ошибка чуть не стоила нам целого мира и только сейчас эта простая истина до меня дошла. И где-то там, в звенящей от напряжения тишине, я будто слышал, как хлопал в ладоши и смеялся надо мной Рейден. - Твой брат не виновен. Но есть тот, кто заплатит за свою ложь. Тот, чьей гнилой кровью я хочу расписаться под смертельным приговором Шао Кану…